Чтение онлайн

Она тогда стерла слезы с лица. Губоко вздохнув, положив ладонь на скрытый кружевной рубашкой живот, Мораг твердо сказала: «Что-нибудь устроится, я знаю».

Элайджа оглянулся на сестру — она держала мальчиков за руки и рассказывала им о мачтах. Юноша неслышно сказал: «Мисс Вулф, я сейчас уезжаю, в Амстердам…»

— Я знаю, капитан Кроу, — у нее были розовые, свежие губы, она улыбалась. Элайджа, собравшись с силами, выдохнул: «Я весной возвращаюсь,…Мисс Вулф, вы мне разрешите вам писать? Нечасто, конечно, — торопливо добавил он. «Я не хочу вам надоедать…»

Тони помолчала. Глядя на «Гордость Лондона», что была уже совсем рядом, девушка тихо проговорила: «Пишите часто, капитан Кроу. Пожалуйста. Я вам оставлю наш адрес в Нью-Йорке, а если я буду в столице — мама мне перешлет письма. Часто, — повторила Тони. Элайджа весело тряхнул головой: «Хоть каждый день, мисс Вулф».

Он помог Тони взойти на трап, ее узкая, прохладная ладонь легла в его руку — большую, твердую. Элайджа увидел, как потеплели темные, большие глаза девушки, и счастливо улыбнулся.

«Гордость Лондона» уже подходила к причалу.

Мартин Кроу, стоял рядом с матерью, — он был невысокий, как Питер, изящный, темноволосый, с лазоревыми глазами. Мальчик недовольно обернулся и шикнул: «Хватит уже прыгать».

Юджиния высунула язык: «Не задавайся! Сиди, — дернула она за руку подружку, — пошли к нашим папам, и Тедди. Они нам все, что угодно разрешают».

Марта только усмехнулась и подтолкнула их: «Бегите».

Изабелла стояла на носу, разглядывая панораму Бостона.

— Обязательно надо съездить в Вашингтон, — тихо сказала она Джованни, — месье л’Анфан — великий архитектор. Это первый город, что сразу строили, как столицу.

— И в Вашингтон, и в Нью-Йорк, — успокоил ее Джованни. «Хоть внуков увижу, — ласково подумал он. «У Пьетро уже двое, а Франческо еще не скоро женится, молодой мальчик».

Изабелла, будто услышав его, шепнула: «Франческо справится. Он с опытными строителями работает, и я в Лидсе всю весну провела, вводила его в курс дела».

— Иименно, — Джованни незаметно пожал ее руку: «Поэтому сейчас я тебя никуда не отпущу, соскучился. Буду ходить за тобой, и носить твои альбомы с красками».

Питер посмотрел на пасынка — Тедди был выше его на две головы. Вглядываясь в толпу на причале, мужчина заметил: «Правильно ты сделал, что деньги в Англии оставил».

Тедди стоял, откинув голову, каштановые волосы шевелил ветер: «Даже если мы будем воевать с Англией — ничего с этими деньгами не случится. Спасибо маме, что устроила мне второй паспорт. И дяде Джону, конечно, тоже. Понятно, что здесь, — он показал на Бикон-хилл, — незачем кому-то об этом знать».

— Воевать, — пробормотал Питер. «Если Наполеон подпишет соглашение с русскими, мы совсем одни останемся. А если еще и вы на его сторону перейдете…»

— Не перейдем, — успокоил его Тедди. «Дэниел мне говорил — Джефферсон очень осторожный человек и не собирается отказываться от нейтралитета».

— Джефферсон не вечен, — проворчал отчим, оправляя элегантный, цвета табака, сюртук.

— В любом случае, — Тедди вытащил свой золотой хронометр: «Не соврал капитан, нагнали опоздание. И когда уже Фултон начнет строить морские пароходы, надоело зависеть от ветра! Так вот, — продолжил он, — Наполеон, если ему это будет выгодно, — разорвет мирный договор с Россией, поверьте мне. Как уже с Англией разорвал».

— Россия не сможет ему противостоять, — сердито ответил Питер. «Он ее за два месяца на колени поставит».

Тедди только ухмыльнулся: «Дядя Питер, с такими людьми, как дядя Теодор — Россия непобедима. А он там не один, их таких целая страна».

Питер, было, открыл рот, но тут прибежали девчонки. Юджиния потребовала: «Тедди, возьми меня на руки! Я хочу посмотреть на Америку! Сиди, пусть тебя папа на руки возьмет!».

Тедди только рассмеялся и легко поднял обеих: «Глядите».

— Марта, — подумал он. «Господи, дожить бы до осени. Мама с Питером в октябре обратно отплывают. Конечно, я в Нью-Йорке с ними жить буду, на квартире нашей новой, но все равно — у меня дела, надо в Олбани поехать. Туда и возьму, Марту, в Олбани. На неделю, все равно школа в сентябре еще не начнется».

— Смотрите, — сказал он девчонкам, — ваша тетя Мораг.

Тедди увидел угольно-черные волосы жены, — она стояла, держа за руку Теда, — и понял, что соскучился по сыну. «Господи, — сказал он себе горько, — теперь это на всю жизнь. Я не виноват, что люблю Марту. И Мораг я бросить не могу, это бесчестно».

Так и, держа на руках девочек, Тедди подошел к матери. Она была в дорожном рединготе темной, тонкой шерсти, мужского покроя, с бронзовыми пуговицами, волосы — прикрыты элегантной шляпой, с пучком перьев.

— Тедди, — недовольно сказал ему брат, — там мальчики совсем маленькие, пять лет, и семь. Как эти, — он кивнул на Юджинию и Сидонию. «Дети еще. Я что, с ними должен буду, — Мартин вздохнул, — играть? Они меня за две недели загоняли».

— Отчего же, — Марта усмехнулась. «Там кузина Тони, ей тринадцать лет. Очень умная девочка, она наукой интересуется. И кузен Нат, ему тоже тринадцать…»

Тедди побледнел и поставил девочек на палубу: «Мартин, присмотри за ними».

Он отвел мать в сторону: «Мама, но ведь…»

Марта пожала стройными плечами и холодно блеснула зелеными глазами: «Констанца от детей ничего не скрывает. Натаниэль — такой же кузен Мартину, как и Тони, как и Дэвид. Пусть познакомятся».

— Антония и Дэвид сами еще его не видели, — буркнул Тедди, — Дэниел не хочет, чтобы….

— Это не мое дело, — сладко улыбнулась мать. «Мой сын имеет право общаться, с теми, с кем хочет. Тем более с родственниками. Пусть Дэниел жалуется, этого я ему запретить не могу. Ты сам-то, — она зорко взглянула на Тедди, — видел мальчика?»

— Видел, конечно, — невольно улыбнулся Тедди. «Очень хороший, серьезный, учится отлично. Они с Мартином похожи».

— Вот и славно, — мать поманила его к себе. Тедди наклонился, и Марта поцеловала его в лоб: «Ты вот что — мы с Мирьям сегодня сами обедом займемся, и вещами тоже. Мораг тебя полгода ждала, побудь с ней и маленьким».

Тедди только прижался губами к руке матери, — пахло жасмином, — и кивнул. «Мама, — спросил он, — а ты не грустишь, что алмаз отдала?»

— Это камень, — пожала плечами Марта. «А Мишель — последний из де Лу, неужели ты думаешь, что мне чего-то ради семьи жалко?»