Чтение онлайн

– Я все устрою, - улыбнулся он и посмотрел на живот жены: «Все в порядке?»

– Да, - ласково ответила Лея. Ночами, после того, как муж уходил на свою кровать, она лежала, положив руки туда, где был ребенок, чувствуя его движения: «Мальчик мой…, Мой Исаак..Ты будешь великим мудрецом, я знаю, я чувствую..Как твой дед».

Она принесла мясо. Степан, искоса поглядел на нее: «Ей сорок шесть, она может не пережить родов. Женюсь на старшей дочери Горовица. Она недурна собой, и мать ее была плодовитой. Мне нужны сыновья, а того мерзавца я больше и видеть не хочу».

Лея все молчала. Только потом, убирая со стола, она, нерешительно, проговорила: «Госпожа Сегал сказала мне, что видела Моше..., Он на стройке работает, - Лея помялась. Выдохнув, покраснев, она добавила: «В квартале у гоев. Авраам, как же так, а если он...- женщина не закончила, и ее губы задрожали. «Мы ведь даже не знаем, ходит ли он в синагогу...»

– Ходит, - хмыкнул Степан, складывая бумаги, потянувшись за молитвенником. «К нам в Бейт-Эль я его пускать не велел - ни в ешиву, ни в синагогу. Другие ешивы тоже перед ним двери закрыли. Он в синагоге Ари стал молиться, напротив нашего бывшего дома. Там старики собираются, с ними уже ничего не сделаешь». Он вздохнул и начал читать благословение после еды.

– Не вспоминай о нем, - коротко велел он Лее. Степан принял от жены капоту. «Тем более, если он женится на той развратнице..., Я видел в Европе - они не соблюдают кашрут. Мать ее, наверняка, не ходила в микву..., - он нежно погладил Лею по щеке: «У нас будет другой сын, милая. Я сегодня поздно - заседание суда».

Он прикоснулся к мезузе и вышел. Лея, глядя ему вслед, улыбнулась: «И не упоминай об этом гое, он больше сюда не вернется».

Женщина оглядела чистый, ухоженный двор . Она блаженно, спокойно подставила лицо теплому солнцу начала лета.

Ханеле прислонилась лицом к нагретым камням Стены. Глубоко вздохнув, девушка зашептала Псалмы.

– Надо уезжать, - велела она себе. «К осени все станет заметно. Нельзя тут оставаться. Даже если я отправлюсь в Цфат, - меня все знают, папе расскажут».

Она вздрогнула - кто-то прикоснулся к ее юбке. «Праведница, - услышала она жалобный, женский голос, - святая душа..., Ребеночек мучается...»

Маленькая, худенькая женщина в бедном платье, стояла, держа на руках хныкающую девочку, с покрытым какими-то язвами личиком. Ханеле увидела стройную девушку в скромном, свадебном платье, услышала крики «Мазл тов!» и улыбнулась.

– Все будет хорошо, - тихо сказала она, беря ребенка, прижимая его к себе. Девочка тут же успокоилась и положила голову ей на плечо.

Ханеле покачала ее. Достав из бархатного мешочка серебро , она незаметно вложила монеты в руку женщины. «Сходите к врачу, - попросила она, - не бойтесь».

– Нет еврейских докторов, а к турку - нескромно, - испуганно ответила женщина. «Я ведь вдова...»

– Выберите жизнь, - напомнила ей Ханеле. Она погладила голову девочки: «Господь да благословит Ривку, дочь Шмуэля, и пусть она растет для Торы, хупы и добрых дел».

Вдова приняла дочь и благоговейно сказала: «Вы ведь даже не знали, как ее зовут...»

Ханеле ничего не ответила. Улыбнувшись, она показала рукой в сторону еврейского квартала: «Вы приходите к нам, перед шабатом. Получите припасы на неделю, и горячий обед».

Она опустила голову:

– А если к нему? Нет, понятно, что мы долго не увидимся. Господь послал мне такое испытание и надо его вынести. У Моше денег просить нельзя, он сам копит.

Ханеле усмехнулась: «Хорошо, что я Талмуд знаю, а то бы, наверное, и не поняла - что со мной происходит, Лея никогда об этом не говорила. Нескромно, - Ханеле нащупала бархатный мешочек в кармане платья: «Из Яффо ходят корабли в Одессу. Там буду полы мыть, убираться - не пропаду. Потом доберусь до гор и буду жить, как Баал Шем Тов, одна. Буду писать, и воспитывать сыночка».

Она знала, что это сын. Но в тусклом стекле она видела чью-то свадьбу, слышала крик ребенка и плеск воды. Глядя на мачеху, она видела то, что заставляло ее отворачиваться, закрывать глаза и просить, как в детстве: «Господи, не показывай это мне, я еще маленькая».

Она смотрела на девочек Горовиц и слышала треск выстрелов, и женский крик. Ханеле стояла у могилы, вырытой на незнакомом, с зеленой травой, кладбище, она видела человека, не похожего на человека - искалеченного, покрытого шрамами, сгорбленного.

Ханеле вздохнула и твердо повторила: «Осенью».

Она прошла через толпу - женщины тянули руки, стараясь прикоснуться к ней. Ханеле заметила высокого, рыжеволосого молодого человека, в темном сюртуке. Он стоял, держа за руку Батшеву Горовиц. «Как он на Моше похож, - улыбнулась Ханеле. «Это Пьетро, тот мальчик, с которым они в Венеции встречались. Они писали друг другу».

Ханеле прикрыла глаза ресницами.

– Тепло, - поняла она. «Ничего, кроме тепла. Дети, много детей, девочки и мальчики. Какой же он счастливый, совсем, как Моше».

– Тетя Ханеле!
– Батшева подбежала к ней. «Это господин...»

– Господин Корвино, - он поклонился: «Какая она красивая, мне тетя Марта говорила... Но Рахели все равно..., - он почувствовал, что краснеет. Девушка, взглянула на него дымными, серыми глазами: «Как несколько дней, Пьетро, как несколько дней...»

– Вы знаете, как меня зовут?
– удивился юноша. Ханеле хихикнула: «Я многое знаю. Но о том, как вас зовут, мне Моше рассказывал. Пойдемте, - она взяла Батшеву за руку, - отведем младшую Горовиц домой. Я вам покажу, где Моше работает».

По дороге они молчали. Батшева болтала, а Пьетро горько думал: «Не увижу, наверное, Рахели. Хотя почему не увижу? Мне надо на могилу мамы сходить, господин Горовиц знает, где она. У них траур, ему работать нельзя, и дочерям тоже. Приду к ним, помогу по дому. Даже если я ей не нравлюсь - все равно, так будет правильно».

Батшева попрощалась с ними и забежала в приоткрытую дверь дома. Ханеле, рассматривая Пьетро, заметила: «Нравитесь».

– Откуда вы?
– изумился юноша. Ханеле усмехнулась: «Я вам говорила - я многое знаю. Например, у вас в суме письма лежат, от наших родственников. Сейчас у Моше как раз обед - все вместе и почитаем. Он в христианском квартале работает, там и живет, - Ханеле кивнула на север.

Они завернули за угол. Пьетро осторожно сказал: «Я у вас дома был..., Это ведь госпожа Судакова, да?»

– Моя мачеха, - вздохнула Ханеле. «Ей...- она помолчала, - рожать через два месяца, она волнуется. Моше дома не живет, потому что с родителями поссорился, из-за невесты. Они с Элишевой Мендес де Кардозо обручились, через три года поженятся, в Амстердаме». Она указала на арку: «Нам сюда».

Они прошли на низкую, каменную, узкую улицу. Пьетро, оглянувшись, замер.

– Это виа Долороза, - тихо сказал он. «Крестный путь Иисуса». Ханеле только улыбнулась: «Пойдемте».