Чтение онлайн

– Понимаю, - слабо отозвалась Салли. Дэниел, целуя ее куда-то за ухо, шепнул: «Хочу десерт».

– Сейчас, крем лимонный...- она попыталась подняться, но Дэниел, устроившись на коленях, откинув ее юбки, усмехнулся: «Нет, тот, что слаще».

Салли стонала: «Я люблю тебя, люблю!», он, подняв руку, почувствовал под пальцами ее теплую грудь. Когда она сдавленно закричала, Дэниел, укладывая ее на ковер, решил: «У Констанцы заберу то кольцо, семейное, с жемчугом, и подарю его Салли. Констанца не заметит. Она и кольца-то не носит. А Салли будет приятно, почти как помолвка».

Женщина обняла его за шею. Дэниел, раздвигая ей ноги, ощущая ее сладость, облегченно выдохнул.

Мирьям разлила чай: «Все устроилось. Эта миссис Хардвик, - женщина хорошая, работящая, не пьет. У нее своя коптильня рыбная, от мужа покойного осталась. Она из больницы детей забрала, и в Линн повезла. Мы ей денег дали, немного. А ты отдохнувшей выглядишь, как твое заседание прошло?»

– Неплохо, - Мораг сидела у фортепьяно, перебирая ноты. «Дядя Дэниел детей здесь оставил, как обычно, - она развела руками, - они бедные, перекусили, и сразу спать пошли. Он карету гнал, как сумасшедший».

Мирьям только вздохнула и взяла бисквит: «Папа отдыхает, а Дебора вещи свои в порядок приводит, все же отплывать скоро. Тед на палубе бота заснул, бедный, как обратно шли. Давай, и мы с тобой на покой отправимся, Элайджа, раз теперь капитаном стал, - женщина улыбнулась, - думаю, на корабле ночевать будет сегодня».

– Мамочка, - Мораг повертела в руках платок – а что с моим братом случилось, с Меневой?

– Господь только знает, милая, - мать поднялась и поцеловала ее в лоб. «Наверное, пропал там, на западе, он совсем дитя был, как и ты».

Они пожелали друг другу спокойной ночи. Мораг, провожая мать наверх, отчаянно, подумала: «А если ей рассказать все? Она поймет, она добрая, она мне поможет..., Отправиться на озера..., В ноябре должен ребенок родиться. Мама и папа потом сделают вид, что сироту взяли. Но это папе надо говорить…, Нет, нет, никогда, слишком стыдно, я не смогу...»

Мораг, войдя в свою спальню, остановилась у окна. Залив был как на ладони. «Здесь они чай дяди Питера в гавань бросали, - невольно хихикнула женщина. «И папа там был, он в дядю Дэниела стрелял. А мама тогда дядю Дэниела из воды вытащила. Вот как все повернулось». Она заметила внизу, на газоне, какой-то блеск. Выйдя на балкон, Мораг строго сказала: «Тони! Ночь на дворе, тебе спать пора».

– Мама обычно в это время еще в редакции, - рассмеялась девушка. Она сидела, скрестив ноги. Тони была в холщовых штанах и моряцкой блузе, белокурые косы спускались на стройную спину. Рядом, на треноге, стоял бронзовый, походный телескоп. Тони записывала что-то в тетрадь.

– И что ты там наблюдаешь?
– поинтересовалась Мораг. «Звезд не видно, белая ночь».

– Венеру, тетя, - рассеянно ответила девушка. Мораг, махнув рукой, зевнув, закрыла дверь.

– Иоганн Шретер и русский ученый Михаил Ломоносов, - писала Тони, - обнаружили на Венере атмосферу, что заставляет нас задуматься о сходстве этой планеты и нашей собственной. Кислород, который является основой существования жизни на Земле....

– Здравствуйте, - раздался сверху веселый голос.

Тони подняла голову и покраснела - он был высокий, широкоплечий, в матросской куртке и грубых сапогах. Каштановые кудри шевелил ветер. На загорелых щеках девушка увидела россыпь веснушек.

Тони поднялась и протянула ему руку: «Вы, наверное, капитан Кроу, младший. Мне тетя Мораг о вас говорила. Я ваша кузина, только дальняя, Антония Вулф. Дочь дяди Дэниела. Мы с вами никогда не виделись».

Она была тонкая, как мальчишка, с белокурыми, светящимися волосами, и темными, большими глазами. Тони вдохнула запах соли и смолы. Элайджа неожиданно робко спросил: «Это ваш телескоп?».

– Мама подарила, - кивнула Тони. «Меня интересует астрономия, - она стала загибать пальцы, - еще химия, физика, инженерное дело..., Мама сейчас в Нью-Йорке, она пишет статью о корабле, который двигается силой пара».

– Я бы хотел, - рассмеялся Элайджа, - хотел бы быть капитаном, на таком. Расскажите мне, - он все глядел на нее. Тони, смутившись, проговорила: «Я сейчас пишу заметки, о Венере. Там есть атмосфера, это уже доказано. Хотите послушать?
– она села на мраморные ступени.

– Очень, - он кивнул и опустился рядом.

– Как доказал великий французский химик, Антуан Лавуазье, - начала читать Тони, - атмосфера Земли состоит из кислорода и водорода. Таким образом, мы можем задать себе вопрос - в какой пропорции должны быть смешаны эти газы для того, чтобы поддерживать жизнь на иных планетах....

Элайджа, сняв с себя куртку, набросив ей на плечи, все смотрел на серьезное, тонкое, сосредоточенное лицо девушки.

На пристани было людно. Элайджа, указав на корабль, что стоял со свернутыми парусами, гордо улыбнулся: «Видите, мисс Вулф, пятимачтовый. Я никогда еще на таком большом не ходил».

Он называл ее «мисс Вулф». Антония, несколько раз, краснея, поправляла его: «Просто Тони, капитан Кроу». Он тоже краснел и опускал лазоревые глаза. Он играл с мальчиками, катал их на боте. Как-то раз, сидя рядом с Тони на белом песке, Элайджа тихо спросил: «Мисс Вулф, а ваш отец - он по делам уехал?»

– Нет, - отозвалась Антония, - он здесь, в Бостоне. В гостинице живет, Freeman’s Arms. У папы там, - она замялась, - еще одна семья. У нас есть брат, единокровный, Натаниэль. Только мы его не видели никогда. Он мой ровесник, тоже тринадцать лет».

Элайджа помолчал. Мальчики визжали, брызгаясь водой.

– Это как? – наконец, спросил он и спохватился: «Мисс Вулф, простите, я не хотел…»

– Ничего, - Тони пожала острыми плечами. «Мои родители разъехались. Мама в Нью-Йорке, у нее газета, а у папы - Государственный Департамент, он в Вашингтоне живет. А ваши родители, - она взглянула на юношу, - всегда вместе?»

Элайджа и не помнил того времени, когда они не были вместе. Они с отцом уходили в плавание, мать стояла на причале, помахивая им рукой. Когда они возвращались, мать тоже - была на берегу, улыбающаяся. Дома пахло свежим хлебом и горячим кофе. Они садились за стол, и рассказывали матери и Деборе о новых отмелях, об осенних штормах, об островах и реках, что они видели в рейсе.

– Всегда, - улыбнулся Элайджа. «Папа только с мамой куда-то ездит, а она - с ним. Они друг друга очень любят, и я, - он помолчал, - я хочу, чтобы и у меня так было. Когда-нибудь».

Тони пересыпала песок из руки в руку, а потом спросила: «А почему вы оружия не носите? И ваш отец - тоже, я видела».

– Мы же квакеры, нам нельзя, - ответил Элайджа. «И вино нельзя пить. Мама с Деборой пьют. Мама сама вино делает, а мы, - он развел руками, - только чай с кофе. И воду, конечно».

Антония ухмыльнулась: «И на свадьбе у сестры пить не будете?»