Чтение онлайн

Он услышал шорох ткани и поднял голову. У нее было такое же лицо, как там, в церкви, белое, без кровинки, с остановившимися глазами. Джон только сейчас, глядя на чуть выступающий живот, увидел, что она ждет ребенка.

– Он ее принудил выйти за него замуж, силой, - он искоса взглянул на рыжеволосого мужчину. «Наверняка, шантажировал тем, что пошлет в Сибирь, убьет ее семью..., Жаль, что уже никого не предупредить. Он очень, очень опасный человек».

Юджиния вздрогнула, почувствовав на руке пальцы мужа.

– Кто это?
– тихо спросил ее Федор.

– Его светлость Джон Холланд, герцог Экзетер, - она смотрела куда-то вдаль: «Он мой любовник, бывший».

– Я сейчас вернусь, ваша светлость, - нарочито вежливо заметил Федор, - и мы продолжим с вами разговаривать.

Он оставил жену в той же комнатке, и велел принести туда стол, бумагу и перо с чернильницей. Юджиния безучастно стояла, покачиваясь. Она вспоминала хрип той девушки, в Берлине, что она убила, в какой-то подворотне, рядом со Шпрее, вспоминала голос Джона: «Мы с тобой обязательно поженимся, на Рождество», веселые, лазоревые глаза брата, а потом ей в затылок уперся пистолет и муж приказал: «Пиши».

Она написала, своей рукой, все, что он ей диктовал. Федор убрал револьвер. Взяв у нее бумагу, муж заметил: «Разумеется, дорогая моя, если что-то, хоть что-то, пойдет не так, твои еще оставшиеся в живых родственники это получат. Вряд ли его сын…, У него ведь есть сын?
– усмехнулся мужчина.

Юджиния кивнула.

– Вряд ли, - Федор поиграл пистолетом, - он будет рад узнать о том, что ты, дорогая моя, убила своего любовника из ревности. Думаю, - он развел руками, - наследный герцог тебя из-под земли достанет, чтобы отомстить. Я буду рад его видеть в России.

Федор добавил: «Я приглашу к тебе доктора Балинского, из медико-хирургической академии. Мне не нравится твое душевное состояние. Пусть полечит тебя от нервного потрясения. Тебе полезно будет доносить беременность, - Федор пощелкал пальцами, - в спокойных условиях».

Стол унесли, дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке. Юджиния, присев, закрыв руками голову, забралась в угол комнатки. Она скорчилась, беззвучно рыдая.

– Это я, я одна, во всем виновата, - сказала она себе: «Из-за меня умерли дядя Мартин и тетя Сидония, из-за меня умрет Джон..., - она, внезапно, улыбнулась. Качнувшись, девушка ударилась затылком о каменную стену. Мгновенная, острая боль вспыхнула в голове. Юджиния, успев подумать: «Как хорошо...», - сползла на пол.

Он вернулся в Литовский замок только к вечеру. У жены оказалось легкое сотрясение мозга. Ее перевезли в закрытой карете в отдельный флигель Мариинской больницы.

– Я буду тебя навещать, милая, - Федор ласково поцеловал ее, гладя холодные, длинные пальцы. «Каждый день. Ты быстро оправишься. Профессор, - он взглянул на доктора Балинского, - то же самое говорит».

– Разумеется, - тот погладил черную бородку, - супружеская жизнь весьма показана при нервных расстройствах. Женское здоровье, и физическое, и психическое, без участия мужчины, - доктор покашлял, - страдает.

Юджиния сидела на кровати, глядя на золотую листву деревьев в больничном саду.

На крыльце флигеля, врач закурил:

– С ней будет ночевать сиделка, разумеется. Вообще, - врач развел руками - ничего опасного я не предвижу. У нее могут появиться мигрени, но мы с ними справляемся морфием, внутривенные уколы. Конечно, после того, как она разрешится от бремени, и после кормления. Посмотрим, понадобятся ли они, - Балинский пожал ему руку.

Подходя к камере, где держали родственника, он остановился: «Нет, умереть я ей не позволю. Мне нужны дети, да и сама она еще понадобится, как приманка для дорогой семьи. Наверняка, кто-то решит ее отсюда вытащить. Вот и увидим, кто».

По дороге в Литовский замок он заехал в Третье Отделение и послал с курьером приказ об аресте американской подданной, Марты Бенджамин, буде такая появится в пределах империи. Федор приложил ее словесное описание и решил надеяться на лучшее.

В коридоре его встретил агент: «Молчит, ваше превосходительство. Принести револьвер?»

– Какой револьвер, - отозвался Федор, - откуда он у этих, что вокруг Сенного рынка отираются? Топор мне найдите, и все.

В камере пахло кровью. Родственник был без сознания, его так и не отвязывали от стула. Федор сбросил пиджак в руки агенту. Приняв топор, поморщившись от боли в ребре, он ударил обухом по светловолосой голове. Федор отступил, чтобы не запачкаться. Он посмотрел на вязкое, серое, что виднелось в проломленном черепе.

– Помойте, переоденьте и везите в Сенную часть, - распорядился Федор, - вызовите портье, из пансиона, для опознания.

Он прошел в холодную, узкую умывальную. Вытерев руки, надевая пиджак, Федор улыбнулся: «Пусть побудет в больнице немного, и я ее домой заберу. Она как животное, тянется к ласковой руке. Не надо ее слишком строго наказывать, ни к чему это. Разума у нее все равно нет, и не появится. Ей нужен кто-то, кто бы ее вел, наставлял, поучал..., Она мне теперь благодарна будет, всю жизнь, и даже письмо это, - он похлопал себя по карману, - не надо будет пускать в ход».

Федор вышел во двор тюрьмы и понял, что проголодался. Он подставил лицо еще теплому солнцу и решил пообедать у Донона. Он знал, что в ресторан привезли отличные устрицы из Остенде.

На террасе было жарко, несмотря на раннее утро. Питер Кроу, отодвинув плетеное кресло в тень, отпил кокосового молока. Он развернул письмо от отца. Вдали, под густой зеленью садов на Малабарском холме, посверкивал океан. Питер закурил папиросу, и вчитался в ровный почерк: «Дорогой сыночек, мы с мамой надеемся, что у тебя все в порядке. Его светлость похоронили, после Рождества, когда Джон вернулся из Южной Африки. Ужасно, что он погиб так нелепо, ему и шестидесяти еще не было. Джон пока что вникает в дела, много времени проводит на континенте, и, конечно, навещает мать. Могила Марии Кроу теперь рядом с надгробиями дедушки и бабушки.

К сожалению, ни о Марте, ни о Юджинии так ничего и ни известно. Его светлость, конечно, знал, где Юджиния, но теперь мы вряд ли что-то выясним. Остается только надеяться на Джона. Мы не писали об этом Стивену. Впрочем, он, судя по всему, собирается покинуть Стамбул этим летом. В Лондоне мы ему обо всем и расскажем.

Из Америки тоже пришли грустные вести. Теда Фримена арестовали, и летом будут судить. Как написали дядя Дэвид и дядя Натаниэль, скорее всего, большой срок ему не дадут, но все равно это печально. Джошуа, в следующем году, получает звание раввина и возвращается домой. В остальном же, и на Святой Земле, и в Европе, все хорошо. Передай кузену Виллему, что мы его с нетерпением ждем. Тебе, дорогой сыночек, мы желаем удачного пребывания в Индии и Китае.

Питер отложил конверт и закинул сильные, смуглые руки за голову. Он потрогал крохотный, блистающий алмазами, золотой крестик на крепкой шее. Питер закрыл глаза и вспомнил тонкую, легкую фигурку, запах жасмина, тяжелый узел бронзовых волос. Он показывал ей галереи Кроу в Британском Музее. Залы были закрыты, вокруг царила тишина выходного дня.

Питер остановился у витрин с китайским фарфором: «Конечно, очень многое погибло в Большом Лондонском пожаре. Тогда вся усадьба Кроу сгорела».