Чтение онлайн

Анри застыл, разглядывая тусклый блеск старого золота, наяд и кентавров на эфесе.

– Шпага Ворона. Кузен Стивен ее здесь оставил, в Санкт-Петербурге. Хватит, - он, внезапно, разозлился и услышал, как стукнула дверь внизу. «Этот ушел, что меня сюда привез, - понял Анри, - в аптеку. Второй еще не появился. Ее что, под арестом здесь держат?
– он снял кортик и решительным шагом прошел на кухню.

Мадам Эжени стояла над плитой. Анри увидел завитки каштановых волос над белой шеей. Женщина была высокой, почти вровень ему. Простое, без кринолина, домашнее платье, облегало стройную талию. Анри заметил блеск цепочки на шее. Она потянулась за спичками, левой рукой. Анри понял: «Что-то не так. У нее был перелом, я вижу. Кисть плохо двигается».

Он откашлялся. Мадам Эжени, вздрогнув, уронила коробочку.

– Позвольте, - вежливо сказал Анри и наклонился. Юджиния отступила к выложенной плиткой стене. Форточка была открыта. За окном, над Летним садом опускалось осеннее, слабое солнце.

– Надо его попросить, - Юджиния испуганно сглотнула, - попросить взять письмо..., А если это ловушка..., Если он, - женщна увидела ледяные, голубые глаза мужа, - если он меня проверяет? Он любит так играть, я знаю. Как кошка с мышкой. Ему это нравится. Он мне говорил, много раз, что может убить любого человека из нашей семьи. Стоит ему только захотеть..., Он мне показывал донесение, из Лондона. Мадам Полина Фримен, ее застрелили в Ричмонд-парке, русские агенты. Дочь тети Джоанны, из Брюсселя. Господи..., - Юджиния почувствовала, как слезы наворачиваются ей на глаза.

Месье Вильнев подал ей спички: «Малыши мне сказали, что у вас есть старинное оружие. Очень красивый клинок, мадам Эжени. Это семейное?»

– У нее зубы стучат, - понял Анри: «Только истерики не хватало».

Он видел таких женщин студентом, на практике в Отель-Дье. Их приводили родственницы или подруги. Пациентки, с переломами, вывихами, ожогами, сидели, забившись в угол кабинета, односложно отвечая:

– Неловко упала. Раздувала утюг, угли высыпались на руку. Поскользнулась, на лестнице.

Анри как-то спросил у дежурного врача: «Сколько из них подает заявления в префектуру? Это побои, причинение телесного вреда..., Их мужей можно арестовать».

Доктор пожал плечами: «Едва ли одна из сотни. Полиция не любит возиться с такими делами. Они все потом забирают жалобы. Семейные дрязги, - он стряхнул пепел: «Нас пока о таком сообщать не обязывают, вот мы и молчим».

– Страх, - вспомнил Анри: «У них всех были такие глаза, затравленные, пустые. Господи, бедная, как она это вынесла. Шесть лет, шесть лет назад она пропала. Кузен Стивен видел ее с детьми, в Летнем саду. Вот что это были за дети».

– Семейное оружие, - голос женщины дрожал, она опустила глаза: «Это..., моего мужа, месье Вильнев».

– Не лгите мне, - ответил Анри, по-русски и шагнул к ней. Женщина вскинула руки над головой, защищаясь, забившись в угол кухни: «Нет..., нет, поверьте мне, я говорю правду...»

– Не совсем, - Анри вздохнул и осторожно, очень осторожно отвел ее ладони от лица. Она замерла, опустив голову: «Семейное, месье Вильнев..., Вернется мой муж, он вам расскажет...»

– Костная мозоль, - Анри, незаметно ощупал тонкое запястье: «Две травмы, по меньшей мере. Поэтому она плохо двигает кистью. Осложненный перелом, со смещением. Я его убью, как только увижу, обещаю. Мерзавец, какой мерзавец...»

– Это кортик вашего брата, - тихо сказал Анри, - капитана Стивена Кроу. Он был здесь, в Санкт-Петербурге, и видел вас, Юджиния.

– Его убили, - у нее посинели губы, глаза стали бездонными, огромными. Анри, держа ее за руку, услышал, как бешено, колотится сердце женщины: «Убили на Неве. Он утонул, раненым».

– Ваш брат, - Анри мягко, нежно, повел ее к столу и усадил на крепкий, дубовый табурет, - ваш брат жив, миссис Юджиния. Он сейчас уехал в Китай, с кузеном Питером Кроу. И вы тетя. У Стивена есть сын, Моше. Он в Иерусалиме живет, с равом Судаковым и его женой.

Женщина тряслась, бормотала что-то неразборчивое, мотая головой. Анри услышал: «Дядя Мартин, тетя Сидония, кузина Полина..., он их всех убил, всех..., И вас он тоже убьет, кто бы вы ни были, - Юджиния сжалась в комочек, обхватив плечи руками.

– Никто меня не убьет, - Анри аккуратно разомкнул ее пальцы и стал их поглаживать уверенными, спокойными движениями. Он так утешал боязливых детей. Анри сидел рядом, в игровой комнате, возился с тележками и куклами, и ласково говорил:

– Видишь, это просто игра. Смотри, - Анри доставал маленький, деревянный, шприц, - мы полечим нашу мадемуазель Фифи. Ей станет совсем, хорошо. Помоги мне, пожалуйста, - просил он ребенка, - ты ведь не боишься.

– Никто не убьет, - повторил юноша: «Они живы, кузина Юджиния. Родители кузена Питера живут в Лондоне, на обычном месте, на Ганновер-сквер. Меня зовут Анри де Лу, я из Брюсселя. Внук мадам Джоанны. Полина, она моя тетя, вышла замуж за его светлость герцога Экзетера..., - женщина дернулась, как от удара, и опять сжалась, уткнув голову в колени.

– У него письмо, - горько сказала себе Юджиния, - написанное моей рукой..., Я признаюсь в убийстве отца Маленького Джона..., Он его отправит, если я, если я..., Меня все равно убьют, не он, так Маленький Джон..., Я никому не нужна..., - она поняла, что говорит вслух.

– У них родился сын, - Анри присел и взял ее руки в свои ладони: «Вы нужны семье, кузина Юджиния. Мы вас уже похоронили. Мы очень рады, что вы живы, - он помолчал: «Ваш муж, Федор Петрович Воронцов-Вельяминов? Чем он занимается?»

Она молчала, тяжело, растерянно дыша. Женщина, едва слышно, шепнула: «Нельзя, нельзя это говорить..., Он вас убьет, кузен Анри, бегите, бегите отсюда..., Оставьте меня...»

– Никогда я вас не оставлю, - Анри потянулся к ней успел подумать: «Какие губы сладкие. Господи, это мое сердце бьется».

Юноша все целовал ее, а потом тихо, на ухо, сказал: «Никогда, Эжени, пока я жив». Дверь хлопнула, в передней раздался обеспокоенный голос: «Женечка, что с малышами?»

– Я с ним поговорю, не волнуйся, - Анри поднялся. Не успела Юджиния открыть рот, как юноша пошел навстречу Федору Петровичу Воронцову-Вельяминову.

Илья Андреевич, тот самый жандарм, что тщательно записывал в блокнот данные паспорта месье Вильнева, довез Анри до номеров Ренье. По дороге они говорили о медицине. Жена Ильи Андреевича страдала, как он выражался, «расстройством нервов». Жандарм назойливо выспрашивал у Анри об успокоительных лекарствах. Юноша отвечал, улыбался и вспоминал красивого, высокого мужчину, в отменном костюме, с коротко стрижеными, рыжими волосами. У него были проницательные, холодные глаза.

Мальчики проснулись. Федор Петрович, вместе с Анри, делал им ингаляцию. Он шутил, утешая сыновей, успокаивая их: «Вы скоро выздоровеете, мои хорошие. Зима придет, будем на санках кататься, на коньках...»

Анри смотрел на его большие, сильные, холеные руки: «До зимы нам надо отсюда убраться. Пока открыта навигация. Потом будет сложнее. Бабушка рассказывала, они с дядей Полем в санях бежали».

Его пальцы поросли рыжими волосками, ногти были отполированы. Он носил золотое обручальное кольцо и большой перстень с бриллиантами. Запонки на крахмальных манжетах играли разноцветной радугой. Темно-лиловый, шелковый галстук украшала элегантная булавка. Потом он увел Анри в гостиную. Юджиния принесла чай. Юноша заметил, что ее руки мелко, беспрерывно трясутся. Федор Петрович закинул ногу на ногу. Ботинки у него были из мягкой, дорогой кожи. Он предложил Анри египетских папирос в шкатулке слоновой кости.