Чтение онлайн

– Девочка, как рыбка в реке. Не могу вспомнить. Что-то сегодня случится, - он поднял голову к серому небу и увидел сокола. Птица развернула красивые крылья и заклекотала. Грегори присел на влажную траву и закрыл глаза.

– Вода, - понял мальчик, - только это море. Как здесь, в Сендае. Она там совсем одна, - он протянул руку. Женщина, в темной вуали, отстранилась: «Нельзя меня трогать, милый».

– Можно, - понял Грегори: «Будет можно. Мне надо ей помочь, только как? И еще одному человеку..., - он вздрогнул, услышав чей-то крик, почувствовав запах гари и крови.

– Помогу, - твердо сказал себе Грегори и улыбнулся. Сокол одобрительно заклекотал. Грегори не говорил брату и маме о таких вещах. На Кюсю, когда они жили в китайском квартале, у него был друг, мальчик его возраста. С ним никто, кроме Грегори, не играл. Лицо, и руки ребенка были покрыты язвами, мальчишки кидались в него камнями. Когда они уезжали с Кюсю в Киото, к его светлости Ёсинобе, ребенок выздоровел. Грегори тогда почесал свои темные локоны: «Я просто хотел, чтобы ему было не так тяжело. Хотел, чтобы у него появились друзья. Я ведь больше сюда не вернусь».

Грегори и сам не знал, как у него это получается.

– Вообще, - сказал он себе, шлепая ногами по мелкой воде - все получилось один раз. Это просто случайность. Петя, - он называл старшего брата то по-русски, то по-английски, а то и вовсе на японском языке, - Петя мне объяснял, что такое случайность. Когда учил меня играть в го. Может, и не получится больше. Хотя нет, я стану врачом, и буду лечить людей.

Сокол опять что-то прокричал. С террасы раздался голос мамы: «Завтракать, милый!». Грегори, забыв об этом, побежал к низкому столу, где был разложен по деревянным чашкам рис, где старший брат занялся креветками. Завидев Грегори, Петя усмехнулся: «Догоняй». Мальчик, усевшись напротив, обернулся к пруду. Сокол все еще был там.

Когда они ездили на Холм Хризантем, мама рассказала им, что здесь хотели казнить человека из их семьи, отца Джованни, однако он спасся. Было сумеречно, над вершинами гор, на западе, играл закат. Грегори благоговейно смотрел на бронзовый крест, а потом закрыл глаза.

– Тоже крест, - вспомнил мальчик, - только золотой. Как медальон у мамы. Кто-то его носил. Вспомнить бы. Там были камни, очень красивые.

Он почувствовал запах пряностей, услышал ласковый, уверенный мужской голос: «Пора спать, сыночек» и вздохнул: «Это, наверное, был папа. Только он погиб, и мама тоже. И у Пети отца нет».

Грегори протянул руку и коснулся лепестков хризантем. Они были мягкими, теплыми, как волосы мамы. Когда Грегори был маленьким, он любил зарываться лицом в бронзовые пряди.

– Я и раньше это делал, - подумал мальчик, - с другой мамой. У нее были темные волосы, как у меня. И была сестричка, только она не родилась еще, - мальчик погладил цветы и улыбнулся. Хризантемы тянулись к его руке.

– Они сами растут, - сказал себе Грегори, - и так будет всегда. Я так тоже умею, - он вспомнил, как на Кюсю развлекал своего друга тем, что смотрел на еще сомкнутые бутоны цветов. Лепестки сразу разворачивались.

– Но это просто, - Грегори слышал, как шепчут, переговариваются хризантемы, как шелестит ветер в листве деревьев, - просто. Лечить людей сложнее. Мне надо вырасти, я еще многого не умею. Я не хочу, - мальчик искоса посмотрел на маму и брата, - не хочу, чтобы людям было плохо. Буду врачом, - он поднял ладонь и увидел, как белые хризантемы опускают свои соцветия. «Кивнули, - весело подумал Грегори, - значит, так и случится».

После завтрака пришел его светлость Йошикуни. У мамы были дела, а даймё увел их с братом в фехтовальный зал. Грегори нравилось заниматься кэндзюцу. Он был высокий, изящный, быстрый и хорошо владел бамбуковым мечом. Его использовали для тренировок. Даймё показал им комнату с доспехами. Старший брат потом сказал Грегори: «У моего папы тоже был родовой меч, с незапамятных времен».

Они отлично позанимались, а потом все вместе пошли в бассейн. Здесь, как и в замке под Киото, был целый каскад теплых прудов. Грегори все равно поежился, спускаясь в воду.

– Что-то случится, - он услышал над бамбуковой, легкой крышей шорох крыльев птицы. Сокол все клекотал.

Когда они оделись, даймё весело сказал: «Масами-сан, судя по всему, задерживается. Я с вами позанимаюсь японским языком. Пойдемте в мой кабинет».

– Я сейчас, ваша светлость, Ичиро-сан, - поклонился Грегори и побежал по дорожке к воротам, что вели в большой парк.

– Куда это он?
– недоуменно пробормотал Петя и посмотрел вслед брату: «Жалко его. Мой папа жив. Мама говорит, что просто надо его ждать, и не терять надежды. А его папа погиб». Петя пошел вслед за даймё по большому, прохладному коридору. Мальчик не видел, как младший брат остановился, вскинув голову.

– Как вырос, - Питер почувствовал слезы на глазах, - как вырос, мой хороший..., Глаза у него еще посветлели. Глаза Луизы. Он на Вадию похож. Такой же высокий, изящный. Мальчик мой..., - Питер протянул к нему руки.

– Я знал, - сдавленно всхлипнул мальчишка, уткнувшись мокрой щекой ему в плечо, - знал, что ты приедешь, папа. Я тебя вспомнил, здесь, в Сендае, когда мы с мамой были на Холме Хризантем. Я чувствовал, - Грегори плакал. Питер гладил его по спине, в простом, детском кимоно: «Я все расскажу тебе, сыночек, все».

Он повел ребенка к садовой скамейке и усадил себе на колени.

– Я большой, - сказал себе Грегори, - я не малыш.

Мальчик все равно обнял отца за шею и засопел куда-то ему в ухо. Пахло теплом, у отца были крепкие, смуглые руки, он тихо говорил, а потом Грегори вздохнул:

– Жалко сестричку. Папа, я буду врачом, и сделаю так, что больше никто, никогда не умрет. Значит, у меня были родные мама и папа?

– Мы поедем с тобой в Бомбей, - кивнул Питер. Красивая, большая стрекоза присела на деревянную ручку скамейки и затрепетала прозрачными, с голубым отливом, крыльями. Грегори взглянул на нее и услышал нежный голос: «Сыночек мой, маленький…».

– Мама, - понял мальчик, - у нее были глаза, как у меня.

Стрекоза взвилась вверх, Грегори увидел рядом с ней вторую. Он улыбался, следя за ними, пока они не растаяли в жарком, полуденном сиянии.

– Поедем, - Питер погладил его по голове, - помолимся на могилах твоих родителей. У тебя есть брат и сестра, старшие. Виллем и Маргарита. Они в Европе живут. Ты с ними обязательно встретишься.

– Обязательно, - пообещал себе Питер, рассказывая Грегори о Лондоне, о Мейденхеде, о школе, куда он пойдет: «В конце концов, черт с ним, с кузеном Виллемом. Дети скоро вырастут, он над ними будет не властен. Пусть хоть на дуэль меня вызывает, не страшно. Мальчик должен с ними увидеться».

– А мама Марта?
– спросил Грегори, держа его за ладонь: «Она поедет с нами в Лондон? И мой старший брат, Ичиро…, То есть Питер, - поправил себя мальчик, - его, как тебя зовут, папа. Петр, если по-русски. У него отца нет, - Грегори помолчал, - мама Марта его потеряла, в России еще».