Чтение онлайн

– Пока мы вместе, смерти нет, - вспомнила женщина: «А теперь она появилась».

– Ничего, Степа, - он ощутил прикосновение прохладной ладони: «Ничего. Разные вещи бывают. Петенька тебе обрадуется».

Они больше не говорили об этом, а потом он увидел высокого, крепкого, широкоплечего мальчика, с лазоревыми глазами. Степан, на мгновение, ощутил у себя в руках толстенького, пахнущего молоком ребенка. Он вспомнил, как вел Петеньку за руку в кузницу, как качал его вечером, укладывая спать, и тихо прошептал: «Петенька…Мальчик мой…»

– Я знал, - выдохнул сын, оказавшись у него в объятьях: «Знал, папа, что ты жив. Мамочка всегда мне это говорила. Папа, милый…, - Петя прижался щекой к его щеке, Степан все держал его, не умея отпустить: «Господи, какой я был дурак…., Я мог лишиться их, навсегда лишиться. Господи, Марта меня простила, я всю жизнь оставшуюся обязан перед ней на коленях стоять…»

Он повел сына к себе в комнату. Они долго сидели, держась за руки. Петенька рассказывал ему о России и Китае, о том, как они жили на Кюсю. Мальчик, едва дыша, касался, эфеса катаны. Отец надел ему на шею крестик: «Теперь он твой, сыночек. И сабля наша, родовая, когда-нибудь тебе достанется».

Петенька приник рыжей головой к его плечу: «Спасибо, папа. Мне мама о крестике говорила, о том, что он тоже со времен незапамятных. У дяди Питера, отца Грегори, пара ему есть, с алмазами. Я так рад, что ты нашелся, папа, и Грегори тоже рад. Только мы теперь расстанемся с ним, - мальчик погрустнел.

– Отчего расстанемся?
– смешливо спросил его отец.

– Мы отсюда в Америку поедем. Твоя мама, наверняка, хочет нам свою родину показать, семью увидеть. У них, несмотря на войну, как я слышал, начинают железную дорогу строить, через континент. Мне дело найдется, а ты, - Степан погладил сына по голове, - у меня учиться начнешь. Потом в школу отправишься, в Англии. Там вы с Грегори и встретитесь.

– Это хорошо, - весело ответил Петенька и распахнул глаза: «У тебя тоже книга есть! Я помню Федора Михайловича, он со мной сидел, в Семипалатинске, игрушки мне приносил…, - мальчик полистал пожелтевшие страницы и открыл рот: «Шифр!»

Степан усмехнулся: «Мама твоя, как вы из Семипалатинска уезжали, мне так сведения передала, куда вы направились. Он легкий, посмотри, сможешь ли справиться».

– Смогу, - уверенно сказал ребенок и действительно смог.

– Я с тобой начну математикой заниматься, - пообещал отец. Петя рассмеялся: «Мама уже три года это делает. Меня учит, и Грегори. Однако он хочет врачом стать. А я инженером, как ты, - Петя устроился у него в руках. Степан услышал, как бьется его сердечко.

– И в Россию вернусь, - внезапно, весело заметил Петя: «Там, папа, тоже будет железная дорога, от Москвы до Тихого океана, я уверен. Я ее и построю. Пошли, - мальчик даже подпрыгнул от нетерпения, - пошли, я тебе икону покажу, Богородицы, и книгу Пушкина, мы по ней читать учились, и мамин пистолет…»

Они не знали, что Марта, проводив их глазами, зашла в свои апартаменты. Взяв Пушкина, она осторожно, аккуратно, вытащила из тайника в обложке приказ. Свернув бумагу, Марта спрятала ее один из скрытых карманов кимоно. Так она перевозила переписку Ёсинобы с его сторонниками.

– Потом, - сказала Марта, глядя в сад. Питер и Грегори все сидели на скамье. Она опустилась рядом и лукаво спросила: «У вас, кузен, наверняка, папиросы есть. Я чувствую, - Марта повела носом, - дайте-ка одну».

Она курила и думала, что надо послать записку Ёсинобе с надежным гонцом.

– Конечно, - вздохнула Марта, - мне стоит самой туда поехать, попрощаться с его светлостью, поблагодарить его за все…, Но нельзя Степу и Петеньку одних здесь оставлять, и туда их везти опасно, мало ли что. Сейчас все успокоится, - она, невольно, улыбнулась, - и напишу отчет для Ёсинобы о настроениях на севере. Дождемся, пока он подаст прошение императору, и отплывем в Сан-Франциско.

Марта вдыхала ароматный дым, слушая голоса Питера и Грегори. Она напоминала себе, что из Калифорнии надо сразу послать телеграмму, если есть у них телеграф, недовольно подумала Марта, или письмо с гонцом, в столицу, Дэниелу и Майклу.

– Они воюют, наверняка, - Марта стряхнула пепел на камни садовой дорожки, - но ничего, когда-нибудь получат послание. Хоть бы Степа воевать не пошел. Конечно, это война правильная, мистер Линкольн, верно, говорил, без нее не обойтись, но все равно, брат на брата встает…, Пусть они пришлют аффидавиты губернатору Калифорнии, чтобы нам паспорта американские выдали.

Питер рассказал ей о смерти Фрименов и Дэвида Вулфа, и о том, что Полина вышла замуж за герцога Экзетера.

– Очень жалко их, - вздохнула Марта и отчего-то подумала:

– В том же Хиксфорде они погибли, что и дедушка Натаниэль, еще во время оно. Какие мерзавцы, поднять руку на пожилых людей, на ребенка…, На ребенка, - Марта вспомнила ленивый голос Мэтью Вулфа:

– Никогда в жизни я не буду водиться с черными, Марта. И ты, как ты можешь дружить с Бет, она цветная. От дружбы недалеко сама знаешь до чего, - подросток издевательски рассмеялся: «До предательства своей расы».

– Как раз тем годом мы разговаривали, что дедушка Тедди меня в Лондон увез, - подумала Марта, - интересно было бы посмотреть на завещание дяди Дэвида. Спрошу у Майкла, как увижу его.

– Мама Марта, - услышала она грустный голос Грегори, - значит, мы не встретимся больше?

– Это почему, - удивилась Марта, выбросив окурок, усаживая его к себе на колени, - побудем в Америке и приедем в Лондон. Ичиро-сан с тобой в одну школу будет ходить. Мы будем у вас обедать, если твой папа нас пригласит…, - она подмигнула Питеру.

– Все будет хорошо, милый, - добродушно сказал мужчина: «Беги-ка, посмотри, что там с обедом».

Когда Грегори ускакал в большой парк, Питер закурил и пробормотал: «Если твой папа нас пригласит…, Язык у вас, кузина, за девять лет только острее стал».

Она хихикнула, накрутив на палец прядь бронзовых волос. Заколка, выложенная бирюзой птица, гордо раскинула крылья, подняв изящную голову. Глаза у птицы были горного хрусталя.

– А вы женитесь, кузен Питер, - ласково заметила женщина, - на хорошей девушке. Грегори мать нужна. Хоть я, конечно, всегда его буду своим сыном считать. Приезжайте в Лондон и женитесь. Еще дети у вас появятся…

Питер взглянул в прозрачные, зеленые глаза и отчего-то подумал:

– Господи, будут они жить в Лондоне, будут у нас обедать, и я буду мучиться каждый раз, видя ее. Нельзя, нельзя, она только мужа своего встретила, после разлуки, они любят друг друга…, Просто будь рядом с ней, вот и все.

– Женюсь, наверное, - он взглянул на темную, тихую воду пруда и услышал ее деловитый голос: «Оружие, что вы привезли, надо перегрузить на один фрегат и пришвартовать его в бухте, к северу от города. Мы с его светлостью организуем перевозку».