Чтение онлайн

Марта видела, как медленно каменеет его лицо. Он дошел до последних строк: «Исполняющий обязанности начальника Третьего Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, коллежский советник Федор Петрович Воронцов-Вельяминов». Степан долго стоял, не двигаясь, глядя на аккуратный, писарский почерк.

Муж гневно скомкал приказ и разорвал его. «Я ни одному слову здесь не верю, - медленно, угрожающе сказал Степан, - если ты, Марта, это подделала, чтобы...»

– Чтобы что?
– поинтересовалась жена, выпрямив спину, и он услышал ее смешливый голос: «Мунемото мне кричал, что я никогда больше оружия в руки не возьму. Это он ошибался, конечно».

– Да ей и не надо, - понял Степан, - она сама будто клинок.

Он заставил себя успокоиться:

– Марта..., Ты моего брата не знаешь, никогда не видела. Он хороший человек, он по делу петрашевцев привлекался. Тому же, где Федор Михайлович каторгу себе заработал. Федя просто тогда молод был. Третье Отделение не доказало его участия. Мы сиротами росли, Марта, ты не понимаешь, что это такое...

– Я тоже сиротой росла, Степа, - хмуро заметила женщина, - я родителей потеряла, как мне два года исполнилось. Конечно, у меня дедушка был, бабушка, дедушка Питер...

– Вот именно, - Степан раздул ноздри.

– Я ради Феди что угодно сделаю, Марта, и я не верю, не верю, - Степан наступил на обрывки приказа, - что хоть одно слово здесь, правда. Это подделка, они хотели Федю опорочить. Ты не разбираешься в России, милая. Просто поверь мне на слово и сожги это, - муж наклонился и поцеловал теплый лоб, начало бронзовых волос.

– Я Петеньку с занятия заберу, пусть он нам чай сделает, раз научился. Приходи, - муж ласково улыбнулся. Его шаги затихли на изящном, каменном мосту.

Марта посмотрела на обрывки бумаги. Подул легкий ветер. Она едва успела придержать их туфлей.

– Не разбираюсь в России, - повторила Марта и опустилась на колени. Она аккуратно собрала и разгладила все клочки, спрятав их в карман. «Пригодится, - решила Марта, - но Степушке я этого больше показывать не буду. Склею и уберу».

– Все срастется, - повторила себе женщина. Она немного посидела, опустив изящную голову в ладони. «Обвенчаемся, у нас дети родятся..., Все будет хорошо».

Марта встала и посмотрелась в гладкую воду пруда.

– Два года до тридцати, - она заметила тонкую морщину на лбу: «Ничего, окажемся в Европе и заживем спокойно». Марта пошла к замку, где ее ждали муж и сын.

На каменистой, узкой тропе, что вела вверх, среди серых скал, пахло соснами и чем-то горьким, волнующим.

– Бергамот, - Аарон, наклонившись, поднял теплую шишку, - он еще цветет. Как жарко, а ведь сентябрь заканчивается.

Он засунул руку в карман своей простой, холщовой куртки и нащупал там потрепанный, самодельный конверт.

Летом ему пришел кабель из Лондона, от отца Джона Генри Ньюмена. Прочитав телеграмму, Аарон собрал саквояж, предупредил в соборе, что должен отлучиться по семейным делам и пошел на станцию. Кентербери был маленьким городом. Ему, как канонику, полагался экипаж, но Аарон никогда им не пользовался. Он жил в доме серого камня, под черепичной крышей, неподалеку от собора. Когда к нему в гости приехали Джон и Полина, показать сыну город и церкви, Аарон катал их на лодке по реке Стаур. Мальчик весело смеялся, сидя на коленях у матери. Священник все смотрел в синие, глубокие глаза. Полина была в простой, светлой шляпе, белокурые волосы лежали на немного загоревшей щеке. Она-то и сказала: «Дом хороший, кузен, но неуютный. Сразу видно, вы здесь только ночуете».

Аарон кивнул. Так оно и было. Каноник поднимался на рассвете, сам готовил простой завтрак, потом молился, один, в приделе мученика Томаса Бекета. Стоя на коленях, Аарон слушал гулкую тишину собора, видел в полуоткрытых дверях раннее, серое утро. Он шептал:

– Боже, ты даровал святому мученику Фоме Бекету такое величие души, что он отдал жизнь свою за правду; помоги и нам по его ходатайству полагать на земле жизнь нашу за Христа, чтобы обрести её на небесах. Боже, - он запинался, - пожалуйста, дай мне хоть что-нибудь узнать о рабе Твоей, Анне. Пусть она обретет спокойствие и счастье, где бы она ни была.

Потом начиналась служба, занятия с хором, уроки в школе, надо было отвечать на письма, писать прошения. Так проходил день. Поздно вечером, в своей скромной спальне, глядя на распятие над узкой кроватью, Аарон закрывал глаза и повторял: «Позаботься о моей девочке, прошу тебя». Он уже и не ждал письма от Аниты.

Сначала Аарон думал, что она в Америке. Джон написал майору Дэниелу Горовицу и Майклу Вулфу. Майкл тоже был майором, и отвечал в президентской администрации за связь с генералом Грантом. «Хоть мы оба и воююем, дядя Аарон, - читал он, - но постараемся узнать что-нибудь. Однако поймите, что страна разделена на две части. С югом связь очень ненадежна. Новый Орлеан взят северянами, но находится в окружении армии конфедератов. Мы почти год ничего не слышали от Джошуа. Но не волнуйтесь, мы предпримем все усилия».

Ничего так и не прояснилось. Джоанна, из Брюсселя, сообщила, что Макс после Италии отправился в Россию и Польшу. В Польше с начала года вспыхнуло восстание. Оттуда никаких весточек было не дождаться.

– Может быть, Макса и нет в живых, - вспомнил Аарон ее изящный почерк, - Анри он тоже ничего о себе не сообщал. Анри и Юджиния съездили летом в Ренн. Они ожидают счастливого события, к Рождеству. Я стану прабабушкой, а капитан Кроу, когда он вернется с востока, дядей. Аарон, - перо женщины остановилось, - поверь мне, надо просто не терять надежды.

Он не терял. Он вспоминал зеленые глаза дочери, ее ласковую улыбку:

– Господи, пусть она только вернется. Пусть с ребенком, ничего страшного. Каждый может сделать ошибку. Я ничего, ничего ей не скажу.

Полина и Джон отправили его на целый день вести очередное заседание. Когда Аарон пришел домой, он увидел цветущие фиалки в деревянных ящиках на окнах дома. Полина встретила его улыбкой: «За ними очень просто ухаживать, кузен Аарон. Мы вам, - она подмигнула, - еще кое-что подарим. Не мы, - поправила себя женщина, - семья».

Через две недели его вызвали письмом на станцию. От Мартина и Сидонии, из Лондона, доставили ящик восточных диковинок и персидские ковры, Джон прислал из Оксфордшира старое серебро.

– Не отказывайтесь, дядя Аарон, - написал герцог, - в замке этого добра полны кладовые. Холланды не обеднеют, если поделятся с вами подсвечниками и бокалами.

Дома стало уютней. Аарон поймал себя на том, что мысленно прикидывает, какую комнату отдать Аните, если она вернется.

– Когда она вернется, - убеждал себя каноник, - она молодая девушка..., Она оправится, встретит человека, что ее полюбит..., Все устроится. Сейчас новое время, на такое внимания не обращают. Юджиния не получила развода, а они ребенка ждут. Ничего страшного.