Голуби, голуби, голуби —На золоченых конях,В нишах, на мраморном желобе,На капительных цветах,И на задумчивом ангеле,И у святых на главахИ на раскрытом ЕвангелииУ нимбоносного льва.К щедрому корму приучены,Тысячи птиц на зареНосятся сизыми тучами,Будто в воздушной игре.Днем они ждут подаянияОт венецийских гостей,Вьются вкруг них с воркованием,Зерна клюют из горстей.К ночи на крыши соборные,В ниши и на фонари,На балюстрады узорныеСядут до новой зари.Сизые, тихие, чинные,Спят среди мраморных снов,Как изваянья старинныеНа архитравах дворцов.
Мост вздохов
Как мрачен в кровавом закатеТяжелый тюремный карниз!Мост вздохов, молитв и проклятийНад черным каналом повис.Налево – дворец лучезарный,Ряды раззолоченных зал, —В них где-то таился коварныйВсесильный паук – Трибунал;Под крышей свинцовой направо —Ряд каменных узких мешков…От блеска, почета и славыДо гибели – двадцать шагов.
Алексей Сурков
Венеция
Крылатый лев Сан-Марко с высотыКивает нам кудлатой головой.Здесь Каналетто старые холстыБледнеют перед красотой живой.Венеция все та же до сих пор —Вместилище находок и чудес.Палаццо дожей, сказочный собор,Гондолы, чайки, мачт ажурный лес.У горизонта силуэты шхунЗа маревом осеннего тепла.И малахитовая гладь лагунЛучистее муранского стекла.Где прикрывает старый особнякКанала своенравный поворот,Старик Гольдони над толпой гулякКривит улыбкой тонкогубый рот.Тут в самый раз и размечтаться мне б.Но возле свай, реальные вполне,Огрызки яблок и зеленый хлебКачаются в лазурной глубине.Тут унестись бы в высь подзвездных сфер.Но, распознав мою страну и род,«Бандьера росса» юный гондольерПод скрип весла вполголоса поет.Венеция! Как в пору дожей, тыЖивешь под плеск волны и скрип весла,Но жизнь уже на старые холстыМазки иной эпохи нанесла.Прошли века. Еще пойдут века.И нас столкнут в водоворот года.Но в море у подножья маякаДля наших внуков будет петь вода.
П. Тайна
Венеция
Ах, не во сне же это было!Минуя спящие palazzo,Гондола тихая скользила…И я глядел – глазам не верил!………………………………………На воде огней цветы…Очарован… в созерцаньи…Чую тайну красоты,Тайну чую я в молчаньи!………………………………………Тьма голубая над сонной водою…Мерцание звезд золотистых надо мною…Тихие воды… Огни по агату змеятся…Хочется плакать и хочется страстно смеяться!
Михаил Тамаров
«Ты помнишь, как плыли в гондоле с тобою…»
Ты помнишь, как плыли в гондоле с тобоюПо сонной лагуне… Как в зеркале водКупалися звезды волшебной толпою,И мнилось, что неба под нами был свод.Подернуты дымкой тумана эфирнойВиднелись вдали силуэты дворцовИ будто, объятые дремою мирной,Шептали о жизни минувших веков…Мы тихо скользили, в немом упоеньиЛюбуясь игрой серебристой волны…И в этом неясном, но чудном волненьиМы были блаженства и счастья полны…Ты помнишь, как вдруг над водами лагуны,Спокойно блиставшей своей красотой,Раздалися звуки… Как нежные струныСливалися с песней в аккорд неземной…Ты помнишь ли эти волшебные звукиИ песнь бесконечной, безумной любви?..В ней слышалось счастье, блаженство и муки,И трепет страстей, и волненье в крови.В них слышались светлые, юные грезы,Надежда и вера в грядущие дни…И звуки той песни в нас вызвали слезы —Так были правдивы и страстны они.С последним аккордом замолкнули струны…Уж звезды бледнели пред светом зари…А мы не спешили покинуть лагуны,Как будто все слушали песню любви.
Владимир Торопыгин
«Вода вдоль колоннады немо…»
Вода вдоль колоннады немона площадь хлынула опять…Венеция – одна, как небо,другой такой не отыскатьс каналом Гранде в камне серомдворцов, уснувших вечным сном,с певучим криком гондольерови криком чаек под окном…Но и в таком необычайномсосредоточье красотыя нахожу – как бы случайно —давно знакомые черты.Канал, мерцающий и дымный,мост и вода, как тетива,мне кажутся канавкой Зимней,а вся лагуна – как Нева.Венецианка-длинноножканад зеленеющей волнойидет в резиновых сапожках,как ты по лесув дождь грибной.
Александра Тулунова
Венеция
В Венеции мы не были с тобой.Но, может быть, в каком-то сновиденьиНа набережной в час уже ночнойМы, юные, шептались в упоеньи?Сверкнув улыбкой, лодочник простойНас пригласил уплыть с ним по теченью.И о любви он пел с такой тоской,Что душу нам перевернуло пенье.«Ой! ой!» – на повороте он взывал.Канал дворцы жилые отражал…Не помнится, где плыли мы потом?Причалив там – куда ушли вдвоем?В Венеции ты был со мной иль не был —Об этом знают только сны и небо…
Петр Успенский
Венеция (из путевых набросков)
Быстро несутся гондолы,Мягко скользя по волне.Чудный напев баркаролыИздали слышится мне.Там, где уснувший РиальтоМрачно навис над водой,Чей-то прелестный контральтоМягкою льется волной.Вот под мостом показаласьБарка с оркестром певцов;Чудное пенье раздалось…Все это мне рисовалосьГрезой чарующих снов.Рядом огней разноцветныхБарка кругом убрана;Массою блесток несметныхВ море дробится луна.Бледным мерцаньем одета,Площадь Соборная спит;Дремлет во мраке Piazetta;Полночь на башне звучит.Замер Palazzo Ducale —Памятник злой старины;Вот, отражаясь в канале,Окна темницы видны;Мрачные, темные своды,Страшно тяжелая дверь…Это – могила свободы…Лучше ль, однако, теперь?!..Спят боковые каналы,Мрачно чернея меж стен;Тайной полны их анналы [575] ,Пытками, рядом измен…Кровью полны их страницы!..Дальше! Теперь нас зовутЧудные трели певицы —Там, где гондол вереницыК барке с оркестром плывут.Здесь по волнам озареннымВесело радостно плыть;Хочется быть здесь влюбленным, —Да и нельзя им не быть:Негой любви и отрадыЮжная ночь так полна;Страстно звучат серенады;В море дробится луна…Венеция, 1899 г.
575
Летопись. (Прим. автора.)
Александр Федоров
Венеция
Как черный призрак, медленно, беззвучноСкользит гондола. Тонкое веслоВздымается, как легкое крыло,И движется, с водою неразлучно.Блестит волны бездушное стеклоИ отражает замкнуто и скучноНебесный свод, сияющий докучно,Безжизненный, как мертвое чело,И ряд дворцов, где вечный мрамор жаркоДыханьем бурь и солнца опален.Венеция! Где блеск былых времен?Твой лев заснул на площади Сан-Марко.Сквозят мосты. Висит над аркой – арка.Скользит гондола, черная, как сон.
Татьяна Филановская
Осенняя Венеция
Я иду вдоль КаналаПо Венеции Дожей,На Васильевский островЩемяще похожей.Словно тронуты струныЧьей-то легкой рукой,Влажный ветер с лагуныИ туман над рекой,И гранит этот мокрый,Те же мостики, львы —У Фонтанки, у МойкиИ в разливе Невы.Но нельзя обернутьсяИ потрогать нельзя,На речном пароходе,По Каналу скользя.Я на площадь Сан-МаркоВыхожу не спеша.По-сентябрьски не жарко,И томится душа.И в тоске этой остройСлиты радость и грусть, —На Васильевский островБольше я не вернусь.
Борис Филиппов
«Тиной и рыбой несет от каналов…»
Тиной и рыбой несет от каналов,и коты здесь не дикие, как в Риме,а сытые, очевидно, одним запахомгустой и едкой ухи Венеции.Полосатые тельняшки гондольеровоблегают торсы обрюзгших атлетов,и вода полощется повсюду, —зеленый навар злато-бурой отставной царицы,нежащейся на изумрудном ковре Адриатики.На площади Святого Марка оркестрики ресторановиграют вальсы Штрауса и Грека Зорбу,и скрипач вдвое складывается в поклонепублике, лакающей пиво и кока-колу.А официанты с лицами Сенек и Платоновна лету подхватывают грошовые чаевые,и даровые слушатели-венецианцытолпятся поодаль,хлопая музыкантам оглушительно-дружно.За день набегаешься по хоромам и храмамдо мозолей кровавых и кровавого пота,а вечером слушаешь на каналах гармошкуи хрипотцу певца, уставшего за день.