Чтение онлайн

Все замерли, не смея пошевелиться, пока не смолкли заключительные аккорды, потом трактир вздрогнул от восторженного рева. Раймор снова коснулся пальцами струн, и воцарилась тишина. Он играл и играл одну прекрасную мелодию за другой, но не спел ни одной песни. Люди были в восторге, Раймор же хмурился все сильнее по мере того, как в трактир заходили новые посетители. Наконец он отложил гитару:

– На сегодня все.

Его наградили довольными криками, и Раймор несколько минут отказывался от попыток восторженных слушателей угостить его.

Когда от саанара отстали, Раймор повернулся к Картану:

– Надо уезжать. Вдруг сюда нагрянет кто-нибудь из саанаров Лэйано? Допустим, решит послушать заезжего менестреля.

– Пусть, - сказал Чекан, и Леми услышала в его голосе холодные интонации Ардаггера.
– Одним саанаром у Лэйано станет меньше.

– Даже если это будет Альфарад?
– жестко спросил Раймор.

Картан уставился в тарелку, не желая поднимать глаза. Раймор знал, что на брата Чекан не поднял бы руку.

– Хозяина надо ждать тут, в трактире, - упрямо проговорил Чекан, не поднимая головы.
– Подумаешь, заезжий менестрель! В такую глушь никто не приедет.

Леми была согласна с Картаном: ей надоело ночевать в лесах, поэтому она проговорила:

– Мы сможем подождать три-четыре дня?

Прекрасно понимая и Леми, и Картана, Раймор вздохнул:

– Будь по-вашему. Подождем три дня, там посмотрим.

Глава 5. У порога дома

Белый конь Раймора, один из волшебных коней Харда, нес темного повелителя к замку кельфского князя Руго. Дану вспоминались слова Картана "Мучаете человека!", и его, Ардаггера, ответ: "Она сама выбрала". Выбрала... Не в выборе дело, думал дан. Он мог сделать так, чтобы девушка осталась в своем мире и напрочь позабыла о том, кто однажды постучался в дверь с просьбой о помощи. Тогда, оказавшись в чужом, незнакомом мире, он пошел к первому попавшемуся дому. А дверь открыла девушка, напомнившая ему Карими.

Почему все произошло так, думал дан. Почему Карими отказалась от бессмертия, когда я предложил?

Люблю тебя! Весь век тебя любил...

Он удивился, когда на память пришли эти строки, и припомнил их полностью - они были написаны Миларио, странствующим певцом, незадолго до своей смерти. Ардаггер машинально начал проговаривать стихи, едва шевеля губами:

– Люблю тебя! Весь век тебя любил,

И ты - моя отрада.

Я в сад пустыню превратил,

И горы снегом я покрыл,

И взгляд мне твой за это был

Единственной наградой.

Вспыхнули яркие алые зарницы на темном северном небе, где был Хард, замок Ардаггера. Дан глянул туда и отвернулся, продолжая вспоминать:

– Люблю тебя! Всю жизнь тебя любил,

Нашел - и вот мы вместе.

Я мир бы снова сотворил,

Спустил с небес огонь светил;

Опять услышал бы наш мир

Древнейшие все песни.

На западе, там, где был Оннелан, низко над горизонтом зажглась ослепительная звезда. Белый конь покосился в ту сторону и заржал. Подхлестнув его, дан зашептал последнюю строфу:

– Люблю тебя! Кто любит, тот не зверь -

И пусть меня не судят!

И если любишь, мне поверь,

И я тогда открою дверь

Туда, куда зовет теперь

Слияние двух судеб.

С севера неожиданно наползла большая туча, громыхнул гром, не стало видно ни звезд, ни зарниц, только вспышки молний освещали белого коня и темного всадника. Ардаггер летел на север, во тьму.

Замок князей Кельфа некогда был надежным и по-своему красивым сооружением из серого камня, но время не пощадило его стен: изрядно обветшавшие, поросшие мхом и плющом, они требовали ремонта. Южная стена, выходившая на реку, грозила обвалиться. Молодой князь распорядился снять оттуда дозорных, чтобы в случае обвала избежать жертв. На ремонт не было денег: папаша Руго, Дайро, охотнее тратился на любовниц, чем на собственное жилище.

Ардаггер подъехал к замку утром, когда ночная гроза утихомирилась, откатилась южнее, и дождь перестал. Изредка с посветлевшего неба падали крупные капли. Дан промок - не спасла и кожаная куртка, а легкий плащ прилип к плечам.

Остановившись у опущенного подъемного моста, конь тряхнул мокрой гривой и зафыркал.

Полагалось протрубить в рог, но рога у Ардаггера не было, поэтому Кэрхед вложил пальцы в рот и оглушительно свистнул. Караульные на башне проснулись, один из них глянул вниз и ворчливо спросил:

– Кого там принесло?

– Мне нужен князь!
– ответил Ардаггер.

Сказал он это вроде бы негромко, но его великолепный голос далеко разнесся среди утренней тишины. Караульные переглянулись, однако поднимать решетку и открывать ворота замка не торопились. Старший из стражников пристально рассматривал всадника и, по всей видимости, гость показался ему подозрительным.

– Что у тебя за дело?
– продолжал допрашивать караульный.

– А ты что, князь?
– спокойно поинтересовался дан.

– Тогда и стой за воротами, - зло ответил стражник.

Дан осадил коня, который сделал несколько осторожных шагов назад, усмехнулся и поднял руку. В Кельфе его магия стала еще сильнее, и по его желанию окованные железом ворота беззвучно рассыпались в опилки. Караульные вскочили: они поняли, что в гости пожаловал кто-то из творцов, потому что магией владели исключительно создатели мира, и поспешили поднять решетку. Заскрипели несмазанные цепи и блоки, решетка медленно поползла вверх. Пока караульные поднимали непослушную решетку, старший помчался докладывать князю.

Когда Ардаггер въехал во двор замка, Руго ждал его там, и стражники с изумлением увидели, как молодой князь, которого они побаивались, опускается перед незнакомым всадником на колено.

– Доброго тебе утра, Руго, - сказал дан.
– Мир твоему дому.

– Благодарю, господин, - склонил голову князь.

Слуги князя отвели лошадь Ардаггера на конюшню, дан в сопровождении князя вошел в главную башню замка. Дан шел по хорошо знакомым лестницам и переходам, Руго держался на шаг позади. В кабинете князя Ардаггер привычно сел в кресло и потер висок - хоть силы его возросли на севере, все же молниеносное разрушение ворот отдалось слабым уколом головной боли.

Руго сел в кресло напротив.

– Мне нужно попасть в Хард, - произнес дан.

– Это не так просто, - подумав, сообщил князь.
– Дело обстоит следующим образом: дороги и тропы из Кельфа в Хард охраняются сильными отрядами. На реке - заслон. Мне пришлось отправить с отрядами Оннелана лучших охотников и следопытов, чтобы те указали все дороги.

Дан не произнес ни слова. Его молчание показалось князю осуждающим.

– Что мне оставалось делать?!
– с неожиданной болью вскричал князь.
– Поймите и вы меня.