Чтение онлайн

Официально их наняли для охраны добывающих эферит работяг. Неофициально – чтобы эти самые работяги не слишком много воровали, не отлынивали и, упаси боги, не вздумали сбежать с добытым добром.

Платят щедро, вопросов никто не задает, работа непыльная – сиди, смотри, да иногда зубы показывай для острастки.

А ну да, иногда ещё присматривай за вот этой вот «плантацией», обеспечивая её пропитанием.

Само собой, сами они держались от «плантации» на безопасном расстоянии – благо, передвижение хищных кустов было жёстко ограничено их собственной физиологией.

Сплетения жёстких, колючих лоз – были идеальными убийцами, но никудышними едоками – они не имели ничего похожего на пищеварительный тракт. Они могли поймать, задушить, разорвать, но не могли усвоить ни кусочка добычи. Мясо просто гнило бы в их ветвях, пока сами они медленно умирали от голода посреди изобилия.

Переваривать плоть способны были только матки – клубни, к которым перекати-поле неизменно возвращались со своей добычей. Она растворяла подношения едкими соками и взамен сочилась густым, сладким нектаром – единственной пищей, которую её «дети» были способны усвоить.

Иначе говоря, рядом с матками «детей» удерживали не любовь или страх, а необходимость обменивать добычу на поддерживающие их жизнедеятельность питательные вещества.

«Дети» могли откатиться от «мамочек» на десятки и даже сотни метров, но не больше, иначе они рисковали потерять с ней связь и погибнуть.

Увидев, как один из людей карающего клинка вдруг замер, Волк сплюнул травинку, которую жевал, и бросил.

– Уходим. Быстро и незаметно.

* * *

Улыбка Грейва меж тем окончательно сползла с лица, сменившись хищным, напряженным выражением. Он перестал держаться за бок и медленно, стараясь не делать резких движений, выпрямился и как бы невзначай окинул взглядом окрестности.

Грейв почувствовал их не сразу.

Сначала был бой, потом – опустошение, которое приходит после боя, когда тело ещё не понимает, что выжило, а разум отказывается верить, что всё закончилось. Затем – разрядка, вылившаяся в дурацкие шутки про медали и мешки с мукой и истерический смех. Затем были блеяние ополоумевших от ужаса овец и уморительные попытки мальчишек сдвинуть их с места.

И только когда напряжение отпустило, когда адреналин схлынул и притупившиеся было чувства начали возвращаться – он их ощутил.

Взгляды.

Чужие. Внимательные. Оценивающие.

Грейв не повернул головы, не изменился в лице – лишь едва заметно качнулся в сторону шефа и тихо, почти не разжимая губ, процедил:

– У нас зрители. Трое. На два часа, за гребнем.

Рорик, сидевший на валуне, даже не шелохнулся, продолжая внешне расслабленно разглядывать свои сбитые костяшки, но Грейв увидел, как мгновенно напряглись мышцы на его шее.

Дэмиан Эйрхарт меж тем, делая вид, что просто разминает затекшую шею, медленно поднял глаза и скользнул взглядом по кромке обрыва.

* * *

– Думаешь, засекли? – кивнув на Грейва, понимающе хмыкнул Клещ.

– Не думаю, уверен, – мрачно проговорил Волк.

Карающий клинок, обнаруживший плантацию – это просто плохо. Карающий клинок, который обнаружит ещё и их – плохо уже для него. Для Волка.

«Эх, кустики-кустики, что ж вы нас так подвели, – с сожалением подумал он. – Ведь доведи вы то, что начали, до конца – сейчас бы мне было совершенно не о чем беспокоиться. А теперь, думай вот, как быть…»

Отползали он, Клещ и Хряк так же бесшумно, как и подобрались. Только оказавшись в безопасности густого ельника, Волк позволил себе выдохнуть.

– В лагерь, – коротко бросил он. – Надо срочно поставить в известность хозяина.

* * *

Ушли.

Грейв понял это сразу – давление чужих взглядов – ещё секунду назад такое отчётливое – исчезло, оставив после себя лишь обычную тишину и шелест ветра.

Он позволил себе чуть расслабить плечи, но облегчения не почувствовал. Скорее наоборот – тревога только усилилась. Те, кто умеет так быстро и бесшумно отступать, точно так же бесшумно умеют и атаковать.

А значит, им нельзя позволить уйти.

Сам того не осознавая, он сделал шаг в направлении гребня. Тело тут же отозвалось тупой, ноющей болью. Рёбра протестующе заскрипели, а перед глазами вновь всплыли тёмные пятна.

– Ты куда? – окликнул его Дэмиан Эйрхарт. – Даже и не думай! Ты свалишься раньше, чем одолеешь хотя бы треть этого подъёма. – Свяжись с Лореном. Сообщи ему координаты.

– Вообще-то Лорен уже тут, – прозвучал откуда-то справа тягучий, ленивый голос.

Все присутствующие резко обернулись. При этом коллеги и шеф Лорена выглядели не менее удивленными, чем те, кто видел его впервые.

Там, где секунду назад был лишь голый, покрытый мхом валун, воздух прямо на глазах пошел рябью, словно вода в потревоженном пруду, затем сгустился, формируя мужской силуэт. Подъем полупрозрачной руки – театрально небрежный щелчок пальцев – и вот уже на замшелом камне собственной персоной сидит специалист по скрытным операциям и проникновению в защищённые зоны, теневой маг, менталист и мастер иллюзий Лорен Астерион, позывной «Призрак» – нога закинута на ногу, нарочито скучающий взгляд устремлён на ногти левой руки.

– Вы все свидетели! – скользнув по лицам всех присутствующих, объявил он. – Я его всё-таки сделал! Он меня не почувствовал, – кивнул он на Грейва. – Да и этих на два часа тоже сделал, – на сей раз он кивнул уже на козырек горы. – А потому пошел я, в общем. – Салют, Сова! – махнув рукой, поприветствовал он появившуюся из-за выступа скалы лекарку и снова растворился в воздухе, словно его тут и не стояло.

– Призрак, ты поосторожней там! – бросил ему вдогонку Дэмиан Эйрхарт.

– Всегда! – ответила ему пустота.

Совой оказалась невысокая, плотносбитая женщина с внимательными серыми глазами и тугим пучком русых волос. Скользнув взглядом по мне, Рорику, Грейву и мальчишкам, она решительно направилась к Дэмиану Эйрхарту.

Профессиональный глаз лекарки безошибочно выхватил его неестественную бледность, заострившиеся скулы, тёмные тени под глазами, и, само собой, то, что он, единственный из всех нас, не стоял или сидел, а полулежал.

– Я в порядке, Эл, – поморщился он, как только она присела рядом с ним. – Грейву и Рорику досталось больше.