Чтение онлайн

Деланые каратисты снова уходят в гул.

Я ухмыляюсь, будто по приколу прихоти Филатовой. С показательной легкостью катаю вес с носков на пятки и обратно.

В горле сухо. Сглатываю с надеждой смазать слюной. Незаметно хапаю воздух.

«Что за дрянь? Совсем страх потеряла?!» — кручу в башке, пока сердце в серию особо неадекватных ударов срывается.

Гасит на лютом драйве.

Кровь, рванув по телу, в свою очередь нехилого шороху наводит. Топит территорию, будто лава. Где по факту вулкан? Их рать. Все на грани разлома. Разлива мало.

— Ну че, я не против, — на характере обозначаю позицию. Не стоять же, как Герасим у проруби, пока другие базарят. — Обещаю мелюзгу не шпарить. Включу одну десятую. Типа демо-версию.

— Демо-версию, говоришь? — шипит Королева. — Что ж… А вот я устрою тебе полный релиз.

Обнажаю в злобе зубы. Но аттестацию Филатовой провожу без звука. Оттопыренными губами выжимаю слово из четырех букв — то, которое и самкам животных впору, и некоторым женщинам. Королева считывает и фахает, как персонаж того самого мультика. Прямо вижу языки охватившего ее пламени.

Тренер морщит лоб.

— Так, мирно. Здесь вам не подворотня. Дисциплина прежде всего, — наваливает с холодом. И тут же расписывает правила: — Работа сугубо в рамках техники. Без грубой силы. Без балагана. Никаких ударов в голову. Никаких запрещенных приемов. Никакой самодеятельности. Только легкий контакт с сохранением дистанции. Не выясняем, кто круче. Задача не победить, а показать уровень. Все ясно?

Филатова кивает. Я — следом, хоть меня и колбасит, как искру на бенгальских огнях.

Выходим в центр татами. Бьем поклоны. Последнее — чисто для проформы. Какое, к черту, уважение? Не было, нет и не будет. Есть только война. В кивках залу куда больше искренности, но смазано из-за нетерпения принять стойки.

Я в этой секции, всем очевидно, номинально. Но кое-что за годы вкурил. Когда бесячая фурия, вылетев из стартовой позы в боковую, со сжатыми кулачками начинает нарезать ногой по воздуху, будто мы для дурацкого рекламного ролика снимаемся, мозг на автомате напоминает, что вот эти удары именуются йоко-гэри.

Бедро. Корпус. Голова.

Три уровня. Три чекпоинта [21] .

Да, лямбда… Сечет без касания, но так мощно, что воздух вибрирует. С кричащей издевкой.

И фишка этой раздачи не только в офигенной растяжке, которая с учетом моего роста на верхней позиции требует чуть ли не полного шпагата, а и в силе, которую Филатова в чертовы взмахи вкладывает.

А.Г.Н.И.Я.

Электроны. Ионы. Кварки. Вот как это ощущается. Каждая подача — заряд гребаной плазмы.

С-с-сукэбан. Как есть Сукэбан.

Жжет воздух так, что я, блин, кожей чувствую. Она горит от раскаленного сквозняка, как от насыщенного химическими элементами газа.

— Это все? — подначиваю, игнорируя мельтешащую перед фейсом стопу. В висках барабаны лупят, аж череп на отдаче дрожит. Но я, ясное дело, ухмыляюсь. — Нарисовалась, радость моя?

Филатова без пауз, не моргая, продолжает катать по уровням: голова, корпус, бедро… И в один момент заряжает мне в бок. С хардкорной хищностью. Создавая охренительно жесткую иллюзию, будто долбанула за край ребер кувалдой. Или как минимум битой.

Сердце шманает, будто ракету с атомным боезапасом после того, как кто-то рубанул по кнопке запуска.

Кто-то…

Не девчонка… Берсерк в угаре!

Под мышцами хрустит. Печень дает сигнал SOS. Из нутра уходит воздух.

Однако я все скрываю. Черт возьми, конечно, скрываю.

Криво, зло, но улыбаюсь.

Глаза на Немезиду. В упор. Как перед расстрелом. В ее повернутых дисках — тот же пожар.

Мы пылаем, шатая живущее в нас зверье.

— Ты нарываешься… — давлю сквозь колотящийся в груди хлам.

— Ах… Ой… — толкает гадина. Жеманничая, еще и ладошкой орудует: то к губам в «страхе» прижимает, то «сползающей на панике» обмахивается. — Что же ты мне сделаешь, дубина, а?

Пока она ловит кайф, зал, чтоб его, хохочет.

Моя кровь, пройдя сквозь фильтры ярости, стремительно и бесповоротно мутирует. Объемы растут, густеют и, поймав искру, воспламеняются. Каждую гребаную клетку жжет такой силой, что кажется, будто смертельный реактор вскрылся, хоть я и сохранял неподвижность.

— Это, по-вашему, без балагана? — швыряю тренеру. — Она тут лепит сраный цирк! Зная, что я ее атаки не возьмусь отражать!

— Почему не возьмешься? — тормозит наш фейковый «Дизель».

От гнева на его тупняк не сразу собираю слова в предложения. Миг, раздувая ноздри, агрессивно скребу зубами по подвернутому во рту языку.

— Она девчонка!

— Он слишком благородный!

Эти две фразы — от меня и от Филатовой — звучат одномоментно. Первая вторую бьет. И наоборот. В пояснениях нет нужды.

Но тренер тушит:

— Это спорт. Просто будь осторожен и соблюдай правила.

Правила, которые я, черт возьми, не особо-то и знаю. Да и знал бы — пофиг. Опасаясь реально покалечить позершу, я даже в защиту уйти не способен.

Вдруг она сломает об меня руку? Или ту же ногу?

— Пусть прекращает гаситься, — требую на свирепом, тыча в Немезиду пальцем.

Та в ответ показывает язык. Чисто детсад, но бьет под дых не слабее гребаных ударов.

— Агния, давай без эмоций, — вяло успокаивает гадину тренер.

Но ее, блин, не волнует! По физиономии вижу, что вертела она его увещевания на кончике своей чертовой ноги. И лысый это тоже прекрасно понимает. Всех все устраивает! Филатова же из тех, которым ввиду милой мордахи и какого-то, чтоб их, «шарма» прощают даже откровенно гнусное поведение.

Рванув вперед, стерва сыплет ударами, будто я мишень для отработки. Тот же бок, бедро, грудь, живот, плечо, голова… До звезды ей правила! Бьет со всей дури.

Я, пес с ним, стою. Напрягаюсь в камень, так что даже нервы в мышцах сводит, лишь бы не дернуться. Не травмировать, блин, на каких-то инстинктах.

Зал в восторге: ржут, визжат, подсвистывают и требуют больше зрелищ.

— Давай, Агния! Еще!

— Покажи, кто тут царица!

— Вмажь ему! Крепче вмажь!

Кровожадная дрянь, используя мое принципиальное кредо «не обижать девчонку», намеренно опускает меня перед толпой. А долбаный сенсей, будто ослепнув, делает вид, что все, черт бы с ним, в порядке.