Чтение онлайн

Пока дымит сигарета, грею в пламени зажигалки спицу и прижигаю надпись на браслете — ту самую, что Немезида выцарапала. Будто этим могу выжечь напрочь.

«Агния — моя?» — лишь чернеет и врезается глубже.

Психанув, выворачиваю браслет наизнанку. Похрен, что клеймо жжет кожу. Сцепив зубы, вытягиваю испытание.

— БОГДА-А-АН! — дергаюсь от летящего из коридора вопля, словно не брательника мать за чем-либо поймала, а меня, чтоб его, за курением.

Сердце сходу вприпрыжку скакать срывается.

Спешно бычкую окурок и, не придумав ничего лучше, швыряю через барьер во двор. Сплевываю, обмахиваюсь руками, делаю глоток сладкой газировки, полощу ею зубы и задуваю рот мятным освежителем — все это на автомате, укладываясь в три секунды.

Мама между тем продолжает ругать младшего:

— Свинюка ты такая! Смерти моей хочешь? Господи! Где ты только эту змею взял? Зачем притащил в дом?!

Вывалившись в коридор хаты, вижу, что собралась вся семья — отец, Илюха, тот самый Богдан, ну и мама. Кипиш заводится вокруг оплетающей напольный вазон рептилии.

— Это уж, если что, — вставляю сухо. — Не змея.

— Вот именно! — воинственно куксится мелкий. — Он не ядовитый даже! — трясет руками, явно не понимая, из-за чего все всполошились. — Я его у моря нашел. В рюкзаке притащил. В банку посадил. Он спокойно весь вечер сидел! Я крышку не закрутил, чтоб не задохнулся. Вот он и свинтил… Но мы же купим клетку, правда? Он будет ручным!

Мы с Илюхой на повышенной хмурости прячем в кулаки неуместные улыбки. Не было бы отца рядом, однозначно бы дали хохотом. Мама бы отходила полотенцем, и на том бы все закончилось.

— Ручным, значит, — цедит батя, раскатывая брательника суровым взглядом. — Я тебе сейчас таких «ручных» выпишу, до конца лета не забудешь.

Это не про ремень. Диалоги под давлением отношения отца в разы мощнее.

— Понятно, — отгружает мелкий с легкостью камикадзе. — Мистера Ужаса уже можно забрать? Не то он нассыт здесь. И мама вот вообще рада не будет.

— Я уже не рада, поросенок ты эдакий! — негодует она, но ловле полосатого не препятствует.

— Мы же не выбросим его? Ну камон, родители… Кто так делает? — давит Бодя, пропуская гада через пальцы и позволяя оплетать себе руки. — Ему жить негде!

Мать с отцом переглядываются и без слов принимают решение.

— Если я увижу его за пределами твоей комнаты, тебе тоже не будет где жить, — резюмирует папа.

— Ура! — орет на радостях Богдан. И тут же благодарит: — Спасибо! Спасибо! Я твои руки целовал! — чмокая кончики пальцев, с четким акцентом благодарит отца. А следом и мать: — И твои, конечно, женщина!

— Чума малолетняя, — выдыхаю я со смешком.

Мама, над которой я завис, тут же оборачивается.

— Егор… — тона достаточно, чтобы мое сердце совершило кульбит. — Ты курил, что ли? Что за запах, родной?

— Это я, мам! От меня запах! — тянет мазу Илюха.

Я же своевременно принимаю решение линять.

— До вечера! — горланю, спускаясь по лестнице.

— Вернись сейчас же!!!

— Я на экскурсию опаздываю, мам!

Бросаюсь через задний двор в гараж, седлаю мотоцикл и вылетаю на трассу. Маршрут, вестимо, к мастерской художественной керамики выстраиваю. Никак не в археологический музей. На кой мне?.. У сшитой по самым благородным лекалам Эмилии взгляд пустой, как у рыбы на Привозе. Другое дело Филатова. Стоит только подумать, и под кожей… Искры. Огонь. Тот самый движ.

Что особо на руку — мне не нужны предлоги, чтобы ехать к ней. Месть — моя мотивация. И она же алиби.

А че мне?.. Не слизняк. Пишу историю кровью.

К мастерской подваливаю исключительно удачно. Класс мурчалки как раз обилечивается. Вру даме на кассе, что из той же гимназии, докидываю кэш и спокойно пристраиваюсь к группе.

— Перед нами копии античных скульптур, созданные руками местных мастеров. Все работы отличаются потрясающей точностью. Мне доводилось бывать в Греции, и, поверьте, эти произведения не уступают тем, что я видела там. В чем-то даже превосходят, — с пафосом запрягает училка гимназистов.

— Они выполнены из гипса? — уточняет какой-то задрот, ощупывая экспонат.

— Да, Тимофей, конкретно эти статуи выполнены из гипса, — подтверждает педагог очевидное. — Обратите внимание на образ Афродиты. Что вы помните об этой богине?

— Богиня любви, — толкает стоящий рядом с Филатовой Пенислав.

А сама Филатова, засветившись, на осознанных щах выдает базу:

— Она вышла из морской пены. Обладала невероятной красотой. Но была не просто богиней любви. Являлась важной фигурой в торговле, войне и политике. Ей поклонялись женщины и мужчины, среди которых было немало очень влиятельных людей.

Училка одобрительно кивает и с видом ценителя показывает «остатки» этой самой пены на бедрах фигуры.

Дергаю плечами и, растолкав обосранных гимназистов, велю, чтобы сообщили Королеве о моем присутствии. Шуганувшись, те оперативно и тихо передают по цепочке.

Шикарнейшая из заучек оборачивается, и внутри меня будто гранату разносит.

А.Г.Н.И.Я.

Первую букву с такой затяжкой рвет, что кажется, словно кто-то орет. С последующим грохотом раскидывает долбаную массу чувств. Понимаю, что среди них не только ненависть. Трындец как много компонентов. Не определяю. Смотрю на Немезиду, как Есенин на пожар голубой. Мог бы исчезнуть весь город, не заметил бы. Смотрел бы на чертову гадину. Хроническая заточка, растущая экспонентой.

Она испепеляет. Я ухмыляюсь. У каждого своя карточка мстителя. Обмениваемся и поднимаем ставки.

Миг, и Филатова возле меня.

— Какого черта ты приперся? Я сейчас учителю расскажу!

— Да и правильно. Пусть все видят, как ты меня боишься.

— Боюсь? Ты от тусовки не отошел?! Забродил?

— Фигли.

— Бери разгон в сторону дома!

— Бери размах шире. Я не уеду.

Ругаемся, шагая за группой.

Знаю, что на вид спокойный. Для меня скандалы с ней будто по приколу. Но за грудиной хреначат какие-то атаки. Кислорода за каждым, чтоб его, разом с трудом хватает на полноценную порцию. Сердце — вверх-вниз, а бежать-то некуда.

— Суши весла. Поговорить надо, — торможу Немезиду, когда следом за остальной школотой заходим в техническое помещение. Но она же толкается. — Уймись, — цежу сквозь зубы, принимая целую серию тычков.

Филатова крайне близко. Внутри сбой за сбоем. Жар в затылке и холодный пот между лопаток. Дыхание обрывками.

— Как вы, наверное, догадываетесь, сейчас мы находимся в производственном цехе. В этих больших чанах содержится жидкая глина, которая позже будет использована для некоторых формовок. Не подходите близко, чтобы не испачкаться. И смотрите под ноги, ребят, может быть склизко… Давайте проследуем к печам для обжига. А уже после посмотрим на сушильные полки с еще мягкими фигурами.