Чтение онлайн

На Надежду.

Она стояла у стола, всё ещё в своей мокрой рубашке и фартуке, скрестив руки на груди. Волосы выбились из-под косынки, прядь прилипла к виску. Смотрела на Марека настороженно, как на очередную проблему, которых за сегодня и так было слишком много.

И Марек…

Марек замолчал.

Причём просто замолчал, а замер. Слово, которое он собирался сказать, так и осталось где-то на полпути между мозгом и языком. А рука, которая секунду назад яростно жестикулировала, безвольно упала вдоль тела.

Я видел много всякого за две жизни. Видел, как люди умирают, как влюбляются, как предают и как прощают. Но вот это… вот это было что-то новенькое.

Марек Ковальски, суровый рыжебородый вояка, двадцать лет безупречной службы, десятки боёв, шрамы по всему телу — стоял посреди маленькой лавки и смотрел на женщину в мокрой рубашке так, будто забыл собственное имя. Он даже качнулся, будто потерял равновесие.

Я такое уже видел. Не часто, но видел. Когда мужика накрывает так, что мозги отключаются, а вместо них включается что-то древнее и безусловное. Обычно это плохо заканчивается. Для мужика, в смысле.

А Надежда не понимала. Стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него с недоумением, пытаясь сообразить, почему этот здоровый рыжий мужик вдруг перестал орать и уставился на неё как баран на новые ворота.

Тишина затягивалась, и я решил, что пора спасать репутацию своего капитана.

— Марек.

Ничего. Он даже не моргнул.

— Эй. Капитан. Ты с нами?

Вот теперь моргнул. Один раз, другой. Как человек, которого разбудили посреди очень хорошего сна.

— Да, — голос вышел хриплым, и он откашлялся. — Да, я… простите.

Последнее слово было адресовано явно не мне. И сказано таким тоном, каким этот человек, вероятно, не разговаривал со времён первой влюблённости лет в пятнадцать.

Интересный день намечается.

— Это Надежда Ковалёва, — сказал я, стараясь не улыбаться. — Мой новый деловой партнёр. Надежда, это Марек Ковальски. Мой… — я помедлил, подбирая слово, — … человек. Был капитаном гвардии моего отца, а теперь работает со мной.

— Очень приятно, — сказала она вежливо.

— Мне тоже, — выдавил Марек. И продолжал смотреть.

Надежда нахмурилась, переводя взгляд с него на меня и обратно.

— Он всегда такой? — спросила она.

— Нет, — честно ответил я. — Обычно он разговаривает. Много и по делу. Это что-то новенькое.

Марек наконец справился с собой. Отвёл взгляд, тряхнул головой, будто вытрясая что-то из ушей, и снова посмотрел на меня. В глазах ещё плескалось что-то странное, но он уже был похож на себя прежнего.

— Кривой, — сказал он, и голос почти не дрогнул. — Мы говорили о Кривом.

— Говорили, — согласился я. — А где Сизый, кстати? Ты его потерял?

Марек снова покосился на Надежду — быстро, воровато, будто не мог удержаться — и ответил:

— Нет, он… он пошёл искать Соловья. А то он что-то тоже не возвращается.

Просто замечательно. Один влюбился как мальчишка и не может связать двух слов, второй пропал неизвестно где, третий ищет второго. Отличная команда, мать его, образец слаженности и дисциплины. Ещё пара дней в таком темпе — и я начну скучать по тихой жизни в родовом поместье.

Хотя кого я обманываю. Не начну.

Новый стук в дверь оборвал мои размышления.

Мы все замерли. Этот стук был другим — не отчаянным, как у Марека. Размеренным. Уверенным. Так стучат люди, которые привыкли, что им открывают сразу. А если не открывают — выбивают дверь и спрашивают, почему их заставили ждать.

Марек мгновенно подобрался, и влюблённого телка как ветром сдуло. Рука легла на меч, плечи развернулись, взгляд стал холодным и оценивающим. Вот теперь это снова был капитан гвардии, а не мальчишка на первом свидании.

— Это ваш друг? — спросила Надежда с надеждой. — Как его… Сизый?

— Сизый не стучит, — ответил я. — Сизый влетает в окно и начинает орать с порога.

Марек уже стоял между дверью и Надеждой.

— Эй, внутри! — голос снаружи был грубым и требовательным. — Открывайте! Есть разговор!

Я повернулся к женщине.

— Сиди здесь и не высовывайся. Чем бы оно ни кончилось, даже не думай вмешиваться.

Она хотела возразить, я видел это по её глазам. Но посмотрела на мою спину, на Марека с его мечом, на дверь, которая дрожала от очередного удара, и промолчала. Умная женщина. Знает, когда нужно отойти в сторону.

Я толкнул дверь и вышел на улицу.

Их было пятеро. Крепкие ребята, в грязной одежде и с рожами людей, которые привыкли, что при их появлении все начинают нервничать и тянуться к кошельку. У двоих в руках дубинки, окованные железом. У троих — ножи, и держат их правильно, остриём вверх, как люди, которые знают, как пользоваться этим оружием.

Главный стоял впереди. Бритый наголо, с кривым шрамом через всю щёку и ухмылкой, которая ему явно казалась устрашающей. Может, на ком-то другом она бы и сработала.

— О, — сказал он, увидев меня. — Сам вышел. Молодец. Сэкономил нам время.

Марек встал рядом, и я почувствовал, как он чуть сместился влево. Старая привычка — занять позицию так, чтобы не мешать друг другу, когда начнётся.

Если начнётся.

Я окинул взглядом эту живописную компанию. Пятеро громил против бывшего капитана гвардии и меня. Никаких шансов. У них, в смысле.

— Ну что, — сказал я и улыбнулся, — господа кривые, косые и прочие убогие… поговорим?

— Так, значит, ты тот придурок, который Жирному нос сломал? — спросил один из них с ухмылкой.

— И челюсть, — уточнил я. — Нос был бонусом. Сегодня акция такая — бьёшь в морду, получаешь перелом бесплатно. Поучаствуете?

Марек шевельнулся рядом, но не шагнул вперёд. Только чуть сместился, привалился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди.

— Я сам, — сказал я на всякий случай.

— Да я и не собирался, — он пожал плечами. — С этим отребьем вы точно справитесь.