Чтение онлайн

Господи боже мой. Одна пьяная ночь. Одна грёбаная пьяная ночь, которую я не помню от слова совсем, и вот результат: тысяча золотых в кармане, криминальный авторитет, который теперь считает меня то ли гением, то ли безумцем, то ли и тем и другим сразу, и репутация человека, способного выпить алхимический огонь, не поморщившись.

И это только Щербатый и коза. А ведь остаются ещё Маша и медведь, которые тоже откуда-то взялись той ночью, и мне, честно говоря, даже страшно представить, какая история кроется за их появлением.

Я вытер слёзы, отдышался и покачал головой, всё ещё посмеиваясь.

Пьяный Артём, ты просто невероятен. Абсолютно, совершенно, феерически невероятен. Я не знаю, благодарить тебя или проклинать, но одно могу сказать точно: скучать с тобой точно не приходится.

В банях было шумно, но не совсем так, как я ожидал.

Я готовился к полноценной мобилизации с кольчугами, топорами и боевыми кличами, а вместо этого услышал мат Кривого, женский голос, который пытался этот мат перекричать, и грохот чего-то тяжёлого, встретившегося со стеной.

Потом ещё раз. И ещё. Судя по звуку, кто-то методично забрасывал мебелью дверной проём, то ли баррикадируясь, то ли просто выражая отношение к жизни.

Я толкнул дверь и вошёл.

Первое, что ударило, это запах. Банный пар мешался с потом, перегаром и железом, и коктейль получался такой, что глаза защипало ещё с порога. Второе, что ударило, это звук. Человек десять орали одновременно, и каждый был уверен, что именно его голос самый важный. Третьим чуть не ударил табурет, который пролетел в паре ладоней от моей головы и с треском врезался в стену рядом с дверью. Тёплый приём.

Кривой стоял посреди главного зала, босой, в одних штанах. Мокрые волосы прилипли ко лбу, шрам на скуле побагровел, жилы на шее вздулись так, что, казалось, ещё немного и лопнут. Вокруг него суетилось человек десять, и каждый из них занимался чем-то очень полезным: один натягивал кольчугу не на ту руку, другой зачем-то размахивал топором, третий точил нож о край каменной лавки, высекая искры и портя камень.

А посреди всего этого бедлама стояла Карина, упёрши руки в бока, и отчитывала здорового бородатого мужика с таким напором, будто он был нашкодившим котом, а не вооружённым бандитом.

— Угрюмый, я тебя в последний раз предупреждаю, убери топор с моей стойки, или я тебе его в задницу засуну! Ты знаешь, сколько стоит эта стойка?! Больше, чем ты заработал за последний год!

Здоровяк что-то виновато буркнул, после чего убрал топор и попятился. Вот что значит правильная женщина в правильном месте. Десять вооружённых мужиков, и ни один не рискнул ей возразить. Впрочем, я их понимал. У Карины был такой взгляд, что иногда хотелось проверить, не спрятано ли у неё под платьем что-нибудь острое.

Она повернулась на звук двери, и практически сразу забыла о бесившем её здоровяке. Тёмные глаза скользнули по мне, задержались на секунду дольше, чем нужно, и губы тронула улыбка, от которой у нормального мужика пересохло бы во рту. Карина облизнула нижнюю губу, чуть прикусила, и шагнула ко мне так, будто в зале больше никого не было.

— Господин Морн, ну наконец-то, — она перехватила меня за локоть и кивнула в сторону зала. — Через час придёт бригада от Фомича, ремонтировать то, что ваша пьяная компания натворила прошлой ночью. А если эти олухи продолжат в том же духе, ремонтировать будет нечего. Мадам Роза мне голову оторвёт.

— Не скули, — бросил Кривой, не оборачиваясь. — Я за всё заплачу. Вечером. Как только разберусь с гнилозубым мудаком.

Карина развернулась к нему так резко, что юбка хлестнула по лавке.

— Да при чём тут деньги, Кривой?! Заведение должно работать! Каждый день, без перерывов! Мадам Роза двенадцать лет строила это место, и если бани встанут хотя бы на неделю, клиенты свалят к Вялому Прохору, а оттуда ты их хоть золотом обвешай, не вернёшь!

Она продолжала, и с каждой фразой брань становилась всё забористее, а Кривой всё тише. Но я, честно говоря, перестал слушать слова где-то на середине, потому что мозг переключился на другое. На то, как Карина двигалась, когда злилась. Как раскраснелись скулы и заблестели глаза. Как грудь поднималась и опускалась от возмущения, натягивая ткань платья.

Интересная женщина. Вчера с Серафимой и со мной она была сама мягкость: «господин Морн» через слово, ровный голос, улыбка, идеальная администратор приличного заведения. А сейчас стояла перед Кривым и полоскала его так, что половина ребят втягивала головы в плечи. Переключалась между регистрами без усилия, мгновенно, как человек, который одинаково свободно говорит на двух языках. И на обоих была очень убедительной.

Мне такие нравятся.

Кривой наконец буркнул что-то примирительное, и Карина выдохнула, отбросила прядь волос с лица и повернулась ко мне. Переключатель щёлкнул обратно. Плечи расправились, подбородок чуть приподнялся, и она подошла ко мне ровной, мягкой походкой, которая не имела ничего общего с тем, как она секунду назад наступала на Кривого. Встала рядом, чуть ближе, чем требовала ситуация, и я почувствовал тепло её плеча сквозь ткань рубашки.

— Господин Морн, — она понизила голос и чуть наклонилась ко мне, будто собиралась сказать что-то только для моих ушей, и вырез платья оказался ровно на уровне, куда глаза опускались сами, без разрешения мозга. — Десять минут назад прибежали два гонца, и всё, понеслось. Кривой говорит, к вечеру пойдут Щербатого резать. Если они выйдут отсюда с оружием, комендант перекроет Нижний город, и тогда мне конец, бригаду не пропустят, ремонт встанет и Мадам Роза меня живой закопает.

Дар подбросил цифры: возбуждение тридцать процентов, тревога пятнадцать, расчёт двадцать пять. Расчёт. Она прекрасно понимала, что делает, куда наклоняется и какой эффект это производит. Но и тревога была настоящей. Не играла, не кокетничала ради забавы. Просто умела совмещать одно с другим, и получалось у неё это чертовски убедительно.

— Беспокоиться не о чем, — сказал я. — Вопрос со Щербатым практически решён. Осталось утрясти детали с Кривым, и ваше заведение продолжит работать. Так что идите, успокойте Мадам Розу, пока она сама сюда не пришла и не успокоила всех по-своему.

Карина выдохнула и на секунду прикрыла глаза. Потом откинула прядь с лица, собралась и снова стала той самой Кариной, которую я запомнил вчера: собранная, красивая, полностью владеющая ситуацией.

— Я вам должна, господин Морн, — сказала она, и «должна» в её исполнении прозвучало как приглашение продолжить разговор при других обстоятельствах. — И я передам Мадам Розе, что ситуация под контролем.

Она развернулась и пошла к выходу. Уже почти дошла до двери, когда Беспалый оторвался от стены, где подпирал косяк, шагнул наперерез и, ни слова не говоря, шлёпнул её по заднице. Звонко, по-хозяйски, будто имел на это полное право.

— А ты чего тут раскомандовалась? — он ухмыльнулся и кивнул в сторону зала. — Орёшь на мужиков, топоры отбираешь. Все бабы одинаковые, чуть что не по ним, сразу визжать. Расслабься, красавица, сядь, выпей с нами, глядишь и попустит.

Кто-то хохотнул, а Беспалый расплылся в ухмылке и повернулся к залу, ловя одобрение.