Чтение онлайн

Это достаточно странное обстоятельство: хорошо известно, что В-17 действовали обычно формациями в 9 самолётов (или кратное 9). В пользу этой цифры говорят доклад Нимица и описание сражения за Мидуэй, подготовленное военно-морской разведкой в 1943 г. [1078] В последнем чётко записано, что атака была произведена тремя эшелонами по три самолёта в каждом на высотах в 8000, 10 000, 12 000 футов. Учитывая данное обстоятельство, никак нельзя согласиться с информацией о 6 или 10 бомбардировщиках [1079] .

Можно констатировать, что не просто сам факт первого боевого соприкосновения с противником вызвал у американских военных самые различные оценки, но даже определение численности собственной ударной группы породило сильный разброс мнений. В оценке результатов первой атаки военные США были далеко не единодушны.

Самая первая оценка нанесённого японским кораблям ущерба содержалась в радиосообщении с бомбардировщиков, которое записано в боевом журнале авиабазы Мидуэя: «17.00 попадание в линкор, близкий разрыв у другого [линкора]» [1080] . Но в боевом донесении 22-й авиагруппы, второго крыла морской пехоты США о. Мидуэй, отмечено, что повреждения (по одному бомбовому попаданию) получили японский линкор и лёгкий крейсер [1081] .

Третий вариант оценки нанесённых В-17 повреждений представил Нимиц, указав, что из 40 атакованных кораблей два (линкор или тяжёлый крейсер и транспорт) «были повреждены настолько, что выбыли из линии, окутанные огромными клубами чёрного дыма» [1082] . О ещё одном тяжёлом крейсере и транспорте главнокомандующий пишет как о «возможно повреждённых».

Такое разночтение выглядит несколько странным, если учесть, что все три версии основываются на одном источнике – показаниях пилотов. Видно, что Нимиц практически не проверил их, включив в свой доклад. Но уже через год, при подготовке описания сражения за Мидуэй, офицеры военно-морской разведки более тщательно подошли к этому вопросу.

В боевом описании 1943 г. сообщается, что сильный зенитный огонь помешал пилотам точно определить полученные японскими кораблями повреждения, но пилоты уверены, что удалось повредить крейсер и транспорт, ещё один крейсер, возможно, получил бомбовое попадание в корму [1083] .

Только после окончания войны американские военные выяснили, что никаких повреждений японским кораблям 9 В-17 не нанесли. В показаниях комиссии по изучению стратегических бомбардировок США капитаны Такахиса, Кавагути, Аоки, Ватанабэ единодушно отметили, что бомбовых попаданий не было [1084] . Переведённый и изданный в 1947 г. отчёт адмирала Нагумо о сражении полностью подтвердил эти свидетельства [1085] .

Капитан 1 ранга М. Футида в своих послевоенных мемуарах констатирует, что «попаданий не было, и транспорты продолжали движение» [1086] . Но, несмотря на эти данные, и в современной историографии иногда встречаются описания первого нападения на японские корабли, в которых В-17 добиваются одного или нескольких бомбовых попаданий [1087] .

Установленные подробности первой атаки быстро вошли в историографию. Так, в выпускной работе майора А. МакКензи 1948 г. удар стратегических бомбардировщиков 3 июня 1942 г. охарактеризован как безрезультатный [1088] . С. Морисон пишет, что «в действительности самолёты попаданий не добились» [1089] . Г. Прандж назвал все атаки 3 июня «малорезультативными», а про первую иронично написал: «Когда шум боя стих, выяснилось, что ни одна из сторон не пострадала» [1090] .

Таким образом, в течение 1942–1946 гг. оценка результатов первой атаки прошла путь от констатации существенного успеха (так можно расценивать данные о повреждениях 2 линкоров силами всего 9 самолётов) до утверждения об отсутствии результата.

Но атаки 3 июня не ограничивались налётом В-17. Описание и оценка американскими военными действий второй ударной группы практически во всех документах одинаковая. В боевом журнале авиабазы Мидуэй зафиксировано, что в «21.25 4 PBY, ведомые лейтенантом Ричардсом, ночью атаковали транспорты противника торпедами» [1091] . Точно так же состав группы Ричардса оценивают адмирал Нимиц [1092] , капитан Симард [1093] , адмирал Шерман [1094] . Японские документы подтверждают, что в ночь с 3 на 4 июня их транспорты подверглись торпедной атаке летающих лодок [1095] .

Результаты действия 4 «Каталин» в боевом журнале авиабазы отмечены уже как события 4 июня. В 2.43 в журнале сделана запись: «Атака завершена, попадание в большой транспорт» [1096] . Капитан Симард в отчёте от 18 июня 1942 г. упоминает лишь факт атаки, без достигнутых результатов [1097] .

Наиболее детальное (в боевых документах 1942 г.) описание ночного авианалёта представил Нимиц: «Между 1.30 и 2.00 ночи 4 PBY обнаружили и 3 самолёта атаковали, возможно, те же силы, что и В-17; 10 или более крупных кораблей в двух колоннах, в сопровождении 6 эсминцев. Двум самолётам удалось подойти незамеченными, и каждый поразил транспорт. Эта ночная атака «Каталин» – храбрый, исторический подвиг. Примерные результаты: один транспорт потоплен, другой серьёзно повреждён» [1098] .

В описании сражения, сделанном военно-морской разведкой в 1943 г., итоги атаки оцениваются более скромно: «Результаты задания были неопределённые, но один или два транспорта или грузовых судна, возможно, были повреждены» [1099] . Этот вариант больше соответствует действительности, чем описание Нимицем подвига летающих лодок. Повреждён был танкер «Акебоно-Мару» [1100] , на котором было убито 11 и ранено 13 человек, но «повреждения самого судна оказались незначительными», как свидетельствует капитан 1 ранга Футида [1101] .

Подобные расхождения в оценке ущерба от второй атаки на японские корабли можно объяснить тем, что с Мидуэя передали в штаб Тихоокеанского флота о двух повреждённых кораблях противника [1102] . Хотя в документах авиабазы Мидуэя есть записи только об одном попадании [1103] .

Видно, что в оценке данного соприкосновения с противником Нимиц исходил из неверных данных, что неминуемо повлекло за собой неверные оценки всего первого дня боёв. Главнокомандующий характеризует результаты 3 июня следующим образом: «Один тяжёлый крейсер повреждён, другой получил лёгкие повреждения; один транспорт серьёзно повреждён, другой – легко» [1104] .

Эта неверная исходная информационная база в определении итогов первых контактов с японцами будет иметь далеко идущие последствия как для формирования оценок военных (что видно на примере описаний сражения, сделанных в 1943 г.), так и для общественного мнения.

До начала главного сражения 4 июня американские ВВС Мидуэя предприняли попытку ещё одного удара по японским кораблям – силами стратегических бомбардировщиков. Оценки количества задействованных самолётов идентичны во всех источниках – 16 В-17 [1105] . Но ещё до того, как американские бомбардировщики достигли цели, началось основное сражение.

Предваряя его характеристику и оценку, адмирал Нимиц в своём отчёте написал: «Японские главные ударные силы в составе 4 авианосцев так и не были обнаружены 3 июня. Ещё один авианосец, как докладывали, был замечен вместе с силами к западу от Мидуэя, но контакт не подтверждён. Возможно, что у японцев было 5 авианосцев у Мидуэя» [1106] . Это обстоятельство является и главным итогом 3 июня: американским самолётам не удалось обнаружить соединение Нагумо, что напрямую отразилось на поведении американских военных утром 4 июня, а это, в свою очередь, существенно повлияло на формирование первых оценок сражения этого дня. Поэтому информация об обнаружении японских авианосцев вошла практически во все американские документы. В боевом журнале авиабазы Мидуэя в 5.45 сделана запись: «Много вражеских самолётов направляется к Мидуэю» [1107] . Причём, понимая всю важность данного сообщения, дежурный офицер указал, как оно было передано: открытым текстом на английском.