Чтение онлайн

Во-первых, уже 7 июня военные США признали некоторые ошибки, допущенные в проведении воздушных ударов: пикирующие бомбардировщики по решению командира группы отказываются от самого эффективного метода атаки надводных кораблей; у группы Хендерсона отсутствует истребительное прикрытие [1158] .

Во-вторых, в документе не наблюдаются попытки героизации данной атаки. Указано, что самолёт Хендерсона был тяжело повреждён, но никакой авианосец противника он не таранил [1159] .

Эти обстоятельства позволяют предположить, что к оценке действий ударных самолётов офицеры корпуса морской пехоты подходили сразу после сражения более взвешенно и объективно, чем к описанию действий своих истребителей. Возможно, это объясняется оценкой результата атаки группы Хендерсона. «Японский авианосец получил два прямых попадания и два близких разрыва. Было видно, что корабль загорелся, и клубы чёрного дыма окутали его» [1160] . Подобная оптимистичная оценка не соответствовала реальности: пилоты 241-й эскадрильи попаданий в «Хирю» не добились, потеряв 6 своих самолётов [1161] .

Главная проблема образа сражения за Мидуэй в отчёте дежурного офицера 22-й авиагруппы – нарушение хронологии действий – была устранена в докладе адмирала Нимица от 28 июня 1942 г., где все описания атак американских базовых самолётов на соединение Нагумо выстроены в правильном порядке и снабжены новыми оценками.

Первыми у главнокомандующего описываются действия 4 бомбардировщиков В-26 и 6 торпедоносцев TBF, которые совершили «около 7.10 наиболее храбрую атаку на два авианосца противника» [1162] . В отчёте адмирал Нимиц не указывает, что командовали данными группами капитан Коллинз и лейтенант Файберлинг [1163] . Но подробно останавливается на оценке нанесённого ими ущерба: «Выжившие пилоты не имели времени наблюдать результаты атаки, но сходятся во мнении, что, как они полагают, вероятно, одна торпеда попала» [1164] . Нельзя не заметить сходства между данной оценкой Нимица и той, которую он дал действиям истребителей морской пехоты в битве над Мидуэем.

В обоих случаях подход главнокомандующего Тихоокеанским флотом выглядит как сверхосторожный: он не высказывает собственное мнение, не пишет категоричные фразы, а лишь ссылается на показания пилотов, при этом настойчиво давая понять начальству, что данное мнение основывается только на предположениях, более того – на вероятных предположениях.

Помимо этой особенности, текст доклада Нимица о действиях первой ударной американской группы самолётов при Мидуэе позволяет более полно определить источники, которыми оперировал главнокомандующий при подготовке итогового отчёта. Весьма вероятно, что он использовал различные коммюнике штаба Тихоокеанского флота периода 6–8 июня, которые публиковались в прессе [1165] . Получается, что для создания общего доклада высшему начальству флота Нимиц привлекал материалы, предназначенные для прессы и широких слоёв общества. Это радикально отличается от стиля и методов работы Киммеля при подготовке отчётов о Пёрл-Харборе, как и от работы самого Нимица над итоговым докладом о нападении 7 декабря.

Зато американские потери в данной атаке Нимиц описывает без использования осторожно-сдержанного тона: «2 из 4 В-26 не вернулись; из 10 TBF вернулся 1» [1166] . Весьма показательно, что главнокомандующий Тихоокеанским флотом никак не объясняет начальству причины столь высоких потерь и таких низких результатов.

Только по потерям торпедоносцев TBF Нимиц даёт очень краткие комментарии: «Хотя TBF является хорошо защищённым самолётом, очевидно, что он не может пройти через воздушный патруль без прикрытия истребителей» [1167] . Это можно расценить как намёк на непрофессиональные действия командующих армейской авиацией и самолётами морской пехоты на Мидуэе, которые отправили в первый рейд на авианосцы Нагумо торпедоносцы без прикрытия [1168] .

Но прямых обвинений Нимиц не делает, а пытается показать, что данная истина (ударным самолётом необходимы истребители сопровождения) открылась американским военным (в том числе и самому главкому) только после завершения битвы 4–6 июня 1942 г.

Следующей по хронологии в описании Нимица идёт атака самолётов Хендерсона: «В 7.55 группа из 16 пикирующих бомбардировщиков морской пехоты предприняла храбрую атаку против одного из авианосцев ударных сил. Самолеты были получены недавно для обучения бомбометания с пикирования, поэтому командир выбрал менее эффективный и более опасный метод атаки, какой позволяла низкая подготовка пилотов. Его и ещё 7 самолётов были сбиты истребителями противника. 8 самолётов, которые вернулись, были сильно повреждены, один из них имел 210 пробоин. Их цель, вероятно, "Сорю”, получил 3 попадания, на нём возник пожар» [1169] .

Данное третье описание американской атаки имеет несколько явных общих моментов с первыми двумя из отчёта Нимица: во-первых, все атаки главнокомандующий неизменно характеризует как «храбрые»; во-вторых, во всех описаниях Нимиц значительное место уделяет демонстрации конкретных проявлений обозначенной храбрости; в-третьих, результаты действий и потери описываются самыми общими словами; в-четвёртых, причины неудач не анализируются, а часто даже и не называются.

Интересно, что главнокомандующий определяет японский авианосец как «Сорю», однако в отчёте командира эскадрильи VMSB-241 от 12 июня 1942 г. указано: «Цель была очень большая, возможно авианосец типа "Kara”» [1170] . В 1943 г. военные поддерживали данные первого отчёта, а не информацию Нимица [1171] . После войны, когда обнаружатся новые детали атаки Хендерсона, выяснится, что большая часть самолётов атаковала «Хирю», а три – «Ката» [1172] . Но все без какого-либо результата.

Важно, что в последующие послевоенные годы данная Нимицем (вслед за показаниями пилотов) оценка результатов действий группы Хендерсона прочно закрепится в официальных документах. В описании сражения за Мидуэй 1943 г. количество попаданий ещё чуть-чуть подрастёт: «Бомбы сбрасывались на авианосец с 500 футов и менее. Было замечено три прямых попадания и несколько близких разрывов» [1173] . Только за год эволюции этой оценки из неё исчезло слово «вероятно», и предположение Нимица превратилось уже в утверждение.

Основные источники, которые использовал Нимиц для характеристики данной атаки (отчёты командующего авиабазой острова Мидуэй [1174] , командующего 22-й [1175] авиагруппой и командира эскадрильи VMSB-24 [1176] ), лишены перечисленных выше особенностей и отличаются весьма тщательным и подробным анализом причин высоких потерь и низких результатов. Следовательно, мы можем с большой долей вероятности утверждать, что обозначенные выше черты придал докладу сам Нимиц, не идя вслед за каким-либо другим документом.

Мы можем даже наблюдать обратный процесс: главнокомандующий выбирает из представленных ему донесений лишь самые общие факты, а оценки и характеристики отбрасывает. Ещё раз подчеркнём, что подобный стиль работы существенно отличается от стиля и методов работы Киммеля над итоговым отчётом о нападении на Пёрл– Харбор. А главное, отличается и от методов работы самого Нимица над докладом о действиях 7 декабря 1941 г., в котором главнокомандующий заимствовал у Киммеля не только оценки, но и целые фрагменты текста. В отчёте о Мидуэе от 28 июня 1942 г. Нимиц самостоятельно создаёт образ сражения, а документы подчинённых использует только как информационные источники.

Из этих особенностей складывается общая концепция его отчёта о сражении за Мидуэй: это не анализ хода и характера битв, и даже не её описание (как, например, доклады Нимица, Киммеля и Нокса о нападении на Пёрл-Харбор), а краткое резюме всех представленных главнокомандующему до 28 июня 1942 г. донесений и отчётов, подобранных для создания нужного Нимицу образа сражения. И здесь (в создании образа) адмирал действует полностью самостоятельно, поэтому чаще пересказывает, интерпретирует источники, а не цитирует их.