Чтение онлайн

– Ну, что он там оклемался уже? – из темноты донесся бас предводителя.

– Нет еще, кажись… – с пыхтением отозвался мужик, тащивший Ивара на себе.

– Водой из ведра окатить, враз прочухается, – предложил кто-то.

– Нет, – отрезал Путята, – допрос с пристрастием до завтра отложим. В яму его давай. Утро вечера мудренее.

Пленника развязали, затолкали в кожаный мешок, и он почувствовал, как его опускают в глубокий каменный колодец. Когда дно было достигнуто, при помощи второй веревки, привязанной в другому концу мешка, его вытряхнули на кучу гнилой соломы и оставили в покое, смачно плюнув вдогонку. Разбойники занялись более интересным делом — разбором и дележом добычи. Вскоре их радостные голоса стали удаляться и зазвучали приглушенно. Очевидно, романтики с большой дороги переместились в пещеру или бивуак на отдых.

Полежав некоторое время неподвижно, Ивар убедился, что возле колодца никого не осталось, перевернулся на спину и открыл глаза. Темнота кругом была кромешная, и только через отверстие колодца высоко над головой виднелся узкий серп месяца. Постепенно глаза стали привыкать к темноте, Ивар поднялся и принялся на ощупь исследовать место своего заточения. Стены были отвесные и довольно гладко обтесанные, выбраться по такой поверхности наверх без веревки нечего было даже и думать. Но что это? Его пальцы коснулись холодного металла, в этом месте в камень было крепко вбито кольцо, к которому крепилась тяжелая цепь, другой конец которой прятался где-то под соломой. Расшатать крепление не получилось, Ивар опустился на колени, потянул за цепь, откинул в сторону охапку соломы и застыл на месте от ужаса. В кандалах, к которым крепилась цепь, была рука человека. Тонкая кисть, больше напоминавшая скелет, обтянутый кожей, была холодна как лед. Пленник, должно быть, умер давно от голода и холода, забытый в этом каменном мешке. Кто знает, возможно, такая же участь ожидает и его!

Долго предаваться горьким раздумьям Ивару не пришлось, сверху послышались чьи-то шаги, и он быстро улегся в прежнем положении. Видимо, разбойники уже успели прилично набраться, потому что походка неизвестного твердостью не отличалась. Он то и дело спотыкался, грязно матерясь, потом обильно облегчился у колодца, швырнул вниз флягу с водой и черствую краюшку хлеба и поспешил обратно.

Ивар подобрал упавшие гостинцы, сложил их у стенки и быстро раскопал своего собрата по несчастью. Мужчина действительно напоминал узника Освенцима и представлял страшное зрелище: запавшие глазницы, впавшие щеки, выпирающие кости ребер, заметные через полуистлевшую на теле рубаху. Конечно же он давно мертв. Разве можно представить, чтобы жизнь еще теплилась в таком теле? Но все же, чтобы убедиться, Ивар приложил свою руку к его шее в месте, где должна располагаться сонная артерия, и вдруг с удивлением почувствовал тонкую ниточку пульса под пальцами.

– Эй, дружище, – позвал он и осторожно приподнял голову этого полу трупа. – Ты слышишь меня?

Веки пленника едва заметно дрогнули.

– Боже мой… – только и смог вымолвить Ивар. – Сколько же ты тут сидишь?

Он соорудил небольшую подушку из соломы и, уложив на нее голову несчастного, поднес к его губам флягу с водой, смочил рот несколькими каплями и дождался, когда тот сделает глоток. Живительная влага оказала на незнакомца благоприятное действие. Он стал подавать явные признаки жизни, и Ивар влил в него маленькими глоточками содержимое всей фляги. Глаза несчастного открылись, и он с благодарностью посмотрел на своего спасителя.

– Пить, – одними губами прошептал он.

– Воды нет больше, – вздохнул Ивар и потряс перевернутой флягой в подтверждение своих слов.

Пленник некоторое время собирался с силами, потом прошептал:

– Там… под камнем… источник…

Сперва Ивар подумал, что тот бредит. Не похоже, чтобы в этом каменном мешке мог быть какой бы то ни было источник, но для очистки совести старательно обшарил противоположный край их узилища. Дно колодца было довольно неровным и действительно в одном месте большой плоский валун можно было попробовать стронуть с места. Поднатужившись, Ивар слегка сдвинул тяжелый камень в сторону, открыв ямку в сырой земле, явно вырытую голыми руками. Маленький ключ родничка тонкой жилкой пульсировал на дне, наполняя небольшой резервуар чистой и сладкой водой. Ивар и сам зачерпнул пригоршню и заново наполнил флягу, которая была выпита гораздо быстрее первой. Несколько раз пришлось ему возвращаться к крохотному спасительному источнику, но в итоге его подопечный почувствовал себя гораздо лучше и даже смог проглотить небольшой кусочек хлеба, размоченного в воде.

Когда стало светать Ивар снова вернул валун на прежнее место, своего соседа укрыл с головой соломой и принялся ждать пробуждения своих захватчиков. Они не заставили себе долго ждать. Как только солнце окончательно взошло над горизонтом, в отверстии колодца показалась помятая бородатая физиономия.

– Аа, гнида, очухался… – недовольно буркнул бандит и побежал с докладом к главарю.

Через несколько минут у колодца столпилось целое собрание.

– Эй, ты! – гаркнул дюжий мужик с окладистой черной бородой. – Ты кто такой будешь?

– Твое какое собачье дело?! – зло буркнул Ивар.

– Да, что с ним церемониться, Путята! – сразу возмущенно загомонили несколько голосов.

– Ясно же, что ведьмин прихвостень, к упырям ехал!

– Только слово скажи, мы его враз на куски порвем! Все скажет, и чего знает, и чего не знает!

– Молчать! – зычно цыкнул Путята. – Гринмару вы вместо сведений, куски предъявлять станете?

И обращаясь к Ивару:

– А ты, гнида, подумай там прежде чем грубить! Эвона там под соломой Молчун лежит! Тоже не слишком разговорчивый был...

– А эльфам вообще о наших делах ни к чему докладывать, – заметил один из его соратников.

– Ты про это им скажешь, когда денег снова просить придешь, – едко заметил главарь.

– Да, мы с этого упыря столько навара сняли, что про них теперь можно надолго забыть!

– Дурак ты, Грабля! Никогда тебе главарем не быть! – грубо заржал Путята в ответ. – За посланца ведьмы эльфы чистоганом кучу золота отсыпят!

– Слышь, ты! – рявкнул в колодец Грабля. – Для чего это Ворон вдруг ведьме понадобился?

– Не твоего ума дело! – крикнул в ответ Ивар, осознав, что он ценный товар, и они скорее сами удавятся, чем пустят его в расход.

Когда он попадет к эльфам, можно будет объяснить все обстоятельства его появления в этом мире. К тому же, если верить собственным видениям, которые до сего момента оказывались чистой правдой, то Гринмар его собственный отец, а король эльфов Вестгейр приходится ему дедом.

– Я гляжу наглости у тебя многовато! – пришел в ярость Грабля. – Ты гляди, мы тебя враз сейчас вытащим и вежливости поучим!

– Давай, попробуй! – подбодрил его Ивар. – Только учти, что я сын Гринмара. Отец меня с посольством к Василисе посылал, она в ответ на его просьбу Ворона к себе призывает. А вы, болваны, за срыв миссии головами ответите!

Рожи бандитов мгновенно исчезли из поля зрения и невдалеке послышался их приглушенные голоса.

– А ну, Грабля, бери его крапчатую и дуй в столицу, что есть духу, – басил Путята, – лично Гринмару про все доложишь! И мухой обратно!

Удаляющиеся звуки торопливых шагов говорили о том, что Грабля поспешил выполнить полученный приказ, а в отверстие колодца снова показалась бородатая рожа Путяты.

– Слышь, ты, а что-то ты на эльфа не шибко похож?

– Я полукровка, дубина!

Сомнения были надежно посеяны в души разбойников, похоже, до возвращения Грабли можно было не опасаться за свою жизнь и здоровье. В подтверждение этого сверху спустилась корзина, полная фруктов, свежего хлеба, мяса, сыра и даже кувшин домашнего вина. Ивар тут же отправил кисть винограда своему соседу под солому и с удовольствием услышал, как брякнули звенья цепи и послышалось смачное чавканье. Угощение пришлось Молчуну явно по вкусу. Весь день до вечера Ивар, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи, понемногу скармливал содержимое подноса своему товарищу по несчастью и не забывал отправлять ему фляги с вином, разбавленным водой, надеясь, на значительное улучшение его состояние. Все-таки помощник в любом деле пригодиться, да и ему искренне было жаль несчастного, доведенного до такого ужасного состояния. Сверху происходила какая-то суета, но он не особенно вникал, занятый своими более насущными проблемами. На закате дня в лагере воцарилась подозрительная тишина. Казалось, все захватчики вдруг разом уехали по неотложным делам.