Чтение онлайн

– Спасибо, – пролепетала Ясинка, поспешно утирая свои слезы.

Надежда на спасение с новой силой засияла перед ней. Она сама не заметила как оказалась в светлой просторной комнате с колоннами. Ослик остался ждать у входа с большой охапкой душистого сена в награду за долгое путешествие, а бабушку пересадили в мягкое кресло на колесиках и омыли ее лицо губкой, смоченной в каком-то целебном эликсире. Ясинке тоже принесли таз с водой, где плавали белые лепестки роз, чтобы смыть грязь с лица и шеи. Как только она закончила приводить себя в порядок, ей вручили кресло-каталку с бабушкой и проводили к высоким резным дверям.

– Его светлость князь Олаф ожидает тебя, – шепнул ей на ухо распорядитель и распахнул створки.

Ясинка втолкнула каталку с бабушкой в огромный светлый зал, шагнула следом и замерла в восхищении. Никогда она не видела убранства прекрасней! Тонкие белые колонны, увитые плетями белых роз, держали на своих резных капителях расписной полупрозрачный купол, сквозь который струился волшебный мягкий свет, и в лучах этого света сидел ОН. В снежно-белых одеждах, расшитых серебряными листьями ивы, длинные золотистые волосы стянуты на челе обручем с чеканным рисунком роз, голубые как небеса глаза чисты и отрешены от всего мирского. Он казался прекрасным божеством в грязном грешном мире людей. Ясинка сразу почувствовала себя страшно неловко в своем старом замызганном платье и растрепанными грязными волосами. Все заранее подготовленные слова как-то разом улетучились из ее головы, и она могла только молча созерцать это чудесное существо, сгорая от божественного трепета и неземной любви к нему.

– Говори, дитя, – ласково обратился к ней Олаф, – какая беда привела тебя к моему порогу?

На ступеньках у кресла наместника сидел юный как мальчик эльф, играя опавшими лепестками роз.

– Я никогда не понимал тебя, Олаф, – вполголоса обратился он к своему господину по-эльфийски, – что заставляет тебя принимать этих немытых аборигенов и выполнять их идиотские просьбы?

– Нам надо создавать ореол божественности вокруг нашего народа. Аборигены должны преклоняться перед нами, только так мы можем сохранить контроль над агрессивной, бесноватой и продуктивно размножающейся людской популяцией, – также вполголоса заметил Олаф и поднялся со своего кресла.

Неторопливо и с достоинством он спустился со своего пьедестала к оробевшей просительнице. Его нежные пальцы ласково коснулись заплаканного лица девочки.

– Не стесняйся, милая, – ободрил он ее, – столько много людей ждет моего внимания снаружи, давай не будем тянуть время. Чего ты хочешь? Какая беда привела тебя сюда?

Сердце Ясинки забыло как надо биться, так прекрасно показалось ей это мгновение, но все-таки она собрала всю свою волю в кулак и выпалила:

– О, божественный господин, я пришла сюда только с одной целью — помочь моей больной бабушке! Прошу, вылечи ее!

– Как будто мы способны отменить время и вылечить старость! – саркастически хмыкнул юный эльф на ступеньках, продолжая играться с лепестками. – Как ты будешь выкручиваться, божественный господин?

Вместо ответа Олаф открыл шкаф и достал оттуда пузырек с мерцающей жидкостью.

– Прими от меня этот фиал, милая, – сказал он. – Это снадобье принесет облегчение от страданий твоей бабушке.

– Очень мило, – прокомментировал по-эльфийски его спутник, – быстро убить старушку, чтобы облегчить жизнь сиротке…

– Заткнись, Эгилл, – с той же ласковой интонацией бросил ему Олаф, с нежностью вкладывая склянку в руки старухи.

Чудесный дар мгновенно подействовал на больную женщину. Глаза ее прояснились, морщины разгладились, и с волос ушла седина. В мерцающем свете волшебного фиала перед восхищенной Ясинкой сидела молодая, полная сил красавица, которой когда-то была ее любимая бабушка. Не помня себя от радости, девочка бросилась ей на шею, но дорогой образ растаял искрящимся туманом в ее руках. Ничего не понимая, со слезами на глазах она обернулась за разъяснениями к Олафу.

– Не волнуйся, милая, – успокоил он. – Твоя бабушка отправилась собирать розы в садах благословенной земли. Поверь мне, она сейчас счастлива там, где сами боги заботятся о ней. Расскажи мне о себе. Что ты умеешь делать?

– Бабушка научила меня многому, – зачарованно проговорила девочка. – Я умею прясть, вышивать, танцевать, готовить вкусные яства, чтобы понравиться своему будущему мужу…

– У тебя замечательная бабушка, – ободряюще улыбнулся Олаф.

К тому моменту Ясинка не видела ничего кроме ясных глаз светлого князя, и ничто на свете не имело для нее большего значения, чем оказаться чем-либо полезной этому божественному созданию. Если бы он приказал ей сейчас броситься вниз головой с крепостной стены она с радостью выполнила бы этот его каприз, лишь бы только он был счастлив в этот момент. Но тут их идиллию прервал резкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, створки распахнулись, и в зал стремительно ворвалось еще одно божественное создание, изрядно покрытое дорожной пылью.

– Олаф, мы полостью в дерьме! – сообщил по-эльфийски вновь прибывшей посланник.

– Что случилось? – не меняя тон, так же по-эльфийски спросил наместник.

– Ночью в Драконьем ущелье люди Рассула снова ограбили караван. Анлаф убит, все золото захвачено разбойниками. Это уже третий караван за месяц! Нам нужно принимать какие-то меры.

Глаза Олафа потемнели от гнева, и рука стиснула рукоятку кинжала на поясе, так что побелели костяшки пальцев.

– Этого не может быть! – простонал он. – Анлаф — один из первородных! Как это возможно, что он был уничтожен?!

– Дикари не ведают различий, – с тяжелым вздохом сообщил посланник. – Им что человек, что эльф, все одно какой эпохи… убьют любого, чтобы получить доступ к золоту!

– Эти твари не достойны того, чтобы жить, – сквозь зубы процедил Олаф, бросив неприязненный взгляд на Ясинку, взволнованно следящую за каждым его движением влюбленными глазами. – Уберите эту дурочку с глаз долой! Пусть вышивает гобелены на фабрике в нашу честь!

Девочку, подхватили с двух сторон под руки и увели прочь. Больше никто и никогда не вспоминал ее имени или имени ее бабушки, ради которой она проделала столь долгий и опасный путь.

– Мы не можем себе больше позволить потерь! – горько заявил Олаф, когда девочка скрылась из вида за дверями. – Пусть аборигены сопровождают караваны, мы будет платить втрое против прежнего за их услуги. Никакое золото этого мира не способно окупить смерть первородных эльфов! Больше не должно быть нашего присутствия в этих конвоях, теперь мы будем только тренировать аборигенов для сопровождения золота до границы. Все потери должны нести люди! В конце концов, это людская алчность развязала войну в этом регионе! Мы освободили их от тирании дракона, кто мог подумать, что это приведет к таким результатам! Наберите отряд верных нам людей для следующей отправки, усильте охрану караванов.

– Будет исполнено, князь, – поклонился ему в ответ гонец.

– Это золото — наше благословение и наше проклятие, – вполголоса прошептал Олаф. – Уже выросло целое поколение людей без дракона, а в стране с каждым годом только все больше процветает воровство, насилие и нищета. Им дали свободу, а они понимают ее как вседозволенность.

– Они привыкли быть рабами, мой князь! Им неважно, кто будет их следующий господин: дракон Тахир или светлый князь Олаф или царь Кощей из три девятого государства. Им важно только одно, чтобы он обладал реальной силой, способной принести порядок в их ничтожное существование! Только если они будут жить в достатке и сытости, только тогда они пойдут за любыми нововведениями, примут любую свободу, не вдаваясь в подробности, что реально стоит за красивыми словами.