Чтение онлайн

Гитлер стал объяснять Боку, как устарела и не нужна народу та эстетика, где понятие красоты разделено е понятием силы. Он вспомнил затем, как и его не оценили сторонники догм искусства, как прогнали из Венской художественной академии, но теперь эти же профессора, осознав косность и заблуждения, называют себя учениками фюрера.

"Имея власть, - усмехнулся Канарис, - легко заставить поверить, что ты наделен и художественным вкусом, и достоинствами, которыми никогда не обладал..."

Разглядывая эскиз, Гитлер добавил громко и таким голосом, в котором адмирал почувствовал наигранное возбуждение:

– После войны я сразу буду просить народ отпустить меня со всех постов. Я уйду в частную жизнь, куплю маленький домик под Линцем и займусь наконец-то живописью.

II

Спустя два часа Канарис ехал к фронту. Запорошенные снегом леса тянулись по обе стороны дороги.

Машина адмирала, бронетранспортеры охраны словно неслись в холодную, укрытую зимним туманом бескрайнюю даль. Там, где лес подходил к шоссе, фанерные щиты предупреждали: "Achtung! Partisanen!"["Внимание! Партизаны!" (нем.)] Эсэсовские патрули с танками охраняли мосты. В одной наполовину сгоревшей деревне, за Вязьмой, адмирал увидел казненных. Шесть человек висело на перекладине. Среди них была женщина. Ветер раскачивал ее, и голые синие ноги точно шли по воздуху. Офицер разведки, сопровождающий адмирала, сказал, что партизаны тут захватили грузовик и много винтовок. Канарис уткнул подбородок в теплый воротник шинели.

Ему хотелось заново осмыслить все, подвести какой-то итог. "Наши войска оторваны от баз, - размышлял он.
– Мы захватили территорию, а позади остается непокорный народ. И близится ужасная народная война, где нет фронта и бессильно любое военное искусство. Это как борьба со сказочным чудовищем: отрубишь голову - вырастут пять. Наших солдат будут убивать оружием, изготовленным германскими заводами. В тылу России не возникают беспорядки. Диверсии причиняют ущерб, но это словно укусы комаров медведю. Если у русской армии очень трудное положение, то наше станет еще труднее. Ошибка здесь не в планах, а в чем-то большем..." Мысленно адмирал представил систему государства. В грубой схеме она выглядела, как тяжелая, многослойная пирамида чиновничьих слоев. Эти люди, заполучившие привилегии, сотворили из Гитлера кумира, ибо народу для повиновения нужен кумир. Да и сам он тоже лишь частичка этой пирамиды власти. Значит, надо быстрее освободить место кумиру, способному договориться с Англией.

"И главная ошибка, - подумал он, - это, видимо, неизбежная ошибка, когда реальность подгоняется к теоретическим представлениям, а не теоретические представления к реальности".

– Это верные данные, Брюнинг, что противник не имеет крупных резервов?
– спросил адмирал.

– Только формирования из рабочих, - ответил моложавый, стройный, как и фельдмаршал, но с ярким румянцем щек, подполковник.
– Это необученные части.

Генералу Жукову пришлось бросить на фронт курсантов артиллерийских училищ.

– Жуков большой любитель контрударов, - заметил Канарис.

– И обходных маневров, господин адмирал.

– Да, да, - согласился адмирал.
– Окружение японской армии у Халхин-Гола...

– Я позволю себе напомнить, что тогда у русских было значительное превосходство.

– И они еще обманули японскую разведку. Вы же находились там, Брюнинг, корреспондентом газеты, - сказал адмирал так, будто лишь теперь вспомнил.
– Смотрите, чтобы не обманули здесь и нас.

– Мы контролируем железные дороги в их тылу, - улыбнулся Брюнинг.
– Они гоняют пустые эшелоны и хотят создать видимость переброски крупных частей.

А на станции Раменское через день выгружается одна и та же артиллерийская бригада.

– Что вы думаете об этом?
– спросил Канарис.

– У русских мало юмора. Такой видимостью Жуков пытается отсрочить наше наступление.

– Кто передает сведения?

– В-П... Лейтенант Штрекер.

– Представьте его к награде.

– Что-то случилось, господин адмирал, - второй офицер с погонами капитана, сидевший за рулем, беспокойно оглянулся.

Канарис уже видел и сам на дороге тупоносые грузовики, бегущих цепью солдат. Из леса доносилась частая автоматная трескотня. Бронетранспортер впереди остановился, закрывая кормой легковую машину.

– Узнайте, Брюнинг, - сказал адмирал, - неужели партизаны?

Брюнинг распахнул дверцу и легко выскользнул из машины. Канарис глядел на лес. Оттуда, проваливаясь в снегу, группа солдат в темно-синих шинелях тащила к дороге убитых.

– Так здесь итальянцы!
– воскликнул он.

– Фельдмаршал использует гвардию дуче как охранные войска, - заметил капитан, сидевший у руля, и его невыразительное, будто стертая монета, лицо язвительно покривилось.
– Только называются солдатами, а удирают еще до атаки русских...

– Не забывай, Фриц, - мягким тоном отозвался Канарис, - что с такими солдатами Цезарь побеждал всех...

А как здесь думают насчет русских?

Капитан Фриц Крамер был одним из тех людей, которые выполняли самые доверительные поручения адмирала. Поэтому говорить они могли только наедине.

– Москва будет крутой горкой, - сказал Крамер.

– Почему же? Бок имеет пятьдесят одну дивизию и полторы тысячи танков.

– Я беседовал с генералом фон Тресковым...

– Вот как!
– отозвался адмирал.

– Если нам и удастся обойти Москву, то растянутость фронта превысит наши возможности. Генерал обеспокоен тем, что в Берлине мало думают о возможностях.

Взгляд Канариса оставался мягким, добродушным; и ничто не выдало сразу возникшего интереса.

– Да, Фриц, - сказал он, - практика быстро исправляет наши иллюзии, но лишаться иллюзий трудно. Вот что и ведет к большим катастрофам. Глупых людей слишком много на земле, чтобы с ними бороться. Можно, правда, использовать глупость, уверяя, что в ней скрыта истина.

По лицу капитана адмирал заметил, что тот ничего не понял, хотя и силился выразить глубокомысленную догадку. Высказанные же Канарисом фразы были завуалированным, искаженным отражением его мыслей о том, что в Берлине сидят не очень умные деятели, но и адмирал и все генералы находятся с ними в одной колеснице. Поэтому здесь, в России, им всем нужна победа любой ценой, ибо в случае поражения никто не уйдет от гнева масс и ответственности за это поражение.

Они замолчали, так как подходил Брюнинг. Капитан торопливо развернул газету.

– Это не партизаны, господин адмирал, - доложил Брюнинг.
– Регулярная часть. Но всего десять или пятнадцать штыков. Итальянцы блокировали лес, только русским опять удалось вырваться. Захвачен пленный.

– Мне бы хотелось допросить его, - сказал Канарис.
– Где найти переводчика?

– Это легко... Крамер владеет русским языком.

– Ах вот как!
– улыбнулся адмирал.
– Не сочтите за труд, капитан...

III

Итальянские солдаты угрюмо разглядывали немцев.