Чтение онлайн

– Как пленного взяли?
– спросил Невзоров.

– Да сам он и взял, - ответил капитан.
– Молодчага парень!

– Наступали они, - проговорил Шубин.
– А мы в контратаку. Элементарно.

Француз напряженно следил за их лицами, очевидно пытаясь угадать, что говорят и как решится его судьба.

Острый кадык его дергался, будто, не раскрывая рта, он поспешно глотал что-то.

– Меня интересует, - сказал Невзоров, - где перехватили наших? Сколько было там генералов?

Шубин, растирая толстым пальцем лоб, начал медленно строить фразу. На шее у него висел автомат, за брезентовым поясом торчала граната. И лишь то, как он растирал лоб, напоминало прежнего чудака-студента.

– Je veus supplio! [Я вас умоляю! (франц.)] - воскликнул пленный и стал что-то быстро объяснять.

– Говорит, что не знает... Слышал об этом... И еще:

можно ли наказывать за то, чего не совершил он... Справедливость должна быть выше... предубеждений, - коротко перевел Шубин и спросил у Невзорова: - Давно из Москвы?

– Часа три.

– Сила! И Галицыну видели?

– Нет, не видел, - сухо проговорил Невзоров.
– Что ж, капитан, с этим "языком" бесполезно терять время. Куда его денете?

– Мыслишка есть, чтобы отпустить, - хитро щурясь, сказал капитан.
– В целях культурно-массовых общений... Утихнет немного, и отведем его за передок.

И будь здоров.

Невзоров понял, что решило так более высокое начальство, имея определенную цель. Но было странно думать, как пленный уйдет назад, где ему вручат автомат или огнемет. И главное, ни у капитана, ни у Шубина это не вызывает протеста.

– Что ж, - сказал он, хмурясь.
– Идемте, капитан.

V

У оврага разорвались два снаряда. Потом на склоне холма, заслоняя небо, метнулись черные султаны дыма.

Невзоров едва успел спрыгнуть в траншею.

Позиции, хорошо видимые раньше, окутало завесой гари; казалось, и воздух там стал черным. А с юга плыли немецкие самолеты в белых облачках разрывов. Гул их моторов даже не был слышен.

Командарм теперь надел каску и в бинокль разглядывал "юнкерсы". Штабной полковник занял его место у телефонов.

– Танки на стыке прорвались, - доложил он.

– А, черти!
– сказал командарм.
– Нашли лазейку... Выдвигайте артиллерию.

– "Тополь"... "Тополь"!
– закричал полковник в трубку.
– Гости с коробочками идут. Увидел? Выдвигай музыкантов на прямую дорожку. Что гостей считать? Лишь бы огурцов у тебя хватило...

Этот нехитрый шифр, ясный любому, но упорно используемый для телефонных разговоров, чтобы враг, который сумеет подслушать, не догадался, означал:

танки где-то на стыке миновали рубеж, идут далее и замаскированной батарее приказано встретить их. Лица командиров, стоящих здесь, обрели выражение тревоги.

Невзоров пытался увидеть что-либо в дымной завесе, а там лишь блестками клубились огни. На этот же дым "юнкерсы" высыпали бомбы. Полковник то и дело сообщал командующему об атаках танков на разных участках.

– 322-й полк обошли...

– Пленного на участке 133 взяли. Мотодивизия СС "Райх" атакует...

И Невзоров догадался, что немцы осуществляли искусный тактический прием, рассчитанный штабами до минут: одновременный удар артиллерии, бомбардировщиков и танков. Он мысленно поразился четкости развития этого удара.

– На участке 17-го полка глубокий прорыв, - доложил полковник. Полосухин сообщает: 32-ю дивизию рассекли...

Кто-то сказал, что пора двинуть резерв - танковую бригаду, оставленную на крайность, ибо крайность уже наступила. Лелюшенко молчал, покусывая губу и не опуская бинокля.

В двух километрах от наблюдательного пункта выкатывали на огневую позицию противотанковые пушки. А сверху к ним устремились "юнкерсы". Пелена дыма немного раздвинулась, образовался коридор, где было и горящее село и двигалось множество низеньких танков. От них летели цветные ракеты - сигналы авиации.

– "Тополь".. "Тополь"!
– закричал полковник осевшим голосом - Видишь?.. На деревню смотри.

В этот же момент появился запыхавшийся полковник - интендант с мотоциклетными очками на фуражке - и торопливо начал докладывать командарму о вагоне овса, который разгружают.

– Какой овес?
– изумленно перебил командарм.
– Вы что?

– Для лошадей. Этот не гнилой .. Сам ел, как вы приказали!

Капитан-разведчик около Невзорова точно подавился смехом. Лелюшенко, должно быть, наконец вспомнив, что приказывал этому интенданту, только махнул рукой и отвернулся. Интендант отошел.

– Что вы, Никодим Федотыч, - весело сказал капитан - Еще овес?.. Танки вон.

Интендант хлопнул себя ладонью по красной шее- Танки что... А этот овес у меня вот где!

Танки быстро увеличивались в размерах и, как бы сбрасывая остатки дыма, четко проявлялись на заснеженном поле. "Юнкерсы" пикировали с вибрирующим гулом моторов и ревом сирен.

– Двадцать пять танков!
– крикнул наблюдатель.
– Шесть остановились. Горят!

– Молодец, - сказал полковник.
– Ох, молодец!

Железные нервы. Воюет как бог!

– Что у Полосухина?

– Держится, - ответил полковник.
– Держится 32-я.

Эта 32-я сибирская дивизия прикрывала шоссе на Москву, и там будто горела, дымилась земля на всю глубину обороны. Но вдруг полковник доложил:

– У Полосухина фланг смяли...

Невзоров увидел, как из жерл танковых пушек вырвались бледные лоскуты огня. И мгновенно оглушительный треск разрывов свалил его. В долю секунды пересох рот, казалось, треск вонзился с затылка.

– Сигнал танковой бригаде!
– распорядился командарм.

Невзоров уже встал, комкая фуражку. Никто и не глядел на него. Капитан тормошил сидящего интенданта, у которого изо рта и ноздрей текла кровь, а лицо обрело неестественно бурый цвет. Взрывная волна оказалась гибельной при его полнокровии.