Чтение онлайн

– А полиция? – с ужасом прошептала Гута.

– Полиция? – Старая Эллин пожала плечами. – Полиция, разумеется, убийц не нашла. Никто из соседей ничего не ви– дел. – Она разломила печенье. – У полицейских тоже есть де– ти. Некоторые из них болеют. Поэтому полицейских вполне мож– но понять… Говорят, на Третьей улице существовал тайный Комитет по защите детей от влияния Зоны.

А ведь она вовсе не испытывает к Мартышке жалости, со– образила вдруг Гута. Зачем же она ходит в наш дом? Может, она тоже член какого-нибудь тайного Комитета?.. По защите детей от Мартышки?..

Сердце Гуты тревожно сжалось.

Какое счастье, что в нашем старом доме ни с кем из со– седей не случилось ничего необычного, подумала она. Какое счастье, что мы так вовремя оттуда уехали! Потому что я бы не удивилась, если бы необычное случилось… Как она сказа– ла? Грехи родительские произрастают в детях… Вот только знать бы заранее, грешим мы или нет? Но больше я никогда не пожелаю, чтобы Мартышка стала обыкновенной девочкой.

Старая Эллин, задумавшись, приканчивала вторую чашку. На улице вновь зашумела машина. И вновь, вопреки Гутиному страху и Гутиной надежде, проехала мимо. Телефон и дверной звонок хранили бездушное молчание.

– Я ведь зачем к вам заглядываю… – сказала вдруг со– седка. – Старик-то ваш неживой бродит туда-сюда. Может, ког– да и Стефана моего с собой приведет. Лишь разочек бы уви– деть. Хотя, говорят, возвращаются только те, кого похоронили по-божески…

Она посмотрела Гуте в глаза – сплошное ожидание на ли– це. Ни страха, ни надежды в нем не было. Такое лицо никак не могло принадлежать члену тайного Комитета по защите детей от Мартышки, и потому Гута сказала:

– А что, возьмет и приведет! Ведь нам с Рэдом и в голо– ву не приходило, что папаня вернется…

Они выпили еще по чашке. И еще. Машины мимо дома больше не проезжали, и вокруг было тихо. Как в могиле.

А, уходя, старая Эллин сказала:

– Душу свою не терзай. И нервы мужу не трепли. Терпи, раз уж за сталкера вышла. И Богу молись. Я-то не молилась, не верила тогда. Уж потом… Может, Бог-то меня и покарал.

Гута молча заперла дверь.

Всю ночь она промаялась в ненавистной тишине. Утром зашла к Мартышке. Дочь тут же проснулась, подняла голову, глянула на мать невидящим взором.

– Доброе утро, Мария! – сказала Гута, привычно не ожи– дая ответа.

– Я спала не в сказке, – произнесла вдруг Мартышка. Словно проскрипела ступенька на лестнице.

– Так не говорят, – заметила Гута, с трудом сдерживая желание погладить дочь по голове: от этой ласки шерсть у Мартышки вставала дыбом, и Гуту било электрическим током. – Надо говорить: «Сказка мне не снилась».

– Я спала не в сказке, – упрямо проскрипела Мартышка. И отвернулась.

Гута, высоко задрав подбородок – чтобы сдержать слезы,

– на цыпочках вышла из детской.

А через полчаса возле калитки скрипнул тормозами дол– гожданный Рэдов «лендровер».

3. МАРИЯ ШУХАРТ, 15 ЛЕТ, АБИТУРИЕНТКА

Мария отложила ложку и вздохнула.

– Пиццу будешь? – спросила Гута, потому что дочь часто ограничивалась лишь супом да зеленью.

– Буду, – сказала Мария. – Здравствуй, дед!

– Здравствуй, внучка! – отозвался из своей комнаты дед.

– Я подзарядился.

Дед всегда уходил, когда ему становилось трудно гово– рить: Зона не пускала в себя только живых людей и механизмы. Люди на границе Зоны умирали в огне, а их машины взрывались. Мумики же ходили туда-сюда безо всяких проблем.

Впрочем, с дедом было нелегко беседовать и после того, как он приходил с подзарядки, – чаще всего он выдавал всякие прибамбасы. К примеру, про их с Марией жизнь (бабка тоже бы– ла Марией. Вернее, это Мария тоже была Марией). Как будто песни о давно улетевшей жизни могли чем-то помочь внучке. И тем не менее Мария сказала:

– Дед, мне необходим твой совет.

Дед любил, когда она начинала разговор таким образом.

– Слушаю тебя, внучка.

– Дед, как мне жить дальше?

– Ешь пиццу! – Гута, разумеется, их разговор не слыша– ла. – Думать будешь после обеда.

Мария благодарно улыбнулась ей и сказала старо– му Шухарту:

– Дед, для чего я хожу в школу? Для чего мать учит меня всяким женским премудростям? Ведь на мне никто никогда не женится. Неужели я обречена стать второй Диной Барбридж?

Дед, наверное, не знал, кто такая Дина Барбридж. А мо– жет, наоборот, слишком чулково знал. Во всяком случае, выдал он очередной прибамбас:

– Живи, внучка, как живешь. Люби, когда любится. Нена– видь, когда ненавидится. В нужное время Бог подскажет тебе, как надо поступить.

– Бог подскажет? – воскликнула Мария. – Какой Бог?! Вместо Бога у нас в Хармонте теперь пришельцы!

– Не знаю, – сказал дед. – Я много раз был в Зоне. Нету там никаких пришельцев. Просто Бог посылает людям испытание. Да и кто, кроме Бога, мог дать мне новую жизнь?

Дед считал себя живым. И часто говорил о Боге. В насто– ящей же своей жизни он ни в Бога, ни в черта не верил. Для того чтобы топить мастеров и инженеров в купоросном масле, ему ни Бог, ни черт не требовались. Таким он вырастил и сы– на. По крайней мере папка утверждал именно это.

Когда Мария была Мартышкой, папка не наказывал ее. Но едва зверек превратился в девочку, его попытались воспиты– вать привычными для людей методами. После третьей попытки в голову папки сама собой полетела банка с пивом. Мария не бросала ее – лишь захотела бросить… Папка был сталкером. Поэтому успел увернуться. И поэтому же сразу все понял. Он не стал ничего объяснять жене, но больше наказани– ям в семье Шухартов места не находилось…

Дед продолжал выдавать прибамбасы про своего Бога, и Мария перестала его слушать. Какой, к черту, Бог! Она сама была богом в этом городе, но что ей это принесло, кроме не– нависти окружающих?..

Она вспомнила, как в первый раз попыталась помочь од– нокласснику на уроке. Одноклассника звали Клифф Харди. Или Недомерок. Как когда… Он не мог решить арифметический при– мер, потому что не знал, сколько будет – шесть на восемь. Лишь крошил в граблях мел да крутил башней. Математичка уже собиралась посадить его на место, когда Мария взяла и предс– тавила, что перед Недомерком на доске висит таблица умноже– ния. Пожалела шнурка… Клифф не испугался, спокойненько сдул с таблицы ответ. И все бы сошло, но Мария сдуру после урока похвасталась Недомерку, что это как бы она спасла его от банана. Клифф не поверил. Тогда Мария еще раз повесила перед ним таблицу умножения. Прямо на стене залитого светом школьного коридора. А потом и перед всем классом свой фокус повторила. Благодарности ей захотелось, идиотке! А вместо благодарности получился сплошной облом. Даже вспоминать не хочется… Ну а через пару дней Недомерка снова вызвали к доске. Не успел он взять в грабли мел, как доска с грохотом сорвалась со стены. Никто не пострадал. Никто не связал случившееся с Марией. Но Гуте, помнившей та– инственное летающее пиво и потому заподозрившей существова– ние такой связи, пришлось срочно переводить дочь в другую школу.