Чтение онлайн

Пацанва окружила их цветным роем и вывела из покоев, оставив Ларсена наедине с Великим Визирем. И Йоргу вдруг сделалось совсем тревожно. Что-то определенно должно случиться. Он был готов поставить на это свои мозги.

***

Ларсен не знал, как начать разговор. С одной стороны, он обрадовался встрече. Столько лет. Столько лет. Его постигло такое облегчение, что он был готов расплакаться прямо здесь и сейчас. С другой, – он чувствовал себя мелкой букашкой, на которую собираются наступить сапогом. Точно желторотый юнец на приеме у княза… Хотя, по сути, так оно и было. И не было одновременно. Странно. Он тысячи раз представлял себе этот момент. Фантазировал, что скажет. Продумывал каждое слово, каждый жест. ПредставлялЕго реакцию. В реальности все вышло иначе... Слова вдруг разом покинули Ларсена, оставив в голове звенящую пустоту.

– Ты так и будешь молчать, Ларс? – насмешливо поинтересовался назвавший себя Рунгом Лодаром. Тот, кто являлся для Ларсена центром Вселенной.

Снова здесь, снова рядом. Встреча на ступенях библиотеки прошла быстро, скомканно... Позже, анализируя ситуацию, он даже предполагал, что сошел с ума.

– Нет. Я пытаюсь подобрать подходящие слова, и у меня никак не выходит.

– Ну да, конечно, дитя. Твои чувства в смятении, – усмехнулся тот, кто уже не выглядел как Великий Визирь. – Может, тебе стоит пойти отдохнуть вместе с остальными? Побеседуем позже.

– Ты рехнулся?! После стольких лет… Я не смогу уснуть, не узнав, где ты был все это время. Пятьдесят лет, Лохаль. Пятьдесят. Я думал, ты совсем ушел от нас. Не надеялся даже увидеть тебя.

– И оставил тебя без присмотра? – огненные брови взметнулись вверх. – Да и дел невпроворот, Ларс.

– Дел невпроворот?! Ты мог хоть как-нибудь дать о себе знать! Твои сагарты уже много лет ждут, когда ты к ним явишься! – И откуда только взялась эта смелость?!

Лохаль поднялся с кресла тягуче-медленным кошачьим движением. Повел плечами и... Ларсен даже не успел среагировать, как тот навис над ним, заставив невольно пятиться. Высокий, статный, невообразимо прекрасный. Яростный. Он напирал, а Ларс – отступал. И остановился только тогда, когда лопатки уперлись в стену и отступать стало некуда. На что Лохаль произнес с жесткой усмешкой:

– Мои сагарты – это мое дело, – и уже мягче, проведя шестипалой рукой по волосам Ларсена, добавил: – Лучше расскажи, как ты спелся с этой компанией? Когда мой человек доложил, с кем ты шляешься, я поначалу не поверил. Тебе известно, что за ними охотятся?

– Насколько я знаю, сейчас они вне закона лишь в Диадеме, – с трудом выдавил Ларсен. Сердце колотилось, как бешеное.

– Да при чем здесь Диадема? – скривился Лохаль, чуть отстраняясь. – Они – преступники. Понимаешь? И, ко всему прочему, притащились сюда. Фригг рвал и метал, когда обнаружилось несанкционированное аварийное приземление. Отключился климатизатор. Ремонтная бригада работала несколько часов, пока удалось все перезапустить. Из-за этих мутантов столько снега навалило! Урожаи померзли. Пришлось серьезно вложиться, чтобы устранить последствия.

– Что… – Ларсен прочистил горло. – Что ты делаешь в Диадеме? Да еще и в таком виде?

– Кажется, я уже сказал, Ларс, что это тебя не должно волновать. Ты ушел от вопроса.

– Я встретился с ними на помосте. Меня собирались казнить, как и их.

– Приключения, смотрю, любят тебя, – хмыкнул Лохаль уже вполне миролюбиво.

– Очень, если судить по их количеству.

– Куда вы направлялись до того, как оказались в лапах пиратов?

Ларсен в очередной раз подивился его осведомленности.

– В Лазурную Цитадель. Они, как ты, наверное, уже догадался, искали своего дракона. А его забрали Всадники.

– И что же, вы надеялись их встретить в Цитадели? – разразился высоким, журчащим смехом Лохаль. Ларсен невольно заслушался. Как же давно он не слышал этого смеха. Этого голоса… Ларсена снедали противоречия. Он все еще любил своего Создателя, после стольких лет. Но в то же время что-то исчезло… Раболепие? Слепое поклонение?.. Да. Лохаль перестал быть кумиром. Перестал быть Богом!

– Там находится крупнейшее собрание книг на Севере. Я собирался ознакомить братьев с сагами. Быть может, они навели бы на след.

– Ты говоришь так, будто не помнишь дороги.

– Помню. Но не мог же я так с места заявить, что бывал в Асгарде. Меня бы, знаешь ли, не поняли.

– Ясно. Но взялся ты помогать не из альтруизма, я полагаю.

– Я надеялся, что-нибудь узнать… о тебе. Кроме того, они меня заинтересовали своей необычностью. Они похожи на тебя. Я думал, что если буду их держаться, то рано или поздно что-нибудь узнаю.

– И не прогадал. Что про них скажешь?

Ларсен, мгновение поколебавшись, принялся делиться своими наблюдениями:

– Ян поначалу казался непробиваемой скалой. Понять, о чем он думает, было практически невозможно. Но после общения с Норной в нем будто что-то треснуло, поломалось. Скалу пробило, и изо всех щелей рванули эмоции. Словно поток воды, пробивший плотину. Он умен, храбр, отлично дерется. Не лезет на рожон, пока дело не касается брата. Ради того Ян готов на любое безрассудство. Ко всему прочему, он обладает гипертрофированным чувством справедливости, этим можно легко манипулировать. Йорг… Полная противоположность Яна. Экспрессивный, совершенно неуправляемый. Грубый. Сначала делает, а потом думает. И при этом совсем не глуп, но почему-то предпочитает косить под дурачка. Умеет пользоваться вашей техникой. Ревнив до невозможности. Ян – его слабое место. Других слабостей я не обнаружил. Тана…

Лохаль остановил его взмахом руки.

– Она была с ними изначально?

– Нет. Насколько я знаю, она родилась и выросла в Бенгте.

– Тогда она неинтересна. Хотя… Какие ее связывают отношения с братьями?

– Она замужем за Яном.

– Какой поворот! Расскажи мне подробнее, – благодушно улыбнулся Лохаль, приобнимая его за плечи и увлекая к софе у окна…

***

Прошло несколько червонов с тех пор, как они оказались на этой планете. И за это время Йорг так и не смог привыкнуть к двадцатичетырехчасовым суткам. Они ему казались слишком длинными. Помимо бесконечных суток, его раздражали: натуральная еда, местные нецивилизованные жители, неклиматизированная планета – все, его раздражало все! Еще этот ошейник гадский нацепили. Как им объяснили – своеобразный идентификатор. Вроде с этими «украшениями» на шеях они будут в безопасности, и никто не посмеет тронуть собственность самого Великого Визиря. Такое ощущение, что тот самый Визирь не может сам их прикокнуть по желанию. Безопасность, дьявол их всех раздери. Дебилизм. Все только и норовят друг друга продать или убить, а он еще жаловался на прежнюю жизнь... При всей грязи, что царила в Империи, там никогда не казнили публично. И уж тем более не превращали это в кровавый театр. Да и казнили в человеческом секторе только за очень тяжкие преступления, вроде торговли рабами или эмбрионами... Впрочем, именно этим он и занимался до попадания в этот отсталый мирок. А теперь... Теперь он сам стал товаром, и даже не незаконным, а вполне себе легальным рабом.

Однако их ни в чем не ограничивали. Кормили неплохо. «Хозяин» даже сподобился поделиться с ними частью личной прислуги. Как объяснил Ларсен, им присвоили статус элитных рабов. Таких держат при себе, хорошо одевают, кормят, выдают некоторое количество средств на мелкие расходы, не отправляют на каменоломни или другие тяжелые работы. Их предназначение – радовать глаз хозяина. И пока тот доволен, раб находится под надежной защитой. Куда более надежной, чем у простых свободных граждан. О том, что случится, когда Визирь наиграется, Йоргу думать не хотелось. Сейчас его волновали более насущные вопросы. В частности, брат. Йоргу совершенно не нравилось, насколько тот сблизился с девчонкой. Он не ревновал, как думали многие. Вернее, не только ревновал. Что-то в Тане было такое... настораживающее. Что-то неуловимое и пугающее. Однако четко определить, что именно, Йорг так и не смог. У него не имелось никаких фактов. Только смутные предчувствия. Тана была предельно искренней, настолько, насколько это вообще возможно. Йорг чуял такие вещи. Но интуиция при виде девки разве что не визжала. Однако все попытки донести до Яна сию информацию оканчивались провалом. Тот вообще в последнее время вел себя странно. Слишком эмоционален, слишком открыт, слишком привязчив. Будто бы слетели все щиты.