Чтение онлайн

Так что да, я обращаюсь к ней и все в зале замолкают, когда она, борясь со своим голосом, начинает говорить.

— С-спасибо, что поделились с нами своей историей, — запинаясь говорит она своим детским голоском, который предательски дрожит, — это было...ну... очень с-смело с вашей стороны. И благодаря вам... благодаря вам я осознала, что мне нужна помощь. Я... я такая же. Я чувствую то же самое, что чувствовали вы. Вы все замечательно описали. И... Я... Я не знаю... Мне очень страшно. Мне нужна помощь. Моим... отцу и матери только недавно вернули право на опеку надо мной и моими сестрами, спустя семь лет, но теперь они снова подсели на мет, и хотя я знаю, что не должна никому об этом говорить, но они меня очень пугают. И теперь я тоже употребляю... пробовала всего несколько раз, но чувствовала себя именно так, как вы описали и я не знаю, что мне делать.

Она рыдает, громко и безутешно. Несколько друзей, сидящие рядом с ней, по очереди обнимают ее, пока она плачет. Все остальные люди в зале хранят молчание.

— Черт, — глупо говорю я в микрофон, — то, что ты сейчас сделала было таким смелым, вдохновляющим и потрясающим, и я хотел бы помочь тебе, понимаешь? Хотел бы я точно знать, что тебе нужно делать. Но то, что ты сейчас выступила и сказала правду - это определенно первый шаг к победе. Теперь все знают правду. И хотя это довольно страшно, но также означает, что ты, надеюсь, теперь сможешь рассчитывать на необходимую поддержку в школе - раз уж дома ты ее лишена. Поэтому я призываю тебя быть такой же откровенной и дальше, когда будешь рассказывать о том, что с тобой происходит и я точно оставлю руководству школы телефоны нескольких специалистов, к которым ты можешь обратиться и... и...черт, я не знаю. Я так впечатлен твоей храбростью. Как бы я хотел, чтобы у меня в твоем возрасте было столько же смелости и мудрости.

Я вижу как она кивает, в то время как друзья продолжают обнимать ее.

Все остальные некоторое время сидят молча. Что делают? Не знаю - просто дышат, наверное. Мы здесь все в одной лодке и я внезапно ощущаю чувство привязанности ко всем этим детям.

Должен признать, что довольно-таки здорово осознавать, что когда я рассказываю о своей жизни, то в то же время помогаю другим людям осознать, что творится в головах у них самих. Это странно. Но и круто тоже.

И будучи здесь я осознаю, что, возможно, именно этим и хочу заниматься по жизни, понимаете?

Помимо писательства, помимо сценариев для телевидения и фильмов, именно эти разговоры с детьми о наркотиках дарят мне вдохновение. Я хочу работать с наркоманами. Черт, может, когда-нибудь в будущем даже открою общежитие для завязавших - буду помогать другим - пытаться как-то повлиять на людей - вынести какие-то позитивные идеи из всего того пиздеца, что я сотворил.

Может получиться. Правда, может. По крайней мере, это славная мечта, за которую стоит держаться.

Так я и делаю.

Цепляюсь за мечту.

Но потом еще один парень из зала задает вопрос, а я его даже не слышу, потому что полностью ушел в свои мысли.

— Извини, что? — Спрашиваю я, глядя на парнишу в задних рядах, одетого в гангстерском стиле.

Он снимает свою кепку с эмблемой "Бостон Ред Сокс" как будто после этого я начну слышать его лучше и кричит:

— Что насчет травки? Вы курите травку?

Мое сердце на секунду останавливается, но мне удается быстро взять себя в руки и рассмеяться.

— Ох, парень, раньше я курил травку целыми днями напролет, и, мм, опять-таки не могу сказать, что имею что-то против ее самой. Тут та же история, что с выпивкой - я не вижу между ними никакой разницы. Моя проблема была в том, что я использовал травку и другие вещества, пытаясь с их помощью починить себя. То есть, вместо того, чтобы противостоять своим страхам и решать проблемы, я просто накуривался. И так как я постоянно находился под кайфом, то не научился ни с чем справляться - не повзрослел толком - и даже сейчас, не прими за насмешку, но я все равно, что шестнадцатилетний пацан, застрявший в теле 24-летнего. Я не умею выстраивать отношения - ни романтические, ни иного толка - и в целом, ну, просто не приспособлен для жизни в этом мире. У меня нет постоянной работы. Я не посещал учебных заведений, начиная с восемнадцати лет. Травка причастна к этому? Да, причастна. Я использовал ее - вместе со всем остальным - в качестве средства, помогающего сбежать от реальности, верно? И поэтому теперь я очень плохо ориентируюсь в реальном мире. Когда задумываешься об этом, то понимаешь насколько же это жалко. Ты жалок, если нуждаешься в наркотиках, чтобы протянуть еще один день. Это позор. Мне стыдно за это. И пусть меня черти раздерут, если еще когда-нибудь стану жить так. Нынче я выбираю другой путь. Но я не могу справиться самостоятельно. Мне нужна помощь. В прежние времена я яростно отвергал эту идею и поэтому теперь только учусь быть смиренным и прислушиваться к советам других. Это трудоемкий процесс, но по-крайней мере я двигаюсь в правильном направлении. В этом ведь есть смысл?

Мальчик поджимает губы, кивает головой и улыбается, когда садится на свое место. Его вопрос - последний.

Все аплодируют как сумасшедшие и я провожу еще много времени, разговаривая с разными детьми, которые выстроились в ряд, чтобы задать мне свои вопросы и тд. Я стараюсь отвечать как можно лучше и оказывать им поддержку, но меня грызет чувство вины за собственное лицемерие, оно кусает, словно крыса, пытающаяся выбраться из клетки.

Господи, я знаю, что я фальшивка - проклятый врун. Хуже всего то, что я согласен со всем, что сам же и говорил этим детям. То, что я все еще курю травку - позорище. Позорно то, что 24-летний парень до сих пор не умеет смотреть в лицо реальности, не будучи при этом под кайфом. Все, чем я люблю заниматься, я могу заниматься только после того как покурю. Я не могу представить свою жизнь без этого - просмотр фильмов, прогулки с Талулой, плавание в общественных бассейнах, встречи с друзьями, прослушивание музыки, рисование и тд. Я не в состоянии делать все это "трезвым" - просто не в состоянии. А травка - единственный наркотик, который мне доступен. Если я избавлюсь от него, то потеряю все. Останусь наедине с собой. Некуда будет бежать.

И тогда я умру. Блять, я действительно в это верю.

Но только я знаю правду - правду о том, что в Чарльстоне у меня спрятано восемь граммов конопли под холодильником - правду о том, что последние два года я вовсе не был "чист". Никому не известно, что я просто слишком умело лгу.

Эти дети подходят один за другим, говорят мне о том какой я крутой. Учителя поступают так же. Даже директор заговаривает со мной.

— Ник, — произносит он, все-таки улыбаясь, — я просто хочу сказать вам, что за те годы, что я работаю в этой школе, ваше выступление было самым мотивирующим, самым, не побоюсь этого слова, важным из всех, что у нас бывали. Большое спасибо, что нашли время в своем плотном графике и поделились с нами вашей историей.

Я улыбаюсь в ответ.

У меня лживая улыбка.

У меня лживый взгляд.

Мои слова лживы.

Я лжец.

То же мне новость.

Я лгу с тех пор как себя помню.

Но когда я стою здесь, со всеми этими детьми, которые жертвуют своим обеденным перерывом, чтобы поговорить со мной, ложь вовсе не приносит радости.

А ведь я раньше уважал умелых лжецов.

Помню, когда мы с Зельдой впервые переспали, она лежала в постели обнаженная, прижимаясь ко мне, и болтала по телефону со своим бойфрендом, выдумывая какие-то отмазки, в то время как я целовал ее тело.

В тот момент она казалась такой потрясающей - такой искушенной и хитрой. Это возбуждало. Я восхищался ею.

Но в конечном итоге именно ее ложь стала причиной нашего разрыва. Ее ложь была подобна абсцессу, быстро распространяющемуся под кожей. Ее ложь уничтожила все.

И теперь у меня возникает предчувствие, что моя ложь приведет к тому же.

Но я все равно не могу остановиться.

Я продолжаю врать, улыбаться и врать.

Я повторяю про себя знакомые слова, снова и снова прокручивая их в голове.

Пока что все идет нормально.

Пока что все нормально.

Пока что все нормально.

Единственная проблема в том, что теперь слова звучат не так убедительно, как прежде.

Земля быстро приближается.

Не успею и глазом моргнуть, как буду там.

И мое тело развалится на части.

И рядом не останется никого, кто смог бы снова собрать меня воедино.

Я уничтожу их всех.

Глава тридцатая

Мы путешествуем уже больше месяца, но сегодня все это наконец закончится. То, что последним городом в нашем списке оказался Сан-Франциско, кажется очень правильным — это город, с которого все и начиналось. Разумеется, я хотел бы сказать, что вернулся сюда с ощущением триумфа — одержав победу над судьбой или типа того — я же написал книгу, опубликовал ее, давал интервью NPR, мелькал в местных новостных выпусках, ел и ездил везде на халяву. Это довольно-таки безумно.