Чтение онлайн

— Спускайтесь туда. Мы сейчас вернемся. — И, отвернувшись, застучал каблуками по шаткой, со стертыми ступеньками лестнице.

На улице, подойдя к автобусу, спросил у сидевшего на подножке в раскрытых дверях Жирабаса:

— Жирик, скока у нас тушенки осталось?

— Какой? — предчувствуя недоброе, страдальчески поморщился Жирабас.

— Которую в Карачаеве на оптовом подломили!

— Двенадцать ящиков. А че?

— Давай сюда шесть! — скомандовал батька строго. — Коробку печенья. И шоколада коробку, скока там — по сто плиток, кажется? — И, заметив отразившееся на лице обжоры недовольство, скомандовал: — Живо давай! Бегом!

Жирик поспешил исполнить приказание, выставляя ящики на асфальт.

— Пошли! — коротко рыкнул командир, поднимая сразу два ящика. Санек с Жирабасом послушно последовали за ним нагруженные таким же образом. Сзади заторопился Калян с печеньем и шоколадом в руках.

— Вот! Здесь тушенки немного… — пояснил Чопик удивленно взиравшим на принесенные ящики теткам, встретившим его в отведенной под столовую комнате, — варите суп; второе… К чаю тоже печенья. Щас представление кончится — шоколад детям раздайте, пусть порадуются!

— Спасибо! — пролепетала растерявшаяся от неожиданности очкастая воспитательница. — А как же с жильем? Вы нас оставляете?

— Оставляем. Поищем чего-нибудь! — согласно кивнул атаман. — Живите себе! И не забудьте сейчас шоколад раздать! Я вас прошу! Скажите, от всех анархистов Центрального Нечерноземья и лично от батьки Чопика подарок!

— Чопа, ты че? — недовольно зашипел ему в ухо не менее детдомовского завхоза удивленный странным поведением своего командира Санек.

— А как же Центр? Ты что?!

— Пошли давай! — цыкнул на него Ермаков и, обойдя рассыпавшихся в благодарностях теток, вышел в коридор.

Через несколько минут автобус уже мчал сердобольного атамана и его друзей по главному бородянскому проспекту прочь от несостоявшегося Центра анархической культуры.

— Не, Чопа, я не понял? — не переставал возмущаться подсевший к отвернувшемуся в окно батьке Санек. — Ты че, в самом деле? Ублюдков этих пожалел? Такой домина — класс! Оставил! Да еще жратву нашу им отдал! Не, это, брат, не по понятиям! Это, знаешь, изменой попахивает! Или ты, блин, с контрами снюхался?

— Да пошел ты со своими «понятиями»! — отмахнулся от него Ермаков, дымя «Бредомором» и разглядывая мелькавшие за окном развалины. — Где ты, на хрен, контру видел?! Дети они дети и есть! Они жить хотят! И жрать тоже. Как ты и я, как вон Калян с Жирабасом. И не их вина, что папашки у них сволочи! Да, жили бы дальше в холе и роскоши, выросли бы такими же гнидами-кровососами, как их родители, и плевали бы на нас. А теперь… А теперь нет у них ничего, кроме Родины-матери и революционного народа, который их усыновил. Теперь для них все пути открыты. И если победим, то вот погоди, поглядишь еще, какие из них люди при новой-то жизни получатся! Может, еще почище нас конкретные супермегачелы будут. И нам с тобой, между прочим, за тушенку эту и шоколад спасибо скажут! А ты — контрики! Дурак ты, Санек, и не лечишься!

— Ладно, че ты! — отозвался пристыженный ординарец. — Я же так, просто. Для профилактики. А мы-то теперь куда? На улице, что ль, ночевать будем?

— Почему на улице? — удивился Чопик. — К панкам поедем! Слышал ведь, что у них тут свой панковский культурный центр имеется и панк-коммуна организована?! Вот туда и рванем. Панк с анархистом — братья навек! И главное — ничего изобретать не надо! Все готово уже. Нам только лозунги свои развесить — и вперед!

И, обращаясь к водителю, гаркнул, перекрывая рев мотора: — Калян! Гони к панкам! — помнишь, у заправки щит висел? Клуб «SORTI», Малый помойничий переулок, дом восемь.

— Помню! — утвердительно кивнул Калян, не отрывая от дороги внимательного взгляда. — Ща! Не волнуйся! Организуем в лучшем виде! Глазом не успеешь моргнуть — доедем!

***

Калян конечно же скромно преувеличил свои возможности. Пока он колесил по всему городу в поисках главной панковской штаб-квартиры, батька успел не только наморгаться до хохоту, но и выпить, и закусить, и поблевать, и сыграть с Саньком в города, раз десять покурить и сделать еще много всего интересного.

В десятом часу ночи в кромешной темноте полусонные агитаторы добрались наконец до Малопомойничьего переулка. Припарковались возле длинного мрачного, без окон, ангара, над входом в который светилась разноцветными огнями огромная неоновая вывеска «SORTI». Окружавший ангар пустырь был весь забит оставленными посетителями мотоциклами и тяжелыми дизельными грузовиками. То тут, то там кучковалась, смоля папиросками и громко переговариваясь, подозрительного вида молодежь.

Швейцар, охранявший входные двери, решительным жестом остановил пытавшихся пройти мимо анархистов. Заявил, рыгая Чопику в лицо сивушным перегаром: — Туалет платный. Вход — полтина с рыла. С вас два косаря.

— Не понял? — удивился тот. — А почему за деньги?

— Бесплатно только для членов клуба! — пояснил вышибала, глядя на непонятливого посетителя стеклянными глазами. — Это, значит, кому? Панкам!

— А мы кто, по-твоему? — возмутился Ермаков.

— Вы — фраера дешевые, а не панки, — не задумываясь отпарировал охранник и снова рыгнул атаману под нос.

— Да ты че, братан, опупел?! — рявкнул Чопик, выталкивая вперед не успевшего даже пикнуть Жирабаса. — А это, по-твоему, не панк, что ли? Да где ты еще фраеров в таком прикиде видел? Это же самый что ни на есть чистопородный панк! Во, гляди! Грязный, вшивый, вонючий — аж блевать охота!

— Ну… — неуверенно протянул привратник, оценивающим взглядом окинув сделавшего дебильное лицо Жирабаса, — ну, этот, может, и панк, не знаю. А вот вы…

— А мы с ним! — отрезал Чопик и пинком раскрыл входную дверь. — Пошли, братва!

Растерявшийся швейцар отступил в сторону…

При эвакуации Бородянска федератами местные панки захватили в центральном отделении Спиртбанка 150 миллионов рублей довоенными деньгами. Большая часть этой суммы была ими в течение месяца потрачена на ширево, травку и выпивку. На оставшиеся деньги они оборудовали элитный панковский ночной клуб с колоритным названием «SORTI».

Заняли старый, заброшенный склад, отремонтировали пол и крышу, установили аудиоаппаратуру. Внутри весь интерьер стилизовали под общественный туалет. В баре вместо стульев установили старые унитазы. Умывальники на стенах заменили на биде; вместо салфеток расставили на столах рулоны туалетной бумаги. Стены ободрали «под старину» и украсили рисунками и надписями в туалетном стиле. Под потолком навесили лампы с разбитыми плафонами, а вместо цветов разместили по углам абстрактные сварные конструкции из гнилых водопроводных труб. Клуб пользовался бешеной популярностью у местной молодежи и альтернативщиков всех мастей. Здесь всегда звучала новейшая, самая тяжелая и кислотная музыка; свободно продавались крэг, анаша, ЛСД и героин. Здесь можно было выпить и закурить, потанцевать, поширяться и подраться, попробовать в баре такие фирменные блюда, как коктейль «Пьяная блевотина», пирожные «Старый косяк» или овощной салат «Хрю-хрю».