Чтение онлайн

— Сам ты свинья! — раздались из собравшейся перед сценой тысячной толпы нервные, злые голоса.

— Пшел вон, козел!

— Вали со сцены, придурок!

— Не мешай крутить винилы, кайфолом!

— Да не, мужики, вы не поняли! — принялся объяснять агитатор обдолбанному, пьяному в умат залу. — Я же к вам со всей душой по важному делу! Время не ждет, пацаны! Враг не дремлет! Бороться надо!..

— Да иди ты на хрен! — взвыло разом несколько сотен злобных голосов.

— Канай отседова!

— Ты нас тут на всякую фигню не подписывай!

— Нам твоя политика — как жопе заноза!

Зал заволновался. По плотным рядам отдыхающих словно пробежала тугая электрическая волна!

— Да ведь это, братишки! Я ж за революцию, против угнетателей!..

— не унимался атаман. — Мы же с вами заодно!..

— Мы политикой не интересуемся! — выпалил подскочивший к нему сбоку диджей. — Нам что красные, что белые, что голубые, что зеленые

— все равно! Все козлы, тока мы д’Артаньяны! Панки сами по себе, политика сама по себе. Была бы дурь и бухла до жопы, а остальное по барабану! Мы ни за кого под пули подставляться не будем! Народ

— быдло, власти — сволочи. А мы, засранцы, самые реальные супермегачелы, и ты нас не агитируй!

— Так я ведь вот чего… — пытался еще возражать Чопик, — да вы послушайте!

— Вали отсюда! — перебил его диджей. — Не, пацаны, в натуре, он не врубается! А ну, гаси его!

Мощным пинком в живот он скинул не успевшего даже ойкнуть батьку со сцены прямо на руки стоявших на танцполе панков, и те принялись нещадно бутузить неудачливого агитатора руками и ногами под грянувшую из динамиков жуткую кислотную хрень.

— Саня, Калян! Ко мне! — что было мочи заорал избиваемый, отчаянно отбрыкиваясь от окруживших его плотным кольцом несознательных «супермегачелов».

Услышав крик о помощи, анархисты немедленно бросились на выручку попавшему в беду командиру, но были остановлены, сбиты с ног и подвергнуты соответствующему малоприятному всестороннему и разнообразному физическому воздействию. Та же участь постигла и попытавшегося скрыться под шумок Жирабаса.

Очнулись все четверо уже на улице, избитые и оборванные.

— У, придурки, свиньи неумытые! — зло выругался Ермаков, поднимаясь с земли и выплевывая изо рта выбитые в драке зубы. — Бестолочи дебильные! Отсидеться думают, пока другие за них на баррикадах кровь проливают. А не получится! Кто не победит, а все равно придет и счет предъявит — где были, когда смертельная битва за народное счастье кипела? Гасились от борьбы? Да? А ну вот тогда и гасилово вам!

Отчаянно матерясь, друзья побрели к своему автобусу. Здесь их ожидал неприятный сюрприз. Кто-то уже успел похозяйничать в оставленном без присмотра пазике: выбил стекла, выломал двери, вынес всю водку с тушенкой и цинки с патронами.

— Ладно хоть скаты не прокололи! — ворчал Калян, убирая при помощи газетки оставшуюся на водительском сиденье зловонную кучу. — А то еще ведь и руль снять могли! Одно слово — дебилы!

— Черт с ним, заводи и поехали! — приказал расстроенный Чопик, тщательно изучая на предмет возможных повреждений серьезно помятую панками бескозырку. — Здесь ловить нечего.

Разоренный анархический автобус, чихая и пофыркивая, отчалил от негостеприимного неформального клубняка, в котором с новой силой разгоралось необузданное веселье.

Город начинал потихоньку просыпаться. Вслед за одиночными прохожими стали попадаться навстречу группы и целые колонны празднично одетых, подозрительно веселых людей. С транспарантами, шариками и флагами в руках, распевая революционные песни, толпы пьяного народа стекались к центру города.

— Слушай, братва! А че это у них, праздник, что ли, какой? — ни к кому особо не обращаясь, произнес Ермаков, вылезая из автобуса возле «Бесплатной народной столовой № 3» (другой возможности заморить червячка у оставшихся без гроша в кармане голодных анархистов в переполненном войсками и чекистами городе не было). — Вон скока народу и все с транспарантами!

— Ага, праздник, кажись! — подтвердил спрыгнувший с подножки Санек. — А день-то сегодня какой? Че за праздник-то?

— Да ведь Седьмое ноября! — отозвался подошедший сбоку водила. — Первая годовщина Ноябрьской спиртреволюции! Забыли?

— А, да! — хлопнул себя ладонью по лбу Чопик и сморщился от досады. — Правильно! Совсем, блин, запорхались, на хрен, отдохнуть некогда! Ну, на митинг не пойдем — настрой не тот. Похаваем сейчас и решим, чего дальше делать.

В столовой в этот день посетителей потчевали особенным праздничным обедом: суп «Красное знамя труда» из кислых свекольных очисток на первое; котлеты «Пролетарские» из путассу на второе. Ерш «Наркомовский» на третье и гнилые, моченные в уксусе сухофрукты на десерт.

Пообедав, товарищи вышли на улицу.

— Что за черт?! — удивился Калян, подходя к автобусу на борту которого красовалась большая свежеприклеенная афиша. — Другого места не нашлось? Мать вашу!

— Так-так, поглядим! — остановил Чопик собравшегося оборвать афишку шофера. «Седьмого ноября в 12.00 во Дворце Спиртсовета состоится торжественное заседание, посвященное первой годовщине Великой ноябрьской спиртолитической революции. В программе: выступления депутатов Спиртсовета, членов обкома СПХП, праздничный концерт, суперэротическое шоу для настоящих мужчин, банкет с дегустацией продукции Бородянского ликеро-водочного завода. Вход бесплатный».

— О, мужики! — просиял атаман, снимая с автобуса намазанную белым вонючим клеем афишу. — Поехали, шоу посмотрим, вина на шару попьем! Все равно делать нечего!

— Поехали! — согласились Калян и Санек.

— А тушенка там будет? — поинтересовался Жирабас, облизывая испачканные прогорклым котлетным жиром грязные пальцы.

— Будет, будет! — со смехом ответил командир, подталкивая к дверям великовозрастного любителя пожрать. — Слушай, ты о чем-нибудь другом, кроме еды, думать можешь?

— Не-а! — честно признался Жирабас, расплываясь в широкой, по-детски наивной беззубой улыбке. Анархисты покатились со смеху.

***

Во Дворце Спиртсовета было тесно и душно. Толпы пьяных солдат, рабочих, ответственных совработников, бомжей и наркоманов до отказа заполнили большой празднично украшенный зал заседаний. На сцене в президиуме сидели почетные гости — руководители городских и областных партийных организаций. Над ними под потолком кумачово алел транспарант с надписью: «Слава великому, гениальному вождю и учителю, отцу Ноябрьской спиртреволюции товарищу Губанову!» Чуть ниже висел прикрепленный к занавесу многометровый портрет самого гениального отца революции.