Чтение онлайн

В кабинете меня ждал посыльный. Мальчишка был одет аккуратно, держался прилично и передал письмо с великой бережностью. На конверте стояла печать Гладковых. Я сразу узнал аккуратный почерк Натальи Сергеевны и почему-то почувствовал, как Екатерина, вошедшая следом, замерла у двери.

— От Натальи? — ехидно прищурилась сестра.

— Она самая, — ответил я, лёгким движением вскрывая конверт.

Наталья Сергеевна приглашала меня принять участие в благотворительном боевом турнире магов, который устраивался в пользу приютов, ночлежек и рабочих столовых. Формально — как поставщика напитков для гостей и участников. Неформально… А это предстоит ещё узнать.

— Благотворительный боевой турнир магов, — произнёс я вслух.

Екатерина подошла ближе и заглянула в письмо.

— Она приглашает тебя как поставщика?

— Формально.

— А неформально?

— Неформально, кажется, как человека, который ей интересен.

Сестра посмотрела на меня с выражением, которое старшие сёстры, видимо, получают при рождении, вместе с правом бить младших братьев.

— Я же говорила.

— Катя, завтра мне придётся продавать напитки высшему обществу, а ты опять про женские планы.

— Высшее общество и женские планы, Миша, часто очень опасны. Особенно, если женщину ты оставишь недовольной. — Сестра подмигнула мне.

— Может, ты и права…

На благотворительный боевой турнир я поехал один. Это пришлось подчеркнуть дома трижды, в ресторане дважды и ещё один раз уже у машины, когда Екатерина стояла у подъезда с таким лицом, что Сергей, кажется, заранее приготовился прикрывать меня дверцей Руссо-Балта от возможного семейного правосудия. Приглашение пришло лично мне. Не дому Читаловых в полном составе, не Екатерине Алексеевне как фактическому управляющему нашими делами, не младшим сёстрам ради светского выезда, а Михаилу Алексеевичу Читалову — молодому предпринимателю, поставщику напитков и человеку, которого Наталья Сергеевна Гладкова решила вывести на новую публику.

— Мне это не нравится, — сказала Екатерина, поправляя перчатки. — Совсем не нравится.

— Я это уже понял.

— Тогда почему ты всё равно едешь?

— Потому что отказ от приглашения Гладковой будет выглядеть по меньшей мере глупостью. Она дала нам заказ, деньги, теперь открывает дверь к тем, кто завтра может купить ящики, партии, контракты, технологии и, что сильно важнее, связи. Быть может, в нас даже вложение сделают, и признай, что нам это точно будет не лишним.

— Ты слишком быстро привык к мысли, что за дверями стоят возможности. Иногда за дверью стоит человек с револьвером.

— После последних дней я это отлично помню.

Екатерина тяжело вздохнула. Она не спорила против самой поездки, потому что понимала: появление рядом с Натальей Гладковой могло дать роду Читаловых то, чего не купить ни за две тысячи кредита, ни за шесть тысяч предоплаты. Видимость. Признание. Доступ к кругам, где фамилия решает больше, чем расчёт, а благосклонный разговор за бокалом лимонной шипучки может открыть путь к контракту быстрее обычного развития.

Но отпускать меня одной ей точно не хотелось. Сергей в этот раз оставался при машине, Носов — при доме и цехах. Я сам настоял. После нападения у типографии нельзя было разбрасывать людей по разным местам, оставляя производство и сестёр под присмотром судьбы и госпожи Удачи. Екатерине, как второй по юридическому старшинству, пришлось согласиться с этим.

— Не лезь в поединки, — сказала она напоследок. — Не спорь с пьяными магами, не вызывай никого на дуэль, не обещай Наталье Сергеевне завод в подарок и, пожалуйста, не устраивай пожар в благотворительном манеже.

— Последнее от меня не всегда зависит.

— Вот именно это меня и тревожит.

Манеж, где проходил «Кубок Милосердия», занимал целый квартал возле старых казарм, давно переделанных под учебные корпуса, выставочные залы и спортивные площадки для родовых клубов. Снаружи здание казалось суровым: красный кирпич, высокие арочные окна, массивные ворота, у которых уже толпились экипажи, автомобили и несколько военных машин. Внутри суровость быстро сменилась ярмарочной роскошью.

Под потолком висели флаги попечительских обществ, гербы спонсоров, широкие полотнища с надписью «Кубокъ Милосердiя» и эмблемы приютов, больниц, ночлежных домов, бесплатных столовых, которым обещали передать сборы. Вдоль стен стояли буфеты, столы для пожертвований, места для прессы и отдельные ложи для крупных гостей. Толпа шумела, переливалась дорогими тканями, мундирами, студенческими тужурками, купеческими шубами, офицерскими портупеями и спортивными куртками молодых магов, пришедших смотреть на тех, кто уже умел превращать дар в оружие.

Мои бутылки стояли в буфетах. Лимонная «Шипучiя вода М. А. Читалова» поблёскивала чистым стеклом, этикетки смотрелись прилично, пробки были покрыты аккуратной сургучной отметкой партии, а рядом стояла маленькая карточка: «Новинка дня. Поставлено домом Читаловых».

Я остановился всего на секунду, но этой секунды хватило. Ещё вчера я едва не уговаривал лавочников не прятать ящики в угол. Сегодня мои бутылки стояли на столах у тех людей, к которым я неделю назад не смог бы подойти без поклона, рекомендации и долгого объяснения, почему моё существование вообще заслуживает их внимания.

Наталья Сергеевна встретила меня не как ресторанная гостья. Здесь она была хозяйкой мероприятия, и это чувствовалось в каждом движении. Светлое платье с тёмной вышивкой, тонкая папка в руках, жемчужная заколка, собранные волосы, спокойный голос. Вокруг неё постоянно кто-то возникал: просил подпись, подтверждение, разрешение пустить журналиста к барьеру, вопрос по рассадке офицеров, уточнение по сбору пожертвований. Наталья отвечала быстро, точно и без суеты, и все эти люди расходились с видом, что получили не просто ответ, а окончательное решение мира по частному вопросу.

Увидев меня, она улыбнулась.

— Михаил Алексеевич. Рада, что вы всё же приехали.

— После такого приглашения не приехать было бы невежливо. И глупо.

— Значит, вы признаёте, что умеете отличать первое от второго?

— Стараюсь. Не всегда успешно, но я пытаюсь.

Она провела меня к буфету, где уже открывали первые бутылки. Один молодой офицер, явно желая произвести впечатление на даму, попросил шипучую воду именно потому, что о ней говорили за соседним столом. Пробка хлопнула весело, офицер сделал глоток, удивился, потом потребовал вторую бутылку для своей спутницы. Я отметил продажу машинально, а Наталья заметила это и рассмеялась.

— Вы даже на благотворительном турнире считаете бутылки.

— Профессиональная болезнь.

Наталья взяла стакан, поднесла к губам, сделала глоток и неожиданно сморщила нос, когда пузырьки ударили вверх. Потом рассмеялась — не светски, не сдержанно, не так, как смеются в гостиных. Удивительно живо, даже тепло, очень по-настоящему. Я задержал взгляд дольше, чем следовало. Она это заметила сразу.

— Вы так смотрите, будто только что нашли новый рынок.

— Рынки так не улыбаются.