Чтение онлайн

Она положила голову ему на плечо, и он прижал её к себе ещё ближе. Он сказал: «Я так сильно люблю тебя, Зенория, и так боюсь подвести тебя».

В её глазах он увидел первый слабый отблеск дня. «Как ты могла подвести меня после всего, что ты для меня сделала? Но для тебя…» Она замолчала, когда он коснулся пальцами её губ.

«Не думай о том времени. Думай о настоящем. Думай о нас. Мне так отчаянно нужна твоя любовь… и я боюсь, что могу оттолкнуть тебя. Я такой… неуклюжий. Я так мало знаю. В один миг я нахожу тебя, а в следующий — тебя уже нет, и между нами зияет пропасть».

Она взяла его за руку и повернула обратно по извилистой тропинке; ее платье, влажное от росы, касалось камней.

«Мне тоже было тяжело, но не из-за недостатка любви к тебе. Не думай об этом, сказал ты. Но как я могу не думать? Всё возвращается, и я снова в ужасе». Она замялась. «Я хочу отдаться ему полностью. Когда я вижу сэра Ричарда и его Кэтрин вместе, мне трудно смотреть на них. Их любовь — это что-то живое, прекрасное…»

«Ты тоже прелесть, Зенория».

Он прижался лицом к ее лицу и почувствовал слезы на ее щеке.

«Я не могу оставить тебя в таком состоянии».

Словно в насмешку над его словами, они услышали, как лошадей неторопливо вывели из конюшни. Карета, должно быть, уже ждала.

Он крепче обнял её, лаская по волосам. Свет становился всё ярче; вдали виднелось яркое пятно, словно небрежный мазок кисти. Первый взгляд на море за мысом Пенденнис.

Она прошептала: «Я хочу радовать тебя… как ту девушку, которая когда-то была у тебя в Южных морях».

Кин сказал: «Я никогда не прикасался к ней, но я любил её. Когда она умерла, я думал, что никогда… никогда не смогу полюбить кого-то снова».

«Я знаю. Вот почему я в отчаянии, что не могу отдать тебе своё тело… как ты того заслуживаешь».

Кин слышал, как Олдэй разговаривал с Фергюсоном. Так что, если слух был правдой, он нашёл женщину, которую полюбил, или ту, которая отнеслась к нему по-доброму после того, что он сделал.

И я теряю свое.

Она сказала: «Пожалуйста, напиши мне, Вэл. Я никогда не перестану думать о тебе… где ты, чем занимаешься…»

«Да. Хорошо». Снова движение, шаги по каменным ступеням, которые он так хорошо знал; он слышал, как тот разговаривает с Кэтрин. Возможно, ожидая самого себя.

«Мне пора идти, Зенория».

«Разве я не могу приехать в гавань и увидеть, как вы уходите?» Она снова заговорила как ребёнок.

«Гавань — самое одинокое место, когда тебя разлучают». Он страстно и нежно поцеловал её в губы. «Я так тебя люблю».

Затем он повернулся и вышел из сада.

У ворот стоял только Олдэй, глядя на сушу. Рулевой Кина отправился вперёд к судну вместе с Оззардом и Йовеллом. Фергюсон вышел из тёмного дверного проёма и протянул руку. «До свидания, капитан. Мы позаботимся о вашей супруге. Не отсутствуйте слишком долго».

В своем отчаянии Кин подумал, что даже это прозвучало как предупреждение.

Он забрался в экипаж и сел рядом с флаг-лейтенантом; его пальто прилипло к влажным кожаным сиденьям.

Кэтрин прислонилась к окну и прошептала: «Прощай, старый дом! Потерпи ради нас!» Её горничная Софи с любопытством посмотрела на неё: для неё всё это было настоящим приключением.

Экипаж покачнулся, когда Олдэй взобрался на него рядом с Мэтью, и наконец раздался щелчок кнута, и обитые железом колеса загрохотали по булыжной мостовой.

Среди нарциссов молодая девушка наблюдала, как первые солнечные лучи коснулись задней части кареты.

Ей хотелось плакать, потому что сердце её разрывалось. Но ничего не вышло.

6. ЗОЛОТИСТАЯ РЖАНКА

«ВОТ ОНА ЛЕЖИТ!» Болито наклонился вперед и указал на судно, которое должно было доставить их к Мысу, его глаза светились профессиональным интересом.

Олдэй хмыкнул. «Баркентина». Он прищурился, когда водянистый луч солнца заиграл на позолоченных пряниках вокруг её кормы и на её имени, тоже золотом выведенном на скошенном прилавке. «Как её зовут, сэр Ричард? У меня опять глаза разболелись».

Болито тепло взглянул на него. Он знал, что Олдэй не умеет читать, но он мог запомнить написание названия корабля и никогда его не забыть. Мы оба притворяемся. «Это „Золотистая ржанка“». Они ухмыльнулись друг другу, словно заговорщики. «Когда-то в старой Королевской Норфолкской пакетботской компании».

Кэтрин наблюдала за их интимным диалогом и удивлялась, как подобные вещи могли её трогать. И на этот раз они были вместе. Делясь этим; или, как она сказала ему сегодня утром, когда они любовались рассветом, а Кин гулял по саду, это будет Любовь под маской долга.

Болито было странно приближаться к судну без официального приёма в порту. Наверху находилось несколько человек, а коричневые паруса баркентины свободно развевались, словно птица, готовящаяся к взлёту. Он узнал маленькую фигурку Оззарда рядом с фигурой огромного человека, который, как он предположил, был Сэмюэлем Безантом, капитаном судна. В отличие от большинства членов экипажа «Золотистой ржанки», он командовал им ещё до того, как судно поступило под действие Адмиралтейства, в те ранние дни, когда Террор и ежедневная резня на гильотинах заливали площади Франции кровью.

Капитаны этих пакетботов, как и капитаны знаменитого флота Фалмута, были настоящими профессиональными моряками. Из Англии в Америку, на Ямайку и Карибские острова, в Испанский Мейн, а теперь и к мысу Доброй Надежды. После службы в Адмиралтействе большинство из них были оборудованы каютами для чиновников – офицеров, а иногда и их жён – и отправлены в самые отдалённые уголки растущей империи короля.

Болито рассказали, что «Золотистая ржанка» начинала свою жизнь как барк, но была урезана до нынешнего, более удобного такелажа, чтобы она могла идти почти против ветра, но при этом требовала меньшего количества людей для настройки и установки парусов. Только на фок-мачте, где всё ещё висел старый фирменный шкентель, у неё было прямое парусное вооружение. На гроте и бизани она несла огромные косые паруса, которыми, по большей части, можно было управлять с палубы.

Кин резко развернулся как раз перед тем, как лодка прошла мимо кормы судна, и в этот момент он потерял причал из виду.

Кэтрин тоже это видела, видела боль в его испытующем взгляде, словно он все еще ожидал увидеть там Зенорию вместе с остальными: бездельниками, старыми моряками и теми, у кого была драгоценная защита, оберегавшая их от кораблей короля.

Она тихо сказала: «Ты для неё всё, Вэл. Ей нужно только время».

Неподалёку на якоре стоял фрегат, и морские пехотинцы в алых мундирах с подозрением наблюдали за толпой береговых шлюпок. Товары для моряков. Ножи, табак, трубки – всё, что могло смягчить суровую реальность дисциплины и опасности.