За рифом
Шрифт:
"Что это значит?"
Оззард очнулся от своих мыслей. «Значит, у нас много воды, миледи». Он покачал головой. «Ещё рано».
Болито повернулся, когда она поднялась на мокрый настил. Она подождала, пока палуба снова обрушится, и позволила ей донести её до него.
«Я взяла это из твоей сумки, Ричард. Здесь не место для платьев и красивых чашек!»
Кин наблюдал за ней и покачал головой, пока Болито обнимал её несколько мгновений. Затем он услышал её смех и подумал, что Болито произнес слово «очаровательно». Он увидел, что Дженур тоже смотрит на неё, настолько увлечённо, что, наверное, жалеет о своём альбоме для рисования.
Безант простонала: «Осталось совсем немного. Если бы я только могла почувствовать её!»
Эллдэй навалился всем телом на спицы и почувствовал, как судно борется с ветром, морем и им самим одновременно. Он пристально смотрел на прыгающую линию бурунов, на редкие просветы между ними. Он слышал пьяный смех из запечатанного трюма и позавидовал их рому. Ещё одна кружка, и она нанесёт удар. Он стиснул зубы и подумал о женщине, которую спас на дороге. И она нанесёт удар.
Он взглянул на Болито и его даму и почувствовал, как его охватывает давнее отчаяние. Вечная боль. Корабли исчезли, старые лица стёрты с лица земли. Он всегда учил себя принимать это, когда оно наконец настигнет его. Но не так. Ни за что…
Мимо прошел Кин, его туфли скользили по струящейся воде.
Весь день слышал, как он сказал Болито: «Я сказал боцману, чего ожидать, сэр. Он возьмёт катер и последует за нами. У нас будет лодка поменьше. Когда мы выйдем за риф, всё может стать проще».
Болито понизил голос: «Значит, ты думаешь, что нет никакой надежды найти этот проход?»
Кин пристально посмотрел в его спокойные серые глаза и даже не вздрогнул, когда впередсмотрящий крикнул: «Клянусь отметкой семнадцать!»
«Вы, сэр? Вода уже мелеет. Без золота, которое тянет нас вниз…» Он пожал плечами. Слова были не нужны.
Болито мотнул головой в сторону трюма. Они всё ещё кричали и смеялись, как сумасшедшие. Но Таскер или кто-то из зачинщиков наверняка знал и понимал?
«Клянусь десятью!» Боже, они были так близко. Он посмотрел на боцмана и его спутников. Они смотрели по сторонам, не зная, что делать. Их собственный капитан едва успевал передавать указания Аллдею, другой был ослеплён и, вероятно, мёртв, а третий заперся внизу с золотом. В любую секунду они могли запаниковать и броситься к шлюпкам.
Он крикнул: «Мистер Бриттон! Если мы сдадимся, вы должны оставаться рядом с яликом. Как только мы отплывём от рифа, мы сможем поставить паруса и работать без помех». Он улыбнулся Кэтрин в её бриджах и рубашке с оборками. «Теперь, когда у нас появился лишний матрос, мы будем в надёжных руках!»
Несколько секунд никто не двигался и не говорил, и Болито подумал, что потерпел неудачу. Затем Бриттон, чья рана на голове, казалось, очистилась от обильных брызг, закричал: «Наш Дик справится, ребята! Ура!»
Наблюдатель Уильям Оуэн, который также был превосходным грузилом, крутил леску круг за кругом, затем поднимал ее и перекидывал через плечо, прежде чем позволить тяжелому четырнадцатифунтовому грузилу пролететь перед носом удочки.
Впоследствии он был уверен, что видел, как риф поднимается им навстречу, когда гильза ударилась о воду чуть выше киля, и крикнул: «Клянусь третьей!» Но всё это произошло за считанные секунды. Огромная стена брызг вздымалась и обрушивалась на бушприт под палящим солнцем, а затем раздался первый ужасный грохот, когда они ударились о воду. Оуэн с трудом выбрался из своего лотового фартука и бросился вниз, как раз когда огромная тень пронеслась мимо, разбрасывая во все стороны щепки и хлопающие паруса: фор-стеньга «Золотистой ржанки» с грохотом блоков и такелажа с грохотом переваливалась через борт. Кто-то кричал, но Оуэн знал, что слышит собственный голос, пригибаясь и уворачиваясь от ещё одной огромной массы падающего такелажа.
Он дико уставился на корму и увидел, что им удалось освободить хлопающий двигатель, который усилил их натиск на риф. Но мощная волна легко подняла корпус и позволила ему снова упасть с новым тошнотворным грохотом.
Оуэн побежал к единственному признаку порядка и дисциплины, где люди цеплялись за порванные снасти и сгибались под мощным натиском воды, хлынувшей через борт, и ошеломлённо смотрел на высокую фигуру в белом у штурвала, пока его затуманенный разум не подсказал ему, что это жена адмирала. Он увидел и Болито, указывая рукой в трюм, где другой матрос стучал рукояткой пистолета по люку.
Болито посмотрел на Безанта, которого наполовину отнесли к борту, к которому уже были готовы подойти лодки.
Он сказал: «Ты пытался. Мы все старались. Этого было недостаточно». Он должен был заставить этого раненого, сломленного человека понять. Принять это. Палуба казалась устойчивее, если не считать сильного подводного течения. Но в любой момент она могла соскользнуть. Ни для кого из них не было надежды. Он потёр раненый глаз и не услышал её крика в шуме ветра и волн, призывающего его остановиться.
Он наблюдал, как они спустили Безанта за борт, а затем присоединился к Кэтрин у неподвижного штурвала. Корабль уже разваливался, и он слышал, как море с грохотом врывается в передний трюм, сокрушая всё на своём пути.
Оллдей крикнул: «Вот и крысы!»
Некоторые из мятежников и освобождённых солдат выбирались на палубу, оглядываясь по сторонам с недоверием или безумием. Тоджонс направил пистолеты и рявкнул: «Вы, ублюдки, можете захватить шлюпку!»
Кин спросил: «Оставить, сэр?» Он говорил тихо, его голос почти заглушал звуки.
Болито схватил Кэтрин за руку и оттащил её в сторону. Катер боцмана уже отчалил, вёсла беспорядочно били, пока не наступила какая-то чёткая синхронность.
Ялик, небольшой восемнадцатифутовый катер, стремительно поднимался и опускался прямо под фальшбортом. Безант был пришвартован на корме, а Дженур уже ослаблял весла. «Какая маленькая лодка, – подумал он, – на фоне такого могучего моря».
Она крепко вцепилась в него. «Не покидай меня».
Он прижал её лицо к своему, перенёс через борт и повёл вниз к Олдэю и Йовеллу. «Никогда!»
Затем он обернулся и посмотрел на обезумевших от рома дураков, тащивших по палубе огромные мешки с золотом. Казалось, они его даже не замечали. Он перемахнул через борт и тут же почувствовал, как шлюпка отчаливает, под грохот ткацких станков – каждый пытался найти свою уключину в этой суматохе.
Эллдэй прохрипел: «Грот-мачта падает, сэр Ричард!»
Трудно было разглядеть, что произошло, сквозь бушующие, ослепляющие брызги, но все слышали треск разлетающихся досок, когда грот-стеньга прорезала шлюпку.