Чтение онлайн

О стрельбе из лука на последнем этапе перехода речи не шло. Кин с трудом справлялся с тем, чтобы накормить и дать отдохнуть своим людям, прежде чем Западный океан снова обрушит свою ярость.

О примере Кина и его более опытных моряков красноречиво говорил тот факт, что они не потеряли ни одного рангоута или человека за бортом.

«Я пойду, Стивен». Он взглянул на незаконченное письмо, представив себе Фалмут таким, каким он должен быть сейчас. Совсем как Атлантика: штормовые ветры, дождь и, возможно, снег.

Кэтрин, вероятно, думала о корабле, гадала, где она, благополучно ли добралась. Когда её, возможно, призовут на помощь. Столько вопросов, на которые может ответить только время.

Дженур оглядел большую каюту, место, которое он так хорошо знал. Во время перехода из Англии он смог отбросить в сторону перспективу покинуть Болито. Штормы, оглушительный рёв моря, грохотавшего по корпусу и верхней палубе, превращавшего каждый шаг в опасность, и измождённые лица людей, которых гнали и заставляли переходить с одной задачи на другую, отгоняли подобные мысли. Теперь всё было иначе. Там, за сужающимся утлегарем, была Английская гавань: порядок и власть, где каждый день мог предложить ему повышение. Он подумал о первом лейтенанте Седжморе и некоторых других; они бы отдали свою кровь за такую возможность. Небольшое командование с благословения знаменитого флагмана – кто мог желать большего? Он слышал, как Болито называл это самым желанным даром.

Дженур также подумал о своих родителях на обеде у Роксби, когда Болито постарался, чтобы они чувствовали себя как дома в обществе столь выдающихся людей.

Он видел, как тот прикасается к веку, что он делал всё чаще и чаще в последнее время. Эта тайна тоже была ему доверена. Она была в безопасности, пока Болито не потребовал обратного. Но кто ещё сможет понять его и его поступки, когда его самого покинут с этого корабля?

Он даже участвовал в заговоре по воссоединению Болито с леди Кэтрин, тоже на Антигуа.

«Почему ты такой задумчивый, Стивен?»

Дженур повернулся к нему и тихо ответил: «Я думаю, вы знаете, сэр Ричард».

Болито снова коснулся глаза. Он заметил, что Дженур редко краснеет, когда раскрываются его сокровенные мысли, с тех пор, как он плыл на шлюпке «Золотистая ржанка». Тогда он уже был человеком. Но всё ещё мог испытывать горе и сострадать другим.

Болито прошел на кормовую галерею и посмотрел на волнующуюся воду, набегающую один за другим, словно измученный всей той злостью, которую она потратила, чтобы помешать их путешествию быть быстрым.

Он сказал: «Так и должно быть. Это не значит, что мне всё равно. Всё как раз наоборот, и я думаю, ты это знаешь!»

Они вышли на палубу, где Кин и несколько его офицеров изучали приближающийся остров, раскинувшийся по обе стороны судна, подернутый зеленой дымкой, а горб Монкс-Хилл почти терялся в дымке.

Болито понимал, что даже это было подозрительно. От полного штиля до бушующего шторма – любой уважающий себя капитан знал, что в это время года этим водам лучше не доверять.

Кин пересек палубу, чтобы присоединиться к нему, и его ботинки прилипли к просмоленным швам.

«Едва продвигаемся, сэр». Оба посмотрели на огромное полотно парусов, хлопающее на горячем ветру, но едва наполняющееся, чтобы сдвинуть корабль с места. На верхних реях поднимали вёдра с солёной водой, чтобы поливать паруса и закалять их, чтобы использовать даже лёгкий ветер. Вахтенные на палубе снимали швартовы и закрепляли фалы после последней смены галса. Их движения были медленными под палящим солнцем и не обладали той быстротой реакции на команды, которую мог бы ожидать любой капитан.

Болито взял телескоп со стойки у кормы и направил его сквозь сетку снастей, пока не нашёл ближайший мыс. В тот последний визит он застал врасплох капитана Хейвена. Капитана, настолько полного подозрений и ревности к своей молодой жене, что тот пытался убить первого лейтенанта, которого считал виновным в её беременности. Он ошибся, но всё равно был арестован за покушение на убийство.

Остров, полный воспоминаний. Он бывал здесь на своём первом корабле, маленьком «Спарроу», и снова на фрегате «Флароуп». Он видел, как Аллдей наблюдает за ним с трапа левого борта, и их быстрый обмен взглядами был словно часть неразрывной связи. Битва при Сент-Сент; его предыдущий рулевой Стокдейл погиб, пытаясь защитить спину от вражеских стрелков. Брайан Фергюсон потерял руку, и Аллдей в конце концов стал его рулевым. Да, здесь было что вспомнить.

Кин сказал: «Мы встанем на якорь к полудню, сэр». Он нахмурился, когда мачтовый шкентель погас, словно жизнь из него вытекала. «Я мог бы спустить шлюпки и взять её на буксир». Он обдумывал всё более редкие варианты.

Болито сказал: «Я бы не стал тебя тянуть с лодками, Вэл. Ещё час ничего не изменит». Он взглянул на ближайших моряков. «Они выглядят как старики!»

Кин улыбнулся. «Им придётся учиться. Если нас призовут в бой…» Он пожал плечами. «Но вид земли иногда бодрит, сэр». Он извинился и подошёл к штурману за штурманским столом.

Болито снова поднял подзорную трубу. Всё ещё слишком далеко, чтобы разглядеть какие-либо заметные ориентиры, и уж точно не было домов за верфью. Он видел её сейчас, словно это было сегодня. Ослеплённый светом на приёме, он чуть не упал к её ногам. Но она, естественно, обнаружила его травму и настояла, чтобы он обратился за консультацией и лечением к лучшим хирургам Лондона.

Он снова коснулся века и почувствовал болезненный укол, исходивший, казалось, прямо из глаза. И всё же иногда он видел прекрасно. В другие же дни он испытывал полное отчаяние, как, должно быть, Нельсон, когда ему самому повредили глаз.

И это было время, когда каждый опытный офицер был нужен, как он объяснил и Кину, и Дженуру. Если бы не провал его миссии в Кейптаун и последовавшая за этим задержка, вызванная потерей «Золотистой ржанки», где бы они сейчас были? Кин был коммодором и готов к следующему шагу – флагманскому званию. И если бы не злополучное столкновение «Чёрного принца» во время завершения ремонта, он вполне мог бы оказаться среди основной части флота, поддерживающего армию в Португалии или за её пределами. Это была судьба. Именно здесь им было суждено оказаться. Но окажется ли он настолько полезным, как, похоже, думали Годшал и его начальники?

Одно выделялось особенно сильно. Бонапарт намеревался любой ценой разделить силы противника. Неудача с захватом датского флота лишь укрепила его решимость. Сообщалось, что небольшие группы кораблей прорывали английскую блокаду, и многие направлялись в Карибское море, возможно, для нападения на Ямайку или другие острова под английским флагом. Это, безусловно, вынудило бы их светлости отозвать наиболее необходимые корабли из блокады и военного конвоирования.

Возможно, появление судна, описанного волонтёром Уильямом Оуэном как «голландской постройки», было всего лишь очередным совпадением. Болито про себя думал, что дело не только в этом. Один скромный фрегат, плывущий в одиночку, скорее всего, вез донесения какому-нибудь старшему офицеру. Подкрепление в лице «Чёрного принца» уже в пути, но других фрегатов не было видно. Они набросились бы на незнакомца, как терьеры, если бы таковые были. А ещё был Томас Херрик, человек, которого он всегда считал своим лучшим другом. Странно, что Годшале специально не упомянул о нём при их последней встрече; адмирал также не проявил никакого интереса к тому, что может ожидать Болито при следующей встрече. Ведь если только какой-то другой корабль не опередил «Чёрный принц», Херрик всё равно считал бы его погибшим после сообщения о гибели «Золотистой ржанки».