За рифом
Шрифт:
Болито сел и взял бокал рейнвейна, который Кэтрин прислала на борт. Оззард умел сохранять такие вина прохладными в просторных трюмах, но всё равно оставалось чудом, как ему это удавалось – рейнвейн на вкус был таким, будто лежал в ледяной горной реке.
«А лорд Сатклифф?» Он говорил осторожно, чувствуя неуверенность и дискомфорт Геррика как часть себя самого.
Херрик пожал плечами. «Лихорадка. Его перевели в Сент-Джонс – говорят, там воздух лучше, но я опасаюсь за его жизнь. Он назначил меня здесь командиром до формирования новой эскадры… после чего я должен был быть в распоряжении её флагмана». Голубые глаза поднялись и остановились на Болито, пристально глядя на него впервые с тех пор, как он ступил на борт. «Вообще-то, вы, сэр Ричард».
Болито сказал: «Ричард, я бы предпочел это».
Трудно было смириться с этим новым, отстранённым Херриком, трудно было представить его в каком-либо из его прошлых обликов: серьёзного лейтенанта или дерзкого контр-адмирала, который был на волосок от смерти на собственном военном трибунале. В нём сохранилось что-то от каждого из них, но не от обоих как единой личности.
Херрик снова вгляделся в полумрак каюты, где-то на корабле доносились далекие крики и топот босых ног — это вахтенные спешили исправить ошибку на палубе или под ней.
Херрик сказал: «Я никогда не думал, что буду скучать по всему этому после того, что случилось. У меня было полно транспортов — судов, находящихся под ордером, капитанам которых я бы лично не доверил даже чистить головы!»
«И вам пришлось все это нести на своих плечах, как и другую работу здесь?»
Херрик, казалось, не слышал. «Твой глаз, Ричард. Всё так же плохо?»
«Ты никому не сказал, Томас?»
Херрик покачал головой, и этот жест был настолько знакомым, что он словно ножом кольнул Болито в сердце.
«Это были друзья… Я ничего не сказал. И не стал бы». Он помедлил, обдумывая другую мысль, которая беспокоила его с момента появления Чёрного Принца. «Золотистая ржанка». Он запнулся. «Я только что видел Кина и Дженура. Спаслась ли ваша госпожа? Простите, я должен спросить».
«Да». Одно неверное слово или несвоевременное воспоминание могли навсегда прервать этот контакт. «По правде говоря, Томас, я думаю, что без неё мы бы все пропали». Он выдавил улыбку. «После «Золотистой ржанки» я понимаю твою точку зрения насчёт перевозок по ордеру!»
Херрик был на ногах и двигался под фонарями, отбрасывая тень на привязанное оружие и обтянутую кожей мебель, словно неугомонный танцор.
«Я сделал всё, что мог. Без разрешения я реквизировал двадцать шхун и катеров отсюда и с Сент-Китса. Без дальнейших распоряжений я разграбил верфь и казармы лейтенантов и старых моряков и отправил их на патрулирование, которое мы иначе не сможем обеспечить».
Это было похоже на то, как кто-то возвращается к жизни. Болито тихо сказал: «Ты у меня есть полномочия, Томас».
Успокоившись, Херрик перечислил все меры, которые он ввел для раннего оповещения о вражеских военных кораблях, блокпостах и любых подозрительных судах, будь то работорговцы или действительно нейтральные торговцы.
«Я им сказал, чтобы они не терпели глупостей. Если какой-нибудь капитан бросит вызов нашему флагу, он больше не будет свободно перемещаться в этих водах!» Он улыбнулся, и снова всё его существо изменилось. «Ты помнишь, Ричард, я сам служил на торговом судне между войнами. Я знаю несколько их уловок!»
«Наш фрегат в гавани?»
«Я отправил её в Порт-Ройял с дополнительными солдатами на борту — очередное восстание рабов. Лучше было действовать как можно скорее».
«Итак, у нас есть эскадра, семь линейных кораблей. И флотилия меньших «глаз».
Херрик нахмурился. «Шесть, по крайней мере, пока. 74-я «Матчлесс» стоит в доке. Две недели назад она попала в шторм и потеряла фок-мачту. Удивительно, что она ещё не села на мель».
В его голосе вдруг послышался гнев, и Болито спросил: «Капитан Макбит, не так ли?»
«Нет, его заменили после Копенгагена». Его взгляд затуманился. Он снова вспомнил Бенбоу, всех тех, кто погиб в тот день. «Теперь у неё новый капитан, к моему великому сожалению, — лорд Раткаллен, который, похоже, не способен принимать советы ни по одному вопросу. Но вы же знаете, что говорят об ирландцах, будь то пэры или кто-то ещё».
Болито улыбнулся. «И о нас, корнуоллцах, тоже, иногда!»
Геррик прищурился и коротко рассмеялся. «Да, чёрт возьми, я сам напросился!»
«Ты поужинаешь со мной сегодня вечером, Томас?» Он заметил немедленную осторожность Херрика. «Я имею в виду, только со мной. Я бы принял это как одолжение… земля может немного подождать. Мы снова моряки».
Херрик поерзал на стуле. «Я всё подготовил…» Он снова выглядел смущённым и неловким.
«Свершилось. Не могу выразить словами, что это для меня значит. Каждому из нас пришлось преодолеть свои рифы, но другие будут смотреть на нас свысока и мало заботиться о наших бедах».
Помолчав, Херрик довольно неуверенно произнёс: «Если позволите, я расскажу вам о своих планах. Когда вернусь домой…» Он улыбнулся, вспомнив что-то. «В доме смотрителя, на самом деле, скромном и без излишеств, я займусь проектом, который собирался представить нашему новому флагману».
Болито тихо спросил: «Ты когда-нибудь спишь, Томас?»
"Достаточно."
«Вы получили какие-нибудь другие новости из посылки?»
Херрику потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться в настоящее.
«Нам обещали ещё один фрегат. Это «Ипсвич», 38. Капитан Пим».
«Боюсь, я не знаю этот корабль».
Взгляд Херрика снова стал отстранённым. «Нет. Она из моего края, из Нора». Он резко сменил тактику. «Ты, наверное, слышал о Госсаже». Он сжал губы. «Контр-адмирал Госсаж, да. Интересно, сколько серебряных монет это стоило?»
Он изнурял себя своим неожиданным и временным командованием, не давая себе времени размышлять о том, что было раньше, или о потере корабля, ведь «Бенбоу» был громадой и никогда больше не покинет верфь. Какой неожиданный конец после всего, что они сделали вместе.
«Полегче, Томас. Оставь это позади».
Херрик посмотрел на него с любопытством, как будто спрашивая: «Не мог бы ты?»
Болито настаивал: «Жизнь еще многое может нам предложить».
«Возможно». Он сидел неподвижно, сжимая пустой кубок в своих квадратных руках, словно талисман. «По правде говоря, я благодарен, что снова могу быть полезен. Когда я услышал о тебе…» Он покачал головой. «Я думал, это ещё один шанс. Госпожа Удача». Он посмотрел на него, внезапно охваченный отчаянием. «Но это было нелегко».