Чтение онлайн

В том же направлении, куда ушел Гримсби.

Рейн почувствовала острое желание броситься за ним, помочь Гримсби, пока эта тварь не напала на него из засады или чего похуже, но её дергающееся тело отказывалось повиноваться. Она едва могла двигаться, не говоря уже о том, чтобы броситься в погоню.

Но Гримсби был так же измучен, как и она. Он никак не мог остановить эту тварь, если бы она снова набросилась на него.

Дженис прижалась к ней, пытаясь удержать её на ногах.

— Ты не можешь это остановить, просто оставь это. Тебе нужно отдохнуть.

Рейн стиснула зубы и поднялась на ноги, оттолкнув Дженис, словно та была невесомой.

Это существо охотилось за Гримсби. Ему понадобится помощь.

Ему понадобится её помощь.

Она яростно копалась в своем сознании в поисках того, что могла бы сделать, с кем могла бы связаться или позвать на помощь.

Рядом не было никого. Никого, кто мог бы добраться до них вовремя.

Затем её настигло осознание.

Не было никого, кто мог бы ей помочь.

Но это не означало, что не было ничего, что могло бы это сделать.

Глаза Дженис расширились, когда она, казалось, поняла, что задумал Рейн.

— Ты не можешь! — сказала она — Они отправят тебя обратно в Сумасшедший дом.

Рейн проигнорировала её и, спотыкаясь о стену, ухватившись за нее, чтобы не упасть, направилась к изолированным камерам, расположенным под отделением.

— Ты разрушишь наш единственный шанс найти способ бороться с тем, что здесь, с нами, с лишенным света пламенем. Оно убьет нас обоих, если мы не остановим его!

Рейн поползла вдоль кирпичной стены.

—Почему? — Спросила Дженис — Почему ты отказываешься от всего этого ради него?

Рейн остановилась. Затем она медленно повернулась и встретилась взглядом с Дженис.

— Потому что — сказала она — он сделал бы то же самое для меня.

Гримсби бежал по отделению так быстро, как только мог.

В длинных коридорах звучали сигналы тревоги, но из-за позднего часа и присутствия персонала, наблюдавшего за митингом в Бастионе, здание было почти пустым. Он полагал, что это, вероятно, скоро изменится, как только другие узнают, что что-то происходит, но на это потребуется время.

И время было еще одним именем в списке его врагов на данный момент.

Он промчался через длинный зал с рунами, многие из которых светились у него за спиной, и мимо сурового Стэнвика, ничего не объясняя.

Выйдя на улицу, он обнаружил, что его велосипед, как и упоминал Стэнвик, стоит на стойке, а чары, окутывающие раму заднего колеса, все еще мягко светятся. Он поспешно вскочил в седло и начал крутить педали, одновременно собрав остатки энергии и вложив её в заклинание.

К тому времени, как он добрался до конца частной дороги департамента, он мчался так быстро, что холодный осенний ветер обжигал его лицо и открытую грудь.

Искры летели у него за спиной, когда он плыл по ночным улицам, выбирая кратчайший из известных ему маршрутов к дому Мэйфлауэра, надеясь, что он окажется достаточно коротким.

Один раз позади него вспыхнуло множество разноцветных огней, но он свернул с дороги на тротуар и, сделав несколько резких поворотов, скрылся из виду.

Наконец, он миновал указатель на въезд в район Мэйфлауэра.

Изумрудная Лощина

Причудливые дома, обнесенные частоколом, были в основном темны, если не считать уличных фонарей и редких рождественских украшений.

Затем он услышал крик, такой громкий и гулкий, что в домах по обе стороны от него начали зажигаться огни.

Он завернул за угол на Мэйфлауэр-стрит, чуть не опрокинув при этом велосипед, и обнаружил старый грузовик Брасса, припаркованный и работающий в саду Сары, на лилиях и траве виднелись следы от протекторов.

Его велосипед остался прежним, когда он затормозил ровно настолько, чтобы спешиться, оставив раму бешено вращаться по двору, в то время как заклинание продолжало свою работу.

Дверь была слегка приоткрыта, в центре виднелся грязный отпечаток ботинка, замок был сорван ударом.

Гримсби протиснулся сквозь нее, задыхаясь, с колотящимся сердцем.

Перед ним на кухонном столе лежали связанные Сара и Энни с кляпами во рту. Мебель в гостиной была небрежно отодвинута в сторону, и на освободившемся месте лежал Кейденс, без сознания, его грудь пылала алым внутренним светом, который проникал сквозь рубашку и поднимался к горлу.

Последняя руна на медальоне была тускло-красной и становилась все горячее. Скоро он станет таким же оранжевым, как и остальные, и тюрьма рухнет.

Рядом с ним, связанный, как и его семья, стоял Маршал.

А над ними обоими с пистолетом в одной руке и холодным железным мечом в другой стоял Брасс.

Пистолет, естественно, был направлен в грудь Гримсби.

— Не двигайтесь — сказал Брасс.

Гримсби поднял руки, чувствуя себя особенно уязвимым без рубашки. Он понимал, что в практическом смысле это не имеет большого значения для пули, но было бы немного удобнее быть полностью одетым.

— Брасс, ты не можешь этого сделать — сказал он — Он всего лишь ребенок.

— Хотел бы я, чтобы это имело значение — сказал Брасс, качая головой — Кейденс тоже был всего лишь ребенком. Но мы не можем все быть изолированы от мира. Кто-то из нас должен чем-то жертвовать — Он воткнул клинок в пол так, чтобы тот стоял вертикально, и, не выпуская пистолета из рук Гримсби, опустился на колени рядом с Кейденсом.

Он положил руку на медальон, висевший на шее Кейденса.

— Чтобы были такие люди, как они — сказал Брасс, оглядываясь на Сару и Энни — должны быть такие люди, как мы.

Он снял медальон с шеи своего брата, и когда он это сделал, красный свет, казалось, поднялся внутри Кейденса, поднимаясь вверх по горлу, пока не вырвался изо рта светящейся дымкой, окутавшей медальон.

— Если он и дальше будет пытаться сдерживаться, то умрет. Малфас будет свободен — сказал Брасс, и медальон повис у него в руке — Это должен быть кто-то невиновный, и это должен быть Охотник. Он посмотрел на Маршала, чьи глаза были широко раскрыты от ужаса — Это значит, что это, должно быть, он.