Чтение онлайн

— Лес, ты несешь чушь.

— Он собирается перенести демона.

— Что? Куда?

— В Сына Сары. Маршала.

Гримсби пытался уследить за безумной болтовней Охотника и начал задаваться вопросом, не лишила ли его рассудка потеря крови.

— Что? Нет, он сказал, что это была жертва Охотников, а не...

Он замер.

Мэйфлауэр ничего не ответил.

Потом он понял.

Спальня в доме Мэйфлауэра.

Книга цветов и воспоминаний и маленькая девочка внутри.

Это была Сара.

— Она... она твоя дочь — сказал Гримсби, и по его телу пробежала дрожь потрясения — Финли сказала, что её удочерил... удочерил твой старый друг.

— Я не смог бы растить её без Мэри, — голос Охотника был тихим и безжизненным. Затем в его глазах, казалось, вспыхнул огонь — Я должен остановить Брасса.

Собравшись с силами, он зарычал и прижался к земле, сбросив Гримсби со спины.

— Лес! — Гримсби вскочил на ноги, размазывая кровь своего друга по земле.

Но как только Мэйфлауэр попытался встать, его левая нога подогнулась, и он снова упал. Кровь стекала по его рубашке и брюкам, окрашивая ткань в черный цвет, а не в синий.

Мэйфлауэр выплюнул горькое ругательство, и вместе с ним брызнула красная слюна. Он посмотрел на Гримсби с земли, и в его глазах внезапно вспыхнула отчаянная мольба.

— Гримсби. Мне нужно, мне нужно, чтобы ты спас их.

Гримсби покачал головой, протягивая руку к Мэйфлауэру.

— Я не могу оставить тебя в таком состоянии — начал он, но друг схватил его за руку.

— Я выживу. Я обещаю. Но если Брасс причинит вред кому-нибудь из них... — Казалось, он прикусил язык, чтобы не высказать пришедшую ему в голову мысль — Пожалуйста, Гримсби.

Гримсби почувствовал, как на него внезапно навалилась тяжесть. Если Брасс действительно прибегал к таким мерам, это должно означать, что Кейденс был в отчаянном положении. И если бы он остановил его, это могло бы означать, что Кейденс умрет.

А если бы он этого не сделал, это обрекло бы ребенка на вынашивание демона.

Единственным, кто мог остановить его, единственным, у кого могла быть власть, чтобы принять решение, был Гримсби.

И на этот раз не было спешки, которая приходит с властью.

Никакого мрачного удовлетворения.

Только холодный ужас и глубочайшая тревога.

— Пожалуйста, Гримсби — сказал Мэйфлауэр — Пожалуйста, спаси их.

Гримсби стиснул зубы, затем встал, выпустив руку Мэйфлауэра.

Он не хотел этого бремени, этой задачи.

Но больше никого не было.

— Я сделаю это — сказал Гримсби — Я обещаю.

На лице Мэйфлауэра отразилось некоторое облегчение, когда он кивнул, но его кивок стал вялым, и он снова потерял сознание как раз в тот момент, когда к нему подбежала Рейн с бело-красным чемоданчиком в руках.

Она посмотрела на Гримсби, разинув рот.

— Что случилось? Я сказала, продолжай давить на рану!

— Я... я должна идти.

— Идти? Сейчас? Гримсби, он может умереть.

Он почувствовал, как у него защипало глаза, но крепко зажмурился и отвернулся.

— Я знаю.

Затем он бросился бежать, бросив их обоих.

Рейн попыталась окликнуть Гримсби, но тот лишь тащился дальше, пока не исчез в дымке. Она покачала головой и перевела взгляд на Охотника.

Она отложила аптечку и копалась в ней ровно столько, сколько требовалось, чтобы найти что-нибудь острое. Она разрезала рубашку мужчины и разодрала её достаточно широко, чтобы увидеть красную полоску с черным пятнышком.

Это было похоже на небо в Другом Месте.

Она почувствовала, как Дженис склонилась над её плечом.

— Я бы хотела сказать, что сочувствую ему — искренне сказала она — Но он действительно убил меня, поэтому я не могу не думать, что это карма.

Рейн проигнорировала её и принялась рыться в аптечке окровавленными руками, пока не нашла какой-то шприц в вакуумной упаковке. Сквозь кровавые разводы, которые она оставила на упаковке, она прочитала слова:

Временное лечение травматических ран

Далее следовал краткий список вариантов использования, в большинстве из которых фигурировали слова "кровь" и "свертывание".

Простые изображения на обратной стороне упаковки направляли её движения. Она разорвала упаковку, достала шприц и ввела его в рану.

Кровь хлынула снова, и Охотник вздрогнул, хотя и промолчал.

Она вставила пластиковый поршень в шприц и ввела его содержимое в рану, белые пенообразные шарики, которые быстро впитали кровь и набухли до непропорциональных размеров, закрывая рану.

Через мгновение Охотник снова лежал неподвижно.

Рейн быстро ощупала его шею.

У него был слабый пульс.

Но он был ровным.

Она вздохнула с облегчением.

Она услышала, как Дженис фыркнула у нее за спиной.

— Черт возьми. Так близко.

Рейн чуть было не повернулась, чтобы сердито посмотреть на нее, но заставила себя не обращать внимания на своего ментального паразита. Вместо этого она огляделась и поняла, что в туннеле зловеще тихо. Единственными, кого она увидела, были Мэйфлауэр, колдун, которого Гримсби лишил сознания, и молодая женщина, вышедшая из врат реликвария. Она все еще лежала там, где её бросил мужчина, который нес ее, но после быстрого осмотра Рейн обнаружила, что её травмы не были серьезными. Вероятно, у нее сотрясение мозга из-за раны на лбу.

Затем она услышала звук позади себя.

Металл ударился о кирпич.

Сначала она решила, что это Дженис.

По крайней мере, до тех пор, пока перед ней не появилась Дженис в своем ядовито-зеленом комбинезоне, её широко раскрытые зеленые глаза смотрели куда-то за спину Рейна.

Она обернулась и увидела знакомого, наполовину скрытого дымом и дымкой.

Из-за спины на нее смотрел черный череп с ножом, торчащим из одного глаза.

Темный огонь внутри нее вспыхнул, и её тело содрогнулось от этого. Руны на её кандалах вспыхнули к жизни. Она внезапно почувствовала, что сгорает заживо изнутри, как будто её могли поглотить в любой момент.

Она чувствовала, как Дженис прижимается к ней, но её слова потерялись, когда Рейн забилась в агонии.

Затем осколок льда коснулся её шеи.

Она протянула руку и схватила его, единственный знак или сигнализатор того, что она может выжить.

Это был гвоздь.

Постепенно обжигающий огонь угас, и она почувствовала, что содрогается от облегчения.

Она оглянулась и увидела знакомое существо с ухмыляющимся черным черепом.

Затем оно медленно кивнуло и, повернувшись, исчезло в тумане.