Чтение онлайн

Или, по крайней мере, что-то похожее.

Он наклонился вперед на скамье, упершись локтями в колени и обхватив голову руками. Хотя он почти не двигался, он был весь мокрый от пота и измученный. Он изо всех сил старался отогнать мысли о матери, не думать о том, как...

Он встряхнулся.

Нет.

У него была работа, которую он должен был выполнить.

Как только это будет сделано, он сможет сосредоточиться на том, что здесь произошло.

Но не раньше.

Кроме того, ему не хотелось думать о том, что он будет делать, если слова духа окажутся правдой.

Он не мог заставить себя взглянуть на духа, когда тот говорил .

— Я сожалею о том, что с тобой случилось. За то, что мы... за то, что я с тобой сделал. Если бы я мог это исправить, я бы это сделал.

Единственным знаком, который существо услышало, был тихий скрежет камня.

— Я не могу это исправить — тихо сказал он.

Затем он встал.

— Но я могу положить этому конец.

Дух посмотрел вверх, с надеждой наклонив голову.

— Конец?

Он почувствовал, как его внутренности сжимаются в комок, когда он произносил слова обещания.

— Я сделаю это.

Он шагнул в проход и направился к алтарю, где на руке женщины висел фонарь, а внутри был нож.

Он услышал, как призрак последовал за ним, его извилистая фигура скрежетала по пыли.

Гримсби протянул руку и открыл фонарь. Внутри висел нож, обернутый серебряной нитью, которая вплетала его изогнутое лезвие. Он выглядел острым. Таким острым, что достаточно было одного рывка, чтобы разорвать нити света и освободить его.

И оборвать жизнь измученного духа.

Все, что ему нужно было сделать, это взять нож.

И забрать чью-то жизнь.

Голос духа эхом отдавался у него за спиной, он с трудом подбирал слова.

— Они... придут — предупредил он — Падальщики. Хищники. Голодные.

Пока он говорил, тени по краям комнаты скручивались и извивались, словно им не терпелось поскорее погасить свет.

Гримсби стиснул зубы и взялся за рукоять ножа. Она была гладкой и теплой.

Он не хотел этого делать.

Но это нужно было сделать.

И он был единственным, кто мог это сделать.

— Пусть — сказал он.

Затем он вырвал нож.

Малейшее усилие и клинок рассек вплетенные в него серебряные нити. Они источали серебристый свет, словно вскрытые вены. Жидкий свет сворачивался, превращаясь в символы и руны, которые рассыпались по полу тонким туманом.

Гримсби услышал, как позади него содрогнулось Логово.

Он обернулся и увидел, что существо начало распадаться по краям, расплавленная рана в его груди остывала, превращаясь в скользкий черный камень.

— Спасибо — эхом отозвался его голос без источника.

Затем оно рассыпалось в прах.

Мерцающий оранжевый свет, освещавший комнату, погас, и единственным источником света было угасающее серебряное свечение, исходившее от нитей, которыми был связан его клинок.

Он уставился на кучку пепла, которая когда-то была живой.

На существо, которое он убил.

Он почувствовал, как у него скрутило живот. Даже несмотря на то, что Призрак не был человеком, даже несмотря на то, что он был в агонии, даже несмотря на то, что он принял свою судьбу, ничто из этого не имело такого значения, как один факт.

Он убил его.

В отличие от того случая, когда был убит Питерс, на этот раз не было неясностей. Больше не на кого было свалить вину.

Гримсби убил.

Как только он подумал, что содержимое его желудка вот-вот выплеснется на пол, тишина была нарушена.

Что-то шевельнулось в темноте, что-то маленькое и шмыгающее.

Он повернулся на звук, доставая из кармана еще пару монет. Он развел их в стороны, приложив вторую ладонь к рукояти ножа в левой руке. Затем он пробормотал заклинание.

— Свяжи — Он сдержал свой порыв. Заклинание не обязательно должно быть сильным, чтобы отбрасывать достаточно света.

Тусклое серебро сменилось синевой, отчего казалось, что комната находится под водой. Тени были резкими, но свет проникал на расстояние нескольких футов.

Однако там, где он услышал звук, ничего не было видно.

Затем снова что-то мелькнуло, на этот раз слева от него.

Затем справа от него.

И еще выше.

Внезапно то, что он принял за отбрасываемые тени, пришло в движение. Острые углы сменились злобно изогнутыми когтями и растопыренными зубами. В темноте появились отражения, похожие на глаза, мерцающие голубизной его заклинания. Сначала дюжина. Затем сотня. Затем бесчисленное множество.

— Синее пламя — выругался Гримсби. Он отступил на шаг к лестнице позади себя, или туда, где, по его мнению, они должны были находиться в темноте.

Как будто это был знак, которого они ждали, темный рой рванулся вперед.

Гримсби воспринял это как знак для себя лично.

Он побежал, устремляясь к лестнице.

Его ноги бесцеремонно топтали пепел, оставшийся от Обители, разбрасывая его на своем пути, когда он бешено несся по проходу между скамьями. Его руки неуклюже подпрыгивали, когда веревка, освещавшая ему путь, тоже пыталась стянуть его руки вместе.

Его глаза обшаривали темноту в поисках лестницы, но он ничего не нашел. Даже после того, как он бежал гораздо дольше, чем, по его мнению, простиралось помещение, он так и не добрался до нее.

Вместо этого он обнаружил, что бежит сквозь пустоту. Единственное, что он мог видеть, была земля перед ним и отражение нечеловеческих глаз, которые заполняли пустоту вокруг него.

Лестница исчезла, исчез его единственный выход.

Он продолжал бежать, не зная, что еще делать, но как бы быстро он ни мчался в темноту, толпа вокруг него, казалось, становилась все ближе.

Вскоре он увидел впереди их злобные глаза.

Что-то протянулось к нему из темноты. Маленькое, не больше ребенка, но с конечностями, покрытыми хитином, как у обезьяны. Оно потянулось к его лодыжке, пытаясь сбить его с ног, повалить на землю, чтобы его поглотили толпы, которые охотились за ним.

Ему удалось отбросить ногу назад, неловко изогнувшись, и вырваться из хватки твари на пятке. Как только он это сделал, его охватила паника, и его импульс вышел из-под контроля, высекая искры из его покрытой шрамами левой руки.