Чтение онлайн

— Погоди ты у меня. И моя пора наступитъ; и на моей улиц? будетъ праздникъ! угрожала мн? жена.

— Хорошо, обожду, улыбался я.

— См?йся, см?йся; скоро заплачешь ты у меня!

— Будто?

— Да. Увидишь, что судъ теб? запоетъ!

— Какой-такой судъ?

— Новый гласный судъ.

— Что-же ты съ нимъ д?лать станешь, съ новымъ судомъ?

— Такихъ, какъ ты, въ арестантскія роты ссылаютъ, даже въ Сибирь. Да!

— Неужели-же ты будешь такъ жестока, что запрячешь меня въ Сибирь? меня, несчастнаго отца твоихъ б?дныхъ д?тей? продолжалъ я шутить.

— Н?тъ теб? пощады. Вотъ что.

— Кто-же васъ кормить станетъ, когда меня сошлютъ?

— Мн? передадутъ вс? твои д?ла, все твое состояніе. Мн? и такъ половина сл?дуетъ по закону.

При этомъ, безграмотная моя жена комично цитировала законы и приводила меня въ изумленіе своими юридическими познаніями. Очевидно, находились добрые люди, безвозмездные наставники.

Наконецъ, былъ открытъ и у насъ новый судъ. Я радовался этой благод?тельной реформ? на равн? со вс?ми соотечественниками, на практик? изв?давшими всю прелесть старыхъ судебныхъ порядковъ. Но еще бол?е моего радовалась моя озлобленная жена, смотр?вшая на новый судъ, какъ на своего Мессію.

Евреи и еврейки, особенно въ свободные субботніе и праздничные дни, запружали камеры мировыхъ судей и залу окружнаго суда. Н?сколько м?сяцевъ сряду только и было говору, что о судебныхъ р?шеніяхъ. Р?шенія эти критиковались, обсуждались, выхвалялись или порицались. Самые рьяные пос?тители судовъ обоего пола принадлежали къ безкорыстнымъ друзьямъ моей жены и, разум?ется, къ врагамъ моимъ. Любовь къ скандальной новости побуждала этихъ добрыхъ людей настраивать свою послушную шарманку на новый ладъ. Благодаря разнымъ наущеніямъ, жена моя задрала носъ и ввела такой новый тонъ въ своихъ отношеніяхъ со мною, что у меня прошла всякая охота шутить.

— Послушай, не вытерп?лъ я однажды. — Выбрось ты эту дурь изъ головы. Силой никого любить не заставишь. Или живи мирно, по прежнему, или-же разведемся окончательно. Я и безъ суда готовъ тебя такъ обезпечить, чтобы ты во всю жизнь ни въ чемъ не нуждалась, даже такъ, чтобы ты могла вступить въ новый бракъ, если пожелаешь.

— Съ чего ты взялъ, что я хочу тебя заставить меня любить? Я сама тебя ненавижу.

— Чего-же ты добиваешься?

— Я твоя законная жена, и ты долженъ быть законнымъ моимъ мужемъ.

— Какъ? Я тебя не люблю, а ты меня ненавидишь и, посл? всего этого, ты все-таки требуешь, чтобы я былъ твоимъ законнымъ мужемъ?!

— Да, требую; и тебя заставятъ.!

— Заставятъ? Кто?

— Судъ заставитъ тебя. Мы, слава Богу, не въ безсудной земл? живемъ.

— Какъ-же судъ умудрится это сд?лать?

— А какъ судъ сажаетъ въ острогъ, или ссылаетъ въ Сибирь?

— Такъ ты полагаешь что, при барабанномъ бо?, судъ препроводитъ меня по этапу въ твои объятія.

Подобныя сцены выпадали часто на мою долю. Скоро однакожъ жена перестала удовлетворяться одной интересной діалектикой и принялась за меня бол?е основательно.

— Оставьте меня въ поко?, прошу я жену, забравшуюся въ мой кабинетъ съ позаранку и сверлившую мн? по обыкновенію уши, въ продолженіи н?сколькихъ часовъ. — Оставьте меня, ради Бога. Вы мн? не даете заниматься д?ломъ.

— Какъ важно! Вы онъ мн? говоритъ! Ха, ха, ха.

— Прошу васъ…

— Я им?ю право по закону сид?ть тутъ день и ночь. Я законная жена.

— Наконецъ, вы выводите меня изъ терп?нія.

— Ну, позови лакея. Вели меня вытолкать вонъ отсюда.

— Я над?юсь, что вы и безъ этого можете обойтись.

— Н?тъ, позови лакея, говорю я теб?, вели меня вытолкать. Я только этого и хочу, только этого и жду.

— Для чего-же вы добиваетесь подобной чести?

— Этотъ лакей будетъ моимъ свид?телемъ на суд?. Позови, иначе я отсюда не уйду.

Приходилось самому уходить изъ собственнаго дома. Какъ былъ я несчастливъ при мысли, что судьба именно меня над?лила такой женою, которая добивается оскорбленія д?йствіемъ, да того, чтобы пріобр?сти свид?теля-лакея на суд?.

Мое терп?ніе часто подвергалось такимъ тяжкимъ испытаніямъ, преодол?ніе которыхъ начало видимо отражаться на моемъ, и безъ того разстроенномъ, здоровь?. Нер?дко штурмовался мой кабинетъ, ломились въ дверь съ шумомъ, крикомъ, съ позорною огласкою, въ виду постороннихъ и прислуги. Я не зналъ, куда д?ваться отъ страшныхъ скандаловъ, служившихъ интересною новостью дня для всего затхлаго мірка, въ которомъ не находилось ни одного добраго челов?ка, чтобы повліять на неразумную женщину, за?дающую, въ дикой безсознательности, собственный и чужой в?къ. Напротивъ, съ каждымъ днемъ прибавлялись новые подстрекатели, являлись новые импровизированнне адвокаты, высасывавшіе деньги б?дной женщины, за об?щанія возстановить какія-то супружескія права, которыя она сама себ? не могла хорошенько уяснить. Наконецъ, случилось н?что такое, что окончательно переполнило сосудъ.

Въ одинъ изъ зимнихъ, въ провинціи особенно скучныхъ, вечеровъ я возвращался домой довольно поздно. Ночная вьюга я морозъ пробрали меня на сквозь. Сп?ша домой, я мысленно предвкушалъ пріятную теплоту ожидавшей меня постели. Слуга, отворившій мн? дверь, посмотр?лъ на меня какъ-то особенно странно. Онъ видимо собирался, но не р?шался сообщитъ мн? что-то особенно непріятное.

— Что случилось? встревожился я. — Не обокрали-ли насъ?

— Кто насъ обокрадетъ? отв?тилъ лакей, довольно глупо улыбаясь. — Только вотъ что…

— Что?

— Гд? вы спать-то будете?

— Что что мелешь? Съ просонковъ что-ли?

— Барыня вс? ваши покои заняла. Совс?мъ перебралась сюда. Я урезонивалъ, урезонивалъ, ни что не беретъ. Перебралась, да и баста.

Задача представилась скверная. Я не зналъ на что р?шиться. Пока я колебался и раздумывалъ, за спиною у моего лакея появились служанки моей супруги, съ такимъ злораднымъ выраженіемъ на грубыхъ лицахъ, что я вмигъ р?шился завоевать непріятельскую позицію. И, въ наказаніе за злорадство, послать въ опасный бой этихъ-же самыхъ служанокъ.

— Сію минуту перенести всю рухлядь барыни въ ея покои, скомандовалъ я необыкновенно р?зво — и очистить мою квартиру, или убраться вонъ изъ моего дома сію минуту. Понимаете?

Армія непріятеля тутъ-же перешла на мою сторону. Не прошло и часа, какъ мои комнаты были свободны. Пока происходило переселеніе, я стоялъ все время на улиц?, на стуж?. Меня била лихорадка, не то отъ холода, не то отъ внутренней безсильной ярости. Ко мн? долетали дикіе крики, площадная ругань, протесты на основаніи законовъ, адресуемые на имя моего лакея. На этотъ шумъ и гвалтъ сб?жалась вся прислуга, шепталась и украдкой язвительно посм?ивалась надъ глупымъ положеніемъ своихъ хозяевъ. Что перечувствовалъ я въ эту, безконечную, безсонную ночь, не выразить мн? словами. Въ душ? бушевали черные помыслы. Въ эту страшную ночь я былъ способенъ на самоубійство, на преступленіе. Я н?сколько успокоился тогда только, когда солнечный лучъ ясноморознаго утра заколебался и заигралъ на моемъ изголовь?. Я вскочилъ на ноги съ непоколебимымъ р?шеніемъ.