Чтение онлайн

Горько было объявить о такомъ плачевномъ оборот? д?ла несчастному солдату. Онъ чуть не свалился съ ногъ при этомъ страшномъ для него изв?стіи.

— Видишь, братъ Ерофей, все сд?лано, что было въ нашихъ силахъ. Видно судьба твоя такова. Придется дострадать до конца.

— Н?тъ, я служить больше не буду, сказалъ онъ мрачнымъ, р?шительнымъ голосомъ.

— Что-же ты сд?лаешь?

— Вамъ я скажу. Вы мн? добра желаете. Я уб?гу. Переберусь въ Австрію, граница на далека.

— Не д?лай этого, Ерофей. Поймаютъ.

— Не поймаютъ. Я нашелъ надежныхъ евреевъ, которые берутся меня перевести черезъ границу и паспортомъ снабдить. Это недорого обойдется. Об?щаетесь собрать мн? еще небольшую сумму въ посл?дній разъ?

— А если тебя поймаютъ, что тогда съ тобой будетъ? Подумай хорошенько.

— Если поймаютъ, я во всемъ признаюсь, выдумаю на себя еще какія нибудь преступленія. Пусть разомъ добиваютъ. Не хочу больше мучиться.

Черезъ н?сколько дней, Ерофей выписался изъ больницы и всл?дъ за т?мъ исчезъ. Но рокъ пресл?довалъ его. Пограничная стража наткнулась совс?мъ неожиданно на двухъ контрабандистовъ, переводившихъ Ерофея черезъ границу. Проводники усп?ли уб?жать, но Ерофей, въ партикулярномъ плать?, съ подложнымъ паспортомъ въ карман?, былъ пойманъ, представленъ, узнанъ и отправленъ куда сл?дуетъ для суда и расправы.

Когда я случайно узналъ о несчастіи, постигшемъ б?днаго Ерофея, онъ былъ уже далеко отъ меня.

— Твое желаніе, несчастный, сбудется, подумалъ я. Теперь добьютъ.

Какой-то глубокій знатокъ челов?ческаго сердца справедливо зам?тить, что при вид? несчастія, даже самаго близкаго намъ челов?ка, мы, помимо собственнаго в?дома, безсознательно чувствуемъ изв?стнаго рода удовольствіе. Это удовольствіе выражается безъ словъ, даже безъ всякой оформленной мысли; но кто пріучился сл?дить за своимъ внутреннимъ жизненнымъ процессомъ, тотъ легко подм?титъ какое-то невольное душевное возбужденіе, выражающееся, въ перевод?, словами: «Слава Богу! я не на его м?ст?»!

Искренно сострадая несчастному товарищу моего д?тства Ерухиму, я, въ то-же время, чувствовалъ точно такое-же душевное возбужденіе. Мрачныя картины моего д?тства живо предсшились моему воображенію. Я вспоминалъ, какъ забитый, ошенинй ласки ребенокъ, я завидовалъ моему бл?днолицему товарищу по хедеру, н?жившемуся подъ крылышкомъ обожавшей его матери. Съ какимъ восторгомъ пром?нялъ-бы я тогда свою горькую участь на участь счастливаго товарища! А теперь?

— Слава Богу! я не на его м?ст?! сто разъ повторялъ во мн? гоюсъ всесильнаго эгоизма.

Несчастія Ерухима, на н?которое время, примирили меня съ моей участью. Сопоставляя откупную службу мою съ военною службою Ерофея, я приходилъ къ заключенію, что я счастлив?йшій изъ смертныхъ, и не им?ю никакого права требовать ничего бол?е. Но сознавая вполн? свое безправіе на лучшую участь, я, въ то-же время, все-таки желалъ ея, готовъ былъ вступить въ самую ожесточенную борьбу для ея завоеванія.

Не прошло и года со дня встр?чи моей съ злополучнымъ другомъ моего д?тства, какъ во мн? опять уже заговорила кичливость, запротестовало самолюбіе. Я опять началъ рваться куда-то на просторъ, на широкую дорогу, гд? мое я и моя жизнь не были-бы зад?ваемы другими, гд? не подставляли-бы ноги моимъ не опред?леннымъ стремленіямъ, гд? я могъ-бы двигаться и существовать безъ пом?хи, но собственнымъ уб?жденіямъ. Вырваться изъ откупной среды я однакожъ не пытался: это было для меня такъ-же невозможно, какъ взобраться на луну; я только отыскивалъ бол?е широкую дорогу въ той сфер?, въ которой уже застрялъ, уб?дившись неоднократнымъ наблюденіемъ, что вс? дороги одинаково ведутъ въ Римъ.

Изучая своего принципала, я подм?тилъ, что изъ числа своихъ подчиненныхъ онъ дорожилъ особенно т?ми, которые непосредственно д?йствуютъ на распорядительной почв? и выгребаютъ каштаны изъ огня. Онъ во многихъ изъ этихъ д?ятелей сознавалъ полн?йшую неспособность и крупные недостатки, но д?ла, которыми эти неспособные д?ятели заправляли, приносили изобильные плоды, и онъ ими дорожилъ. Большая часть этихъ счастливыхъ д?ятелей, не слишкомъ разчитывая на щедрость принципала, им?ла благоразуміе оставлять часть каштановъ и для себя… Принципалъ догадывался, но молчалъ, притворяясь ничего нев?дающимъ. Онъ не допускалъ въ людяхъ абсолютной честности, а на челов?ческій умъ смотр?лъ съ одной д?ловой точки зр?нія. Кто ум?лъ приносить пользу самому себ?, тотъ, сл?довательно, былъ полезенъ и для д?ла. Т?хъ-же, у которыхъ недоставало безсов?стности обогащаться на счетъ чужихъ интересовъ, онъ считалъ безхарактерными, трусливыми и недальновидными. Можетъ-ли тотъ быть полезенъ другимъ, кто не ум?етъ быть полезнымъ самому себ?? Преклоняясь предъ силой капитала, мой принципалъ видимо проникался уваженіемъ даже къ т?мъ счастливцамъ изъ числа своихъ подчиненныхъ, которые богат?ли исключительно на счетъ кармана своего хозяина. Онъ никогда не удалялъ подобныхъ служащихъ, въ томъ уб?жденіи, что эти усп?ли уже накрасть, а новые начнутъ только красть. Такимъ образомъ, н?которые изъ его управляющихъ и уполномоченныхъ не только богат?ли на распорядительной почв?, но возвышались еще въ его глазахъ, какъ умъ и сила. Я же, состоя по счетной и письменной части, с?ялъ въ мертвой, безплодной пустын?. Въ то время, когда откупные полководцы и генералиссимусы удерживали надъ закономъ поб?ду за поб?дой, я могъ только подносить лавровые в?нки въ вид? испещренныхъ крупными цифрами балансовъ. Я игралъ жалкую роль писца-калиграфа, который на чисто переписываетъ рапортъ главнокомандующаго объ одержанной блестящей поб?д?. Русскіе крупные откупщики придерживались въ этомъ отношеніи другихъ теорій: у нихъ бухгалтеръ или секретарь пользовались особеннымъ вниманіемъ и осыпались щедротами, какъ статс-секретари и главные контролеры въ маленькомъ царств?; мой-же принципалъ смотр?лъ на вещи съ бол?е реальной стороны; секретарь считался у него бумаго-марателемъ, а бухгалтеръ — ходячимъ гросбухомъ.

Уяснивъ себ? это положеніе, я р?шился, въ чтобы-то ни стало, выбраться на бол?е выгодную служебную почву. Для перваго опыта, я обратился въ благоволившему ко мн? принципалу съ просьбою.

— Я челов?къ обремененный многочисленнымъ семействомъ, скаалъ я ему однажды. — Я давно уже им?ю честь служить при васъ, но ни до чего существенно-полезнаго еще не дослужился. Ограниченнаго моего жалованья едва хватаетъ на прокормленіе. Д?ти мои подростаютъ, и скоро придется серьёзно подумать о ихъ воспитаніи. Пока я молодъ и въ состояніи трудиться, я обязалъ стремиться къ обезпеченію моей семьи на черный день. Достичь этого въ настоящей моей должности я считаю положительно невозможнымъ. Прошу у васъ м?ста по части распорядительной, над?ясь быть вамъ полезнымъ не мен?е другихъ.

Принципалъ изумленно посмотр?лъ на меня.

— Мы вами совершенно довольны. Но вы намъ полезны именно въ той должности, въ которой вы состоите.

— Покорно благодарю. Но я недоволенъ своимъ положеніемъ, потому что безполезенъ самому себ?, своей семь? и своей будущности.

— Вольно вамъ жить безъ расчета и проживать все! возразилъ онъ р?зко.

— Извините. Я не широко живу. Безъ пищи ни жить, ни служить нельзя, отв?тилъ я не мен?е р?зкимъ тономъ.

— Чего-же именно вы добиваетесь? спросилъ онъ бол?е мягко. — Прибавки жалованья?

— Совс?мъ н?тъ. Я добиваюсь другой арены д?ятельности, гд? я могъ-бы принести вамъ бол?е осязательную пользу и т?мъ заслужить бол?е выгодную оц?нку.

— Н?тъ, по распорядительной части вы м?ста получить не можете.

— См?ю спросить, почему?

— Потому что вы по этой части неспособны.

— Но вы в?дь еще не испытали меня?

— Н?тъ. Вы слишкомъ большой философъ для д?ла. Вы черезъ чуръ мягкаго и податливаго характера, а въ нашемъ д?л? нужно быть кремнемъ.

— Система откупная, сама по себ?, на столько безпощадна и удобна для вашихъ интересовъ, что съ моей стороны достаточно будетъ придерживаться только этой системы, чтобъ интересы ваши были вполн? обезпечены! Личныя-же мои уб?жденія и характеръ не им?ютъ ничего общаго съ точнымъ выполненіемъ обязанностей.

— Н?тъ, вы въ распорядители р?шительно неспособны, даже вредны, объявилъ мн? принципалъ р?шительно.

— И такъ я на другую должность расчитывать не могу?

— Со временемъ можете расчитывать на прибавку жалованья, бол?е ни на что.

— Въ такомъ случа? я прошу васъ уволить меня совс?мъ.

Принципалъ искоса посмотр?лъ на меня и насм?шливо улыбнулся.

— Вы серьёзно это говорите? спросилъ онъ, надм?нно, изм?ривъ меня глазами.

— Какъ нельзя бол?е.

— А семья ваша что ?сть станетъ?

— Объ этомъ позвольте ужъ мн? самому позаботиться.

— Хорошо, сказалъ онъ р?зко — мы выпишемъ кого нибудь на ваше м?сто. Просить мы никого не привыкли.

Я хладнокровно поклонился и вышелъ.

Съ этой минуты мои отношенія въ принципалу сд?лались н?сколько натянутыми. Я считалъ себя почти уволеннымъ, хотя и продолжалъ исполнять свои обязанности съ подобающей точностью. Выписали-ли кого нибудь на мое м?сто, мн? было неизв?стно. Я зналъ только одно: что мой принципалъ заглазно не разъ высказывалъ свое непоколебимое мн?ніе на мой счетъ въ томъ смысл?, что я слишкомъ безхитростенъ и прямодушенъ, чтобы быть полезнымъ на откупномъ распорядительномъ поприщ?.