Чтение онлайн

Въ новой сфер? моей д?ятельности, я попалъ въ такое еврейское образованное общество, существованія котораго я прежде и не подозр?валъ. Я столкнулся также со многими личностями, которыя, въ давнопрошедшія времена, витали такъ высоко надо мною. Боже мой, какія крупныя перем?ны! Я во очію вид?лъ эти перем?ны, но никакъ разр?шить не могъ: поднялся ли я самъ къ этомъ личностямъ, или они опустились до меня? Изм?нились ли характеры этихъ людей, или изм?нился я самъ и смотрю на нихъ другими глазами? Посл?днее было в?роятн?е. Въ д?тств? и юности, униженный и оскорбленный, я смотр?лъ на сравнительно счастливыхъ людей, какъ голодающій, приниженный нищій смотритъ на пресыщеннаго богача-сибарита, теперь-же я самъ былъ сытъ и сыто смотр?лъ на людей и міръ.

Я до сихъ поръ живо помню страшную борьбу, происходившую во мн? по случаю одного визита. Къ лучшему еврейскому бонтонному обществу, въ той м?стности, гд? я жилъ, въ лучшіе дни моего прозябанія, принадлежали и занимали видное м?сто: мой смертельный врагъ съ д?тства, кабачный принцъ и его очаровавшая меня н?когда супруга. Не сд?лать имъ визита было-бы верхомъ нев?жливости съ моей стороны, но сд?лать его было выше моихъ силъ. При одной мысли объ этомъ, въ голов? поднимались непривлекательныя картины изъ моего отрочества, живо припоминались унизительныя сцены, въ которыхъ я игралъ такую жалкую роль предъ юношей счастливцемъ; поднималась вся желчь, вся зависть давно прошедшихъ временъ душила меня. Я, наконецъ, пересилилъ себя и сд?лалъ этотъ роковой визитъ, съ затаенной злобой въ сердц?. Но каково было мое удивленіе, когда вм?сто чванливаго, надменнаго и злого челов?ка, я въ бывшемъ моемъ враг? нашелъ челов?ка необыкновенно добраго, простого, безъ особенныхъ претензій, любезнаго и гостепріимнаго. Уродливое воспитаніе, полученное имъ въ д?тств?, повредило только одному ему и горько отразилось на его незавидной жизни. Смотря на него, я часто задавался вопросомъ: его-ли переработала жизнь или меня самого?

Но миніатюрное мнимое счастьице мое не осл?пляло меня. Я сознавалъ его случайность, скоротечность, сознавалъ трудность, многосложность моихъ обязанностей относительно д?тей и роднихъ, льнувшихъ ко мн? по еврейскому обычаю, какъ къ челов?ку, которому Богъ посылаетъ не для него одного, а и для блага другихъ. Въ будущее я не слишкомъ в?рилъ. Я р?шился, не откладывая, ввести ту реформу въ моей семейной жизни, о которой мечталъ во дни печальнаго прошлаго. Запов?дь библейскую: «плодитесь я множитесь», я выполнилъ въ двойной пропорціи [87] . Д?тямъ моимъ я твердо р?шился дать такое образованіе, которое обезпечило бы ихъ въ нравственномъ и матеріальномъ отношеніяхъ. Не над?ясь на шаткое будущее, я вознам?рился ввести въ мое хозяйство разумную экономію, откладывать кое-что на черный день. Я былъ еще очень молодъ, но на жизнь научился уже смотр?ть трезвыми, недов?рчивыми глазами старика. Для достиженія этихъ ц?лей, какъ и для того, чтобы избавиться отъ нравственной пытки, которой я подвергался, живя неразлучно съ женою, чтобы не красн?ть изъ за нея на каждомъ шагу въ обществ?, куда, по моему положенію, я долженъ былъ-бы ее ввести, я положилъ жить съ ней врозь и поселить ее съ недозр?вшими еще для пом?щенія въ учебныя заведенія д?тьми, въ маленькомъ город?, въ сред? ея родни, гд? ей жилось-бы и привольно и весело по ея понятіямъ. Сколько грязныхъ сценъ перенесъ я, пока достигъ этой ц?ли, — трудно себ? вообразить; но я поставилъ на своемъ. Удивительная вещь! не живя съ противной мн? женщиной подъ одной кровлей, не подвергаясь ежеминутно семейнымъ, грубымъ непріятностямъ, не наталкиваясь каждый день на ея дикій, фанатическій образъ мыслей, я начиналъ уважать мать моихъ д?тей, женщину, д?лившую со мною житейское горе, и старался отыскивать для нея какія-то искусственныя оправданія. Мн? уже на мысль не приходило, какъ въ былыя времена, совершенно избавиться отъ нея, развестись съ нею, а т?мъ бол?е, вступить въ новый бракъ. Co-временемъ однако-жь, зародившееся во мн? чувство уваженія къ ней начало улетучиваться, благодаря ея назойливости и в?чнымъ претензіямъ, выражавшимся въ грязной форм? и въ самыхъ вульгарныхъ выраженіяхъ, пересыпанныхъ руганью и бранью.

— Скажи на милость, какую жизнь ведешь ты со мною? начинала жена, при р?дкихъ моихъ прі?здахъ, сопровождая каждое слово драчливой ухваткой.

— Самую мирную и ц?лесообразную жизнь, пытался я отд?латься общими словами.

— Ты мн? д?лаешь визиты какъ любовниц? какой-нибудь?

— Въ этомъ отношеніи ты уже совс?мъ ошибаешься. Я прі?зжаю нав?стить д?тей и мать моихъ д?тей, къ которой я питаю должное уваженіе, и которую желалъ-бы вид?ть въ будущемъ совершенно счастливою.

— Счастливою! ч?мъ это ты собираешься осчастливить меня?

— Т?мъ, что мы взростимъ и воспитаемъ нашихъ д?тей, припасемъ что-нибудь на будущее. Я избавленъ буду отъ необходимости служить и быть въ зависимости отъ другихъ. На старости л?тъ…

— Я знать не хочу твоихъ глупостей. Я жить хочу, какъ прочіе евреи живутъ.

— Скажи ясн?е: ты хочешь быть в?чною нас?дкою: рожать и кормить, кормить и рожать. Такъ-ли?

— Я все то хочу, что Богъ велитъ.

— Другъ мой! пойми-же, наконецъ, что д?ти требуютъ средствъ. Я своихъ д?тей воспитать хочу, а для этого требуются средства!

— Вс? евреи воспитываютъ д?тей!

— Т? евреи, которыхъ ты ставишь мн? въ прим?ръ, д?тей не воспитываютъ, а только кормятъ, да и то съ гр?хомъ пополамъ.

— А ты-же что? Своихъ д?тей пряниками кормить собираешься?

— Д?ло не въ пряникахъ, а въ образованіи, словомъ въ томъ, чего ты совс?мъ не понимаешь.

— Всевышній заботится о д?тяхъ. Ты его не перемудришь.

— На Бога над?йся, а самъ не плошай. Знаешь ты эту умную русскую пословицу?

— Я ничего русскаго не знаю и знать не хочу. Я сто разъ теб? уже говорила.

— Напрасно. Ты другую п?сню затянешь, когда твои д?ти получатъ русское воспитаніе.

— Что? Русское воспитаніе? Мои д?ти? Я ихъ скор?е передушу. Не быть по твоему! Я уже приняла еврейскаго учителя. Другихъ учителей моимъ д?тямъ не нужно.

— Не м?шаю твоему еврейскому учителю. Д?ти еще маленькія. Но помни это: когда наступитъ пора, я вышвырну твоего нев?жу-учителя за окно!

— Не см?ешь! я мать моимъ д?тямъ, и воспитаю ихъ въ страх? Божіемъ.

Разгаралась семейная сцена во всемъ ея бурномъ величіи. Д?ти смотр?ли на разсвир?п?вшихъ родителей, хлопая испуганными глазенками, не зная, кому симпатизировать.

Въ другой разъ, жена вдругъ обрадуетъ меня сюрпризомъ.

— Пов?ришь-ли, Сруликъ, наши мальчики начали уже читать талмудъ. Учитель не надивится на ихъ способности. Ув?ряетъ, что н?которые изъ нихъ выйдутъ знаменитыми раввинами!

— Скажи твоему нев?ж? учителю, что если онъ не перестанетъ забивать головы ребятишекъ своимъ талмудомъ, я ему вс? ребра пересчитаю.

— Ты съума сошелъ?

— Твой учитель съума сошелъ, а ты до ума не дошла. Шутка ли, мучить б?дныхъ д?тей!

— Какой ужасный отецъ!

— Какая н?жная мать!

Подобныя сцены и ссоры повторялись безчисленное множество разъ, но я на нихъ мало обращалъ вниманія. Проэктъ моей будущей жизни и д?тскаго воспитанія былъ выработанъ долгимъ мышленіемъ и утвержденъ моей непоколебимой волей.

Наша семейная жизнь тянулась въ описанномъ мною вид?, пока одна выходка моей жены, черезъ-чуръ выходящая уже изъ ряда обыкновенныхъ, не доказала мн? наглядно, что съ женщиной безъ логики и сознанія собственнаго достоинства невозможно установить, никакія искусственно-мирныя отношенія. Сверхъ того, я уб?дился, что наши натянутыя отношенія отражаются на б?дныхъ д?тяхъ до такой степени, что воспитаніе ихъ по начертанному мною плану д?лается невозможнымъ. Волей-неволей я долженъ былъ приб?гнуть къ бол?е р?шительному шагу. Я созвалъ семейный сов?тъ изъ вс?хъ наличныхъ родственниковъ моей жены и объявилъ уже беззаст?нчиво, гласно, что подобная семейная жизнь продлиться не можетъ, что образованіе моихъ д?тей, по европейскому образцу, составляетъ для меня жизненный вопросъ, что наконецъ, изъ за этого я готовъ вступить въ борьбу не только съ неразвитою женою, но и съ ц?лымъ міромъ!

— Вы видите, добавилъ я въ заключеніе — что между мною и вашей родственницей, моей женою, лежитъ ц?лая пропасть. Ни наши характеры, ни наши уб?жденія ни въ чемъ не сходятся. Наконецъ, одинъ уже мой антирелигіозный образъ мыслей долженъ отшатнуть вс?хъ васъ отъ меня. Я пятно въ вашей семь?. Чтобы избавить васъ отъ позора, а себя отъ в?чныхъ страданій, не лучше-ли мн? выступить совс?мъ изъ семьи вашей? Я готовъ д?лить съ вашей родственницей свое состояніе и принять д?тей на свое исключительное попеченіе.

Мой р?шительный тонъ изумилъ собраніе, но не возъим?лъ того д?йствія, котораго я отъ него ожидалъ. На меня посылались упреки, ув?щанія, клонившіяся въ примиренію. Б?дные люди не понимали меня; мои слова приписали какому-то мимолетному капризу челов?ка, взб?сившагося отъ жира. Родственники моей жены вид?ли во мн? доходную статью, выпустить которую изъ рукъ было-бы верхомъ неблагоразумія. Что-же касается до моего анти-религіознаго направленія, то, хотя они въ душ? меня презирали и осуждали, но, считая богачемъ, мирились съ нимъ, стараясь смотр?ть сквозь пальцы на мое вольнодумство и н?которыя отступленія отъ обрядной стороны еврейской религіи. Зам?чательно то, что самый б?шенный еврейскій фанатизмъ преклоняется иногда предъ силою богатства. То отступленіе отъ безсмысленнаго обряда или обычая, за которое б?днаго челов?ка забросали-бы каменьями, дозволяется богачу почти безнаказанно. «Посмотрите на этого голыша! указываютъ фанатики съ невыразимымъ презр?ніемъ на безденежнаго еврея — онъ туда же бр?етъ бороду и папиросы куритъ въ субботній день! Въ карманахъ у него свиститъ, а онъ тоже противъ Бога возстаетъ». Сколько разъ, въ былыя времена, во дни нагольной силы и деспотизма, подобные безденежные см?льчаки пресл?довались, изгонялись или сдавались въ рекруты безграмотными приговорами безпощадныхъ кагаловъ.