Чтение онлайн

Отецъ мой началъ заниматься со мной чтеніемъ пророковъ и преподавать первоначальныя правила математики. Эти предметы доставили мн? большое удовольствіе. Широкій стиль пророковъ до того очаровывалъ меня, что я на изученіе ихъ бросился съ жадностью. Математическія вычисленія доставляли мн? наслажденіе другаго рода: тутъ я вид?лъ и ц?ль, и прим?неніе этой ц?ли къ д?лу. Изм?ривъ ниткой окружность ветхаго колеса отцовской повозки, и изм?ривъ длину этой нитки на аршинъ, я, зная, сколько аршинъ заключается въ сажени, и сколько сажень содержитъ въ себ? верста, легко вычислилъ, сколько разъ колесо это обернется на ея пространств?. Отецъ мой принялся-было шпиговать меня и астрономическою мудростью, но это оказалось еще преждевременнымъ.

Чрезъ н?сколько м?сяцевъ, когда мои родители уб?дились, что я совершенно окр?пъ, и когда отецъ нашелъ меня достаточно приготовленнымъ къ вступленію въ высшій и посл?дній классъ, меня отправили въ ближайшій городъ Л. къ учителю талмудисту, славившемуся въ околодк? своей мудростью.

Я не нам?ренъ утомлять моихъ читателей описаніемъ характера новаго моего учителя, и образа моего ученія и жизни. Вс? еврейскіе учителя и вс? ихъ методы тогдашняго времени были схожи между собою, какъ одна капля воды съ другою. Началась для меня новая каторга, новыя мученія и истязанія. Я ко всему этому относился терп?ливо, какъ къ чему-то неизб?жному. Къ двумъ неудобствамъ я, однакожь, никакъ привыкнуть не могъ. Новый мой учитель, къ которому я былъ отданъ на полный пансіонъ, былъ очень скупъ и грубъ относительно пищи. Онъ облекалъ свое скряжничество въ набожную форму.

— Мы, евреи, находимся въ пути, утверждалъ онъ: — не сегодня, завтра придетъ Мессія и поведетъ насъ въ Іерусалимъ. Въ пути, даже богачи и самые избалованные аристократы довольствуются ч?мъ Богъ послалъ. Не будемъ же и мы разборчивы. Прибудемъ мы въ Іерусалимъ, и тогда пображничаемъ на славу.

— А если не доживемъ до этого блаженства? спросилъ я его однажды.

— А если умремъ? ну, такъ что-жь! умереть все равно, съ полнымъ, или съ пустымъ брюхомъ: червямъ меньше достанется. Б?да невелика. Притомъ, разв? ты не знаешь, что ожидаетъ праведниковъ въ раю?

Я мрачно молчалъ. На стол? дымилась отвратительная постная похлебка изъ фасолей, и я съ омерзеніемъ окуналъ свои взоры въ ея мутныя волны.

— Въ раю, продолжалъ онъ: — ожидаютъ праведниковъ: рыба Левіа?анъ, дикій буйволъ и старое вино. Все это сохраняется съ перваго дня мірозданія.

Я мысленно посылалъ его къ чорту съ его замогильными лакомствами.

— Этотъ Левіа?анъ и буйволъ — живые или мертвые? спрашивалъ я.

— Конечно, живые.

— Что-то непонятно. Праведники умираютъ по очереди безпрестанно, и конечно, посп?ваютъ въ рай не въ одно и то же время. Если эти продукты были св?жи для первыхъ пансіонеровъ рая, то для другихъ они должны бы…

— Испортиться, хочешь ты сказать?

— Ну, да.

— Они не могутъ испортиться. Они всегда св?жи.

— Какимъ же это образомъ?

— Каждый день Господь р?жетъ и буйвола и Левіа?ана и отбираетъ бол?е сочные куски для обитателей рая. На другое утро и буйволъ и Левіа?анъ опять живы и здоровы.

— Б?дныя животныя! сказалъ я съ притворнымъ сожал?ніемъ — каждый день подвергаются такой страшной операціи!

— На это они и созданы! съ самоув?ренностью произнесъ учитель и погрузилъ свою цинковую ложку въ хляби фасольнаго моря.

Другое неудобство, причинявшее мн? ужасныя страданія, заключалось въ томъ, что учитель этотъ изъ скряжничества и желанія накопить побольше рублевиковъ, набралъ въ науку громадное число учениковъ, и не усп?валъ управиться со вс?ми въ теченіе дня и вечера; н?которымъ необходимо было вставать въ три часа до разсв?та, чтобы заниматься съ наставникомъ. Въ число этихъ горемыкъ попалъ и я. Ложась спать впроголодь, измученный, уставшій отъ дневной мозговой работы, я обязанъ былъ прерывать свой сонъ въ самую сладкую утреннюю пору. Просыпаюсь, бывало, усиливаюсь поднять голову, а голова опять тяжело падаетъ, глаза сл?пляются, и я опять забываю на минуту жел?зную необходимость встать на ноги. Отдалъ бы, кажется, ц?лый годъ жизни за одинъ часъ сна, а встать надобно. Встанешь, вымоешь глаза холодной водой, а они все продолжаютъ смыкаться. Учитель нетерп?ливо кричитъ и ругается. Сядешь къ столу, развернешь аршинную пузатую книгу, и безпрестанно з?вая, начинаешь долбить какую-то схоластику, невл?зающую въ голову.

— Заутренняя молитва и заутреннее ученіе Торы пріятны Господу, ут?шалъ насъ учитель.

— Почему же? спросилъ его однажды одинъ изъ учениковъ.

— Потому, что въ эту пору Господь бол?е расположенъ къ милости и прощенію.

— Почему же? не отставалъ любопытный ученикъ.

— А потому, что люди Его мен?е сердятъ. Челов?къ не гр?шенъ только во время сна.

Я не обращалъ вниманія на его ханжескія выходки, и не возражалъ ему. Я зналъ, что онъ своими Левіа?анами и буйволами прикрываетъ только грязную скаредность.

Богъ, однакожъ, наказалъ его самымъ жестокимъ образомъ. Вм?сто фасольной похлебки, къ столу начали подаваться и жирные бульоны, и жаркія изъ курятины, и даже полукислое красное вино. Насъ не только перестали поднимать на ноги до разсв?та, но даже и совс?мъ прекратили мучить Талмудомъ и прочей мудростью.

Какъ благодарили мы Бога въ ту пору за этотъ счастливый случай! Но ц?лыя сотни тысячъ людей взывали къ Всевышнему, и молили Его вновь наслать на насъ какъ можно скор?е и фасоль и заутреннія пытки.

Случай этотъ, пріятный для насъ и пагубный для челов?чества, былъ — холера.

Не удивляйтесь, читатели, этому странному заглавію. Знакомый съ хорошими и дурными сторонами своей націи, съ ея достоинствами, недостатками и нравственными недугами, я, съ. полной ув?ренностью, задаю этотъ оригинальный вопросъ: кто сильн?е, кто пагубн?е для евревъ: холера, или цадикъ?

Холера, этотъ бичъ челов?чества, вырывающій съ корнемъ столько жизней, является періодически, изр?дка, совершаетъ свое мрачное д?ло — и исчезаетъ; цадики свир?пствуютъ съ изумительнымъ постоянствомъ, высасываютъ заживо, какъ вампиры, посл?дніе соки у тупоумныхъ массъ еврейскихъ. Отъ холеры можно оградить себя предохранительными средствами — ум?реннымъ образомъ жизни, препаратами латинской кухни; отъ цадиковъ, пользующихся фанатизмомъ своихъ единов?рцевъ, ничто не спасаетъ кром? смерти. Отъ холеры можно б?жать; отъ цадиковъ не уб?жишь: они пресл?дуютъ, вкрадываются даже въ такія м?стности, гд? фанатизма, относительно, меньше, гд? имъ угрожаетъ пресл?дованіе и отъ развитыхъ единов?рцевъ, и отъ самаго правительства. Они своими шарлатанствами приковываютъ къ себ? ц?лыя толпы нев?жественнаго народа. Въ одномъ только они схожи съ холерою: какъ она, они душатъ, преимущественно, самый низшій, б?дный классъ народа.

Цадики — это ядовитые паразиты, питающіеся потомъ и кровью своихъ безчисленныхъ жертвъ; это с?ятели суев?рія и тьмы; это безсов?стные факторы на бирж? религіи; это коварные посредники между небомъ и землею;.это торгаши райскими продуктами; это неизлечимый ракъ въ набол?вшемъ организм? еврейской націи. Цадикъ — это еврейскій святой, чудотворецъ.

Цадикъ достигаетъ своего величія и народнаго дов?рія не упорнымъ, усидчивымъ трудомъ, какъ ученый; онъ пріобр?таетъ славу не постомъ, молитвой и умерщвленіемъ плоти, какъ схимникъ или аскетъ; онъ достигаетъ безсмертія не опасностями и лишеніями, какъ воинъ; онъ прямо выползаетъ изъ утробы матери, и рождается на св?тъ Божіи — готовымъ цадикомъ.

Цадикъ, безъ всякаго труда, вкушаетъ вс? блага земныя. На него трудятся тысячи рукъ. Его лел?ютъ съ колыбели, какъ принца крови. Онъ женится въ д?тскомъ возраст?, и по большей части на самой красивой д?вушк?. Жена цадика получаетъ, вм?ст? съ именемъ святого своего мужа, титулъ раввинши. Она пользуется собачьей привязанностью клевретовъ своего мужа. Если эта богиня нисходитъ до того, чтобы угощать этихъ л?нивыхъ, чувственныхъ псовъ пряниками изъ своего святаго передника, то псы эти — на верху счастья и блаженства. Цадики, обыкновенно, какъ всякіе выходцы преисподней, резидируютъ въ самыхъ темныхъ захолустьяхъ еврейскихъ поселеній, откуда выползаютъ для своихъ экскурсій съ большими предосторожностями и лишь въ экстренныхъ случаяхъ. Они живутъ просторно, роскошно, иногда и изящно. Им?ютъ ц?лую шайку т?лохранителей, безсов?стныхъ помощниковъ и глашатаевъ, распространяющихъ молву о чудныхъ, необыкновенныхъ д?яніяхъ этихъ великихъ мужей. Цадики обладаютъ большимъ количествомъ драгоц?нностей, им?ютъ своихъ откормленныхъ лошадей, свои щегольскія буды [42] и даже кареты. Иные содержатъ на дому ц?лые еврейскіе оркестры, для которыхъ цадики, одаренные доморощенною музыкальною способностью, сами сочиняютъ свои заунывныя фантазіи и morceaux de salon, которые и переходятъ къ евреямъ традиціоннымъ путемъ, какъ всякая святыня.