Чтение онлайн

Въ город? Л. разнеслись радостные слухи о скоромъ прі?зд? какого-то цадика, хотя еще молодаго, но уже прославившагося своими чудод?яніями по всему еврейскому міру. Особенно онъ славился своей спеціальностью по части изгнанія холеры, которая, по словамъ хасидимовъ, боялась цадика хуже чумы. Поговаривали, что онъ обладаетъ противъ холеры какими-то специфическими, таинственными средствами, отъ которыхъ холера удирала безъ оглядки. Возрадовался еврейскій людъ радостью великою. Общество еврейское послало ему на встр?чу ц?лую депутацію, которая обязана была ускорить его прі?здъ, и въ качеств? почетнаго караула проводить его до города. Цадику приготовлена была квартира со вс?ми удобствати. Для него д?лались складчины. Наконецъ, насталъ великій день торжественнаго вступленія его во врата города. Евреи высыпали ц?лыми толпами встр?чать великаго мужа. Въ числ? любопытныхъ былъ, конечно, и я. Истиннаго значенія цадиковъ я тогда еще не понималъ. Съ чувствомъ робости и страха я осм?лился поднять глаза на чуднаго Геркулеса, поб?ждающаго самаго ангела смерти, въ лиц? холеры. Я ожидалъ встр?тить атлета, и, къ удивленію моему, увид?лъ маленькаго, изсохшаго еврейчика, съ лицомъ, похожимъ какъ цв?томъ, такъ и формою на сильно сплюснутый и выжатый лимонъ. Этотъ микроскопическій герой, въ своей громадной, польской буд?, занималъ столько же м?ста, сколько занимаетъ муха въ пустомъ пространств? большаго горшка. Съ нимъ, въ буд?, сид?ло два, очень толстыхъ и жирныхъ помощника. Съ тріумфомъ толпа евреевъ довела его до квартиры, и ц?лые дни зат?мъ евреи входили и выходили отъ него. Толпы женщинъ и ребятишекъ, съ утра до вечера, околачивались возл? того дома, гд? жилъ цадикъ, чтобы какъ нибудь, хоть мелькомъ, насладиться его лицезр?ніемъ. Холера, между т?мъ, какъ будто не зам?чая присутствія своего властелина, продолжала свою свир?пую работу.

Цадикъ, отдохнувъ дня два отъ дороги, приступилъ къ экспериментамъ по части изгнанія холеры. Эксперименты эти начались великимъ, самымъ строгимъ постомъ, продолжавшимся ц?лыя сутки. Впродолженіе этого поста, евреи и еврейки почти не выходили изъ синагогъ, усердно молились и расп?вали псалмы. Въ заключеніе цадикъ произнесъ пропов?дь. Пропов?дь цадиковъ ни въ чемъ не похожа на обыкновенныя пропов?ди духовныхъ особъ какихъ бы то ни было религій. Цадики не пропов?дуютъ, а схоластничаютъ. Они не сочиняютъ своихъ публичныхъ р?чей, не импровизируютъ и не соображаютъ приводимые тексты съ даннымъ случаемъ, — но вызубриваютъ пропов?дь, оставшуюся отъ отца, д?да или другаго жившаго за сто л?тъ передъ т?мъ цадика, и пародируютъ эту мудрость впродолженіе ц?лаго духовнаго своего поприща. Все д?ло тутъ въ варіаціяхъ, софизмахъ и каббалистическихъ теоремахъ, которыя испещряются см?шными гримасами, кривляньями, вздохами и вскрикиваніями. Аудиторія, за исключеніемъ двухъ, трехъ ученыхъ хасидимовъ, ровно ничего не понимаетъ изъ всего этого словоизверженія. Большею частью не понимаютъ даже и хасидимы, да и самъ цадикъ почти никогда самого себя не понимаетъ. Т?мъ не мен?е, еврейская публика приходитъ въ неописанный восторгъ отъ этихъ пропов?дей.

— Ты былъ на пропов?ди цадика? спрашиваетъ еврей сапожникъ своего сос?да, еврея портнаго.

— Еще бы! Я — да не буду!

— Какъ теб? нравится его Тора?

— Какъ мн? нравится? это чудо!

— Да, сос?дъ. Это истинное чудо. Я подобной мудрой Торы еще никогда не слышалъ.

— И я. Какъ жаль, что я не ученый. По правд? сказать, я ничего не понялъ.

— Ты не понялъ? На что понимать? разв? и такъ не видно?

— Это правда. Я подм?тилъ, что нашъ знаменитый хасидъ N до того изумился глубин? этой Торы, что его выпученные глаза чуть не треснули отъ натуги.

— Какъ не треснуть? помилуй! тутъ голова треснетъ, нетолько глаза.

— А зам?тилъ ты, какъ потъ лился по лицу цадика?

— Еще бы! Мн? казалось, что вотъ-вотъ Богъ приметъ его святую душу.

— Ужасъ какъ хорошо!

— Ай вай, ай вай, какъ хорошо!!

Одну изъ подобныхъ Торъ, отъ которыхъ трескаются и глаза, и голова, и всякій здравый смыслъ, произнесъ мизерненькій цадичекъ, и привелъ въ восторгъ вс?хъ сапожниковъ и портныхъ. Еврейскія бабы, прячась за женскою перегородкою синагоги, плакали навзрыдъ. Въ заключеніе спектакля, онъ произнесъ какое-то очень кр?пкое и длинное заклинаніе противъ холеры. Онъ распустилъ публику, ув?ривъ ее, что очень часто эпидемія удираетъ уже посл? этого перваго опыта.

Во время поста, въ теченіе ц?лыхъ сутокъ, смертныхъ случаевъ было, относительно, гораздо меньше. Очевидно, холера струсила нетолько предъ заклинаніемъ цадика, но передъ однимъ его присутствіемъ. Евреи ликовали. Ликовалъ больше вс?хъ самъ цадикъ: ему городская депутація изъявила не только словесную благодарность, но и денежную. Однако радость евреевъ была преждевременна. Дня чрезъ три, холера, съ характеризующею ее порывистостью, заявила себя самымъ варварскимъ образомъ. Тогда кагалъ вновь возопилъ къ своему спасителю — цадику.

Наступила очередь второго опыта. Но для опыта этого требовался мертвецъ, изъ касты когоновъ. Въ ц?лой каст? когоновъ города X ни одного римскаго Курція не оказалось; никто не хот?лъ нарочно умирать для блага общества. Наконецъ, сама холера, какъ бы въ насм?шку надъ самообольщеніемъ цадика, задушила одного старика когона, горьчайшаго пьяницу города Л. Цадикъ занялся самъ его погребеніемъ. Онъ возложилъ на мертвеца почетное порученіе земнаго посланника. Долго шепталъ онъ мертвецу на ухо свои изустныя наставленія, какъ долженъ онъ себя вести, явившись предъ верховнымъ судомъ, и въ какихъ выраженіяхъ обязанъ предстательствовать за еврейское общество. Процессъ шептанія продолжался довольно долго. Мертвецъ внимательно, молча его слушалъ. Еврейское общество, обрамливавшее эту оригинальную сцену, съ выпученными глазами смотр?ло на живаго челов?ка, серьёзно бес?довавшаго съ мертвецомъ. Цадикъ, окончивъ переговоры съ своимъ посланникомъ, вручилъ мертвецу письменное прошеніе къ верховному суду. Онъ опасался, чтобы когона не сочли самозванцемъ. Содержаніе этого страннаго письменнаго документа было приблизительно сл?дующее:

«Мы, нижеподписавшіеся, земной судъ, именемъ Творца неба и земли; именемъ Создателя четырехъ стихій, солнца, луны и зв?здъ небесныхъ; именемъ небеснаго Отца вс?хъ ангеловъ, демоновъ, созданій земныхъ, подземныхъ, воздушныхъ и подводныхъ; именемъ Великаго Іеговы, умоляемъ и заклинаемъ тебя, о, Судъ верховный! уничтожить заразительную эпидемію (магефа) и исц?лить сыновъ Израиля отъ вс?хъ недуговъ и злыхъ бол?зней, обративъ таковыя на голову ихъ заклятыхъ враговъ, идолопоклонниковъ, во славу Господа и во славу Израиля, во в?ки в?ковъ. Аминь!»

Документъ этотъ былъ скр?пленъ подписью ц?лаго временнаго суда подъ предс?дательствомъ самого цадика. Почетный мертвецъ-посланникъ съ необычными церемоніями и экстраординарными обрядами былъ похороненъ въ присутствіи ц?лаго еврейскаго народонаселенія города, въ восточномъ углу стараго кладбища. Зат?мъ, цадикъ, взобравшись на св?жую насыпь, произнесъ пропов?дь, въ род? описанной уже мною. По окончаніи ея, онъ повелъ все стадо Израиля обратно въ городъ, нап?вая по дорог? ц?лимъ обществомъ псалмы. Евреи, доведшіе цадика домой, уничтожили ц?лое ведро водки, и разбрелись по домамъ, въ ожиданіи результата сношенія между земнымъ и верховнымъ судами.

Прошла ц?лая нед?ля въ напрасномъ ожиданіи. Выборъ ли посланника былъ неудаченъ, не посм?лъ ли пьяный парламентеръ явиться куда ему приказано было, заснулъ ли онъ непробуднымъ сномъ посл? шестидесятил?тняго пьянства, или прошеніе не было принято, по незасвид?тельствованію таковаго въ полиціи, — но и этотъ опытъ цадика оказался нед?йствующимъ. Холера озлилась и душила евреевъ безъ всякаго милосердія.

В?ра въ цадика не ослаблялась, великій магъ и волшебникъ приступилъ къ третьему опыту. Онъ перенесъ планъ своихъ д?йствій непосредственно на самое кладбище. Чрезъ своихъ помощниковъ нанялъ онъ какого-то отставного русскаго солдата, и далъ ему сл?дующее порученіе:

— Ты стой ц?лый день у воротъ кладбища. Когда принесутъ мертваго, то спроси; «куда вы?» теб? отв?тятъ: «на кладбище». «Зач?мъ?» теб? скажутъ: «мертваго хоронить». Кто онъ такой? теб? отв?тятъ: «еврей». Тогда ты крикни: «Вонъ отсюда! для евреевъ зд?сь м?ста н?тъ!»

— Слушаю-съ, господинъ купецъ, согласился солдатъ, получившій за это ц?лый серебряный рубль.

Гробовщикамъ (Хевра Кадшна) дана была соотв?тственная инструкція. Они обязаны были, въ теченіе ц?лыхъ сутокъ, нести обратно мертвецовъ, невпускаемыхъ церберомъ-солдатомъ, и хранить ихъ до будущаго дня въ общественной комнат?. Опытъ этотъ, однакожъ, кончился самымъ скандалезнымъ образомъ. Отставной солдатъ, импровизированный швейцаръ кладбища, оказался отъявленнымъ пьяницей и дерзкимъ животнымъ. На полученный рубль онъ усп?лъ такъ нар?заться, что хотя, по сд?ланной уже привычк?, и стоялъ на своемъ пост? вытянувшись въ струнку, но роль свою окончательно спуталъ. Принесли мертваго.

— Вы куда ломитесь, канальи? зарев?лъ онъ на гробовщиковъ.

— Мертваго несемъ, отв?тили ему.

— Врешь. Какого мертваго? спохватился солдатъ, вспомнивъ смутно что-то изъ выученной роли.

— Еврея.

— Жида? тащи его, братцы! м?ста достаточно. На вс?хъ жидовъ хватитъ!

Евреи, какъ легко себ? можно вообразить, ощетинились и набросились съ разными упреками и ругательствами на отставнаго служаку. Воинская амбиція закип?ла въ обиженномъ страж?; онъ началъ расправу и гробовщики струсивши разб?жались, бросивъ мертвеца у воротъ кладбища.