Чтение онлайн

Евреи ужасно смутились отъ этихъ неудачъ. Н?которые см?льчаки начали втихомолку сомн?ваться во всемогуществ? цадика.

— Вотъ несчастье! застоналъ одинъ полуидіотъ — въ другихъ городахъ уходила холера, какъ только цадикъ ей приказывалъ, а тутъ д?лаешь и то и другое, а она проклятая — ни съ м?ста.

— Сомн?ваюсь, слушалась ли, она и въ другихъ городахъ, осм?лился робко зам?тить одинъ еврейскій факторъ, слывшій вольнодумцемъ.

— Какъ же ты см?ешь сомн?ваться, поганецъ? Это очевидно. На наше несчастье попались, какъ нарочно, и коганъ пьяница, и солдатъ пьяница. Попадись другіе, мы, конечно, давно были бы свободны отъ нашего горя.

— Если цадикъ видитъ все то, что происходитъ на земл? и неб?, какъ ув?ряютъ хасидимы, то какъ же онъ не вид?лъ, кого выбираютъ? какъ же онъ выбралъ такихъ пьяницъ, испортившихъ все д?ло?

— Не думаешь ли ты, что цадикъ и въ кабаки станетъ заглядывать?

— Не знаю. Сомн?ваюсь, впрочемъ, чтобы цадикъ былъ сильн?е холеры.

— Сильн?е, сильн?е. Увидишь самъ, что рано или поздно, а холера уйдетъ отсюда.

— Уидетъ-то уйдетъ, но когда она уйдетъ?

Цадику ничего не оставалось д?лать для возстановленія своей репутаціи, какъ приб?гнуть къ новому эксперименту. Онъ приказалъ отыскать двухъ б?дныхъ сиротокъ, мальчика и д?вушку, и обв?нчать ихъ на кладбищ?. Подобную драгоц?нность въ еврейскихъ обществахъ никогда не трудно отыскать. В?нчаніе назначено было въ пятницу, съ самаго ранняго утра; евреи, еврейки, старъ и малъ, стекались со вс?хъ сторонъ, къ м?сту таинственнаго церемоніала. На кладбищ? служилось молебствіе и п?лись псалмы, а къ об?денному времени привели жениха и нев?сту, великол?пно разод?тыхъ въ чужія платья. Ихъ обв?нчалъ подъ балдахиномъ самъ цадикъ. Зат?мъ произнесъ онъ одну изъ своихъ кудрявыхъ пропов?дей.

— Братья! воскликнулъ онъ, по окончаніи вс?хъ церемоній — поздравляю васъ, холеры н?тъ, холеры н?тъ, холеры н?тъ! Возрадуемся и возликуемъ. Пейте, ?шьте, и спокойно встр?чайте наступающій день субботній [45] .

Пошелъ пиръ горой. Не откладывая въ длинный ящикъ, в?рующіе евреи, предводительствуемые самымъ цадикомъ и хасидимами, принялись тутъ же, на кладбищ?, за припасенную сивуху, и хватили сразу чрезъ край. Новобрачныхъ, съ тріумфомъ, въ сопровожденіи оркестра, повели въ назначенную для нихъ временную квартиру. Громадная толпа евреевъ, развеселившаяся и отъ водки, и отъ ув?ренности въ избавленіи отъ эпидеміи, расп?вала заунывныя п?сни. На каждомъ шагу встр?чались погребальныя процессіи и русскихъ и евреевъ. Странно было вид?ть однихъ, несущихъ свою горькую скорбь на кладбище, а другихъ, вынесшихъ оттуда же дикую радость. По субботамъ смертныхъ случаевъ вообще бывало больше, ч?мъ въ будни; евреи по субботамъ не готовятъ об?да, а ?дятъ то, что приготовлено отъ пятницы: понятно, что несв?жая пища вредно д?йствовала на этихъ б?дняковъ. Но въ эту субботу, въ которую большая часть в?рующихъ въ цадика евреевъ отбросила всякую ум?ренность въ пищ? и пить?, смертность увеличилась въ десять разъ больше. Поднялся такой гвалтъ въ еврейскихъ кварталахъ, что взволновалъ вс?хъ жителей города.

Чудеса цадика не возим?ли д?йствія. И онъ, в?роятно, приб?гнулъ бы къ новымъ опытамъ, еслибы не пом?шала административная власть. Н?которые изъ врачей донесли начальнику губерніи о страшномъ вред?, причиняемомъ цадикомъ народонаселенію. Начальникъ губерніи командировалъ своего чиновника особыхъ порученій. Нежданно-негаданно, оц?пили квартиру цадика солдатами, обыскали его, наличныя деньги вручили городничему на в?чное храненіе, а самого чудотвора схватили и сдали въ этапную команду.

На другой день отправлялся этапъ. Вокругъ полиціи проходу не было отъ толпы евреевъ, глаз?вшихъ съ самаго утра на врата полиціи, которыя должны разверзтись предъ цадикомъ-мученикомъ. Когда цадика, скованнаго вм?ст? съ какимъ-то бродягой, вывели изъ полицейскаго двора, одинъ факторъ, у котораго въ предыдущую ночь холера уложила жену, съ ядовитой улыбкою приблизился къ арестанту и насм?шливо спросилъ:

— Раби! кто сильн?е, холера или цадикъ?

— Квартальный! отв?тилъ цадикъ, поднявъ глаза къ небу. Онъ еще что-то сказалъ, но бой барабановъ не далъ разслушать его слова.

Предсказаніе несчастнаго цадика сбылось: холерный періодъ миновалъ, потому что долженъ же онъ былъ когда-нибудь миновать. Жизнь города Л., мало по малу, начала вступать опять въ свою обыкновенную колею. Во все время продолженія эпидеміи мелочныя житейскія заботы притихли и уступили м?сто всесильному инстинкту самосохраненія; всякій ц?пко хватался за самую жизнь, забывая о ея мелочныхъ ежеминутныхъ запросахъ, превращающихъ жалкое существованіе б?дняка въ невыносимую каторгу. Съ минованіемъ главной опасности, опять вступили на сцену суета, б?готня и гоньба за грошами; опять закружился еврейскій людъ въ вихр? мелочныхъ заработковъ и коп?ечной торговли; опять закружились и наши ученическія головы отъ талмудейской вычурной премудрости. Пока жизнь каждаго вис?ла на волоск?, никто глубоко не чувствовалъ опустошенія, произведеннаго холерою, но когда успокоилось собственное я, тогда всякій, потерп?вшій въ этотъ несчастный періодъ какое-нибудь крушеніе, живо почувствовалъ всю глубину своей потери. Въ одномъ семейств? не досчитывались отца или матери, или того и другой, въ другомъ недоставало братьевъ и сестръ, въ н?которыхъ семействахъ исчезли супруги, родственники, друзья и знакомые. Везд? раздавался плачъ, везд? слышались вздохи, везд? воцарилась глубокая грусть и уныніе.

Еврейская община часто сходилась въ синагогу. Обсуждались вопросы, какъ помочь семействамъ, лишившимся опоры, какъ обезпечить сотни сиротъ отъ голодной смерти. Еврейская община города Л. состояла большею частію изъ б?дняковъ и голышей, но, несмотря на это, б?дняки д?лились посл?днимъ грошомъ, посл?дней коркой хл?ба съ т?ми, которые были еще б?дн?е, еще безпомощн?е. Подобные прим?ры братства и самопожертвованія повторяются сплошь да рядомъ въ еврейскихъ обществахъ до сихъ поръ. Вотъ за что нельзя еврею не л. битъ и не уважать своей націи. За эту великую черту доброд?тели и челов?колюбія да простится ей многое.

Чрезъ городъ Л. въ это печальное время про?зжалъ еврей-подрядчикъ. О его богатств? грем?лъ весь еврейскій міръ; его кошельку придавались какіе-то баснословные разм?ры, а потому много разсчитывалось на его щедроту. Депутація общества представилась ему и умолила остаться дня на два для того, чтобы въ качеств? умнаго и опытнаго предс?дателя руководить окончательными зас?даніями, назначенными для обезпеченія существованія неимущихъ. На его умъ, положимъ, никто не разсчитывалъ, да въ немъ и не нуждались особенно; нуженъ былъ его предполагаемо-объемистый бумажникъ. Чванливый подрядчикъ попался на эту удочку и принялъ на себя санъ предс?дателя зас?даній, не взирая на то, что, по его словамъ, всякая минута для него была дорога, что его призывали срочныя д?ла. Зас?даніе было назначено на другой день утромъ, въ большой синагог?, о чемъ немедленно и было сообщено вс?мъ, кому о семъ в?дать надлежитъ. О предстоящемъ событіи узналъ, конечно, весь городъ.

Учитель мой былъ нетолько однимъ изъ д?ятелей, но даже однимъ изъ краснор?чив?йшихъ членовъ депутаціи. Ко дню предстоящаго зас?данія мы, ученики, были распущены на ц?лый день. Въ синагогу валило народу видимо-невидимо. Втиснулся и я туда, и забрался на самое удобное м?стечко, вблизи эстрады, вц?пившись за ея р?шотку, и съ стоическимъ терп?ніемъ выдерживая натискъ и толчки взрослыхъ, желавшихъ отодвинуть меня назадъ.

Синагога была биткомъ набита. Сплошная масса не могла двинуться ни въ какую сторону, какъ сардинки въ жестянк?. Вс? стояли на ногахъ кром? малол?тнихъ сиротъ обоего пола, разм?щенныхъ по скамьямъ, и обрамливавшихъ своими бл?дными, изнуренными личиками всю синагогу, какъ черный крепъ — траурную шляпу. Картина была поразительна своимъ грустно-мрачнымъ колоритомъ: на эстрад? зас?дали уже дюжины дв? почетн?йшихъ членовъ еврейскаго общества, окидывавшихъ взорами толпу и вздыхавшихъ поминутно на различные тоны и лады; толпа, уныло опустивъ голову, молчала, такъ что во всей синагог? не слышно было ни одного звука, кром? шуршанія бумажныхъ кафтановъ и топота переминающихся ногъ; сиротки голодно и плачевно смотр?ли на вс?хъ, какъ будто выжидая немедленной подачки. Въ окнахъ синагоги, съ улицы, видн?лись десятки женскихъ плаксивыхъ лицъ, б?дныхъ безпомощныхъ вдовъ, старавшихся, но безусп?шно, задушить свои рыданія. Все было готово къ начатію зас?данія, ожидало только прихода предс?дателя-подрядчика, который, для пущей важности, заставлялъ ждать себя. Зас?давшіе на эстрад? съ видимымъ нетерп?ніемъ посматривали на дверь синагоги, не появится ли наконецъ великая зв?зда добавочныхъ см?тъ. А между т?мъ, прислужникъ синагоги откуда-то втащилъ на эстраду мягкое, но обшарпанное и отжившее кресло, коротко знакомое съ присутствіемъ мухъ многихъ покол?ній, выдвинулъ его на самое видное м?сто, поставилъ на столъ чернильницу, положилъ н?сколько очиненныхъ гусиныхъ перьевъ и пачку б?лой бумаги, возл? которой пом?стилъ жестяную большую кружку, съ прор?заннымъ отверстіемъ на крышк?.

— Идетъ! Гвиръ [46] идетъ! раздалась радостная в?сть по синагог?.

«Какъ прот?снится онъ?» подумалъ я, окинувъ взоромъ сплошную массу сотни головъ, наполнявшихъ синагогу.

Но онъ прошелъ. Толпа засуетилась, понатужилась и очистила гостю дорогу. Я зд?сь въ первый разъ уб?дился, до какихъ разм?ровъ б?дность эластична, и до чего она способна съёжиться предъ богатствомъ…

Въ первый разъ въ моей жизни увид?лъ я богатаго еврея. Еще въ деревн? въ раннемъ д?тств? мн? часто приходилось слышать отъ мужиковъ и отъ бабъ: «богатъ какъ жидъ», но это были, повидимому, пустыя слова. Съ т?хъ поръ я перевид?лъ множество евреевъ и вс?, какъ нарочно, попадались одинъ б?дн?е другаго. «Гд? же эти богатые жиды?» думалъ я однажды: «в?роятно гд?-то очень далеко, тамъ, гд? имъ хорошо, привольно и свободно?» Но существуетъ ли подобная об?тованная земля, гд? моимъ братьямъ было бы привольно и свободно, я — сомн?вался тогда, сомн?ваюсь и теперь. Я во многомъ, очень многомъ сомн?вался съ д?тства, а созр?вши, уб?дился, что и было въ чемъ усомниться.

Богатый еврей, это восьмое для меня чудо, былъ довольно благообразенъ, од?тъ роскошно, хотя платье его и было еврейскаго покроя. Въ манерахъ его обнаруживалась оріентальная важность, въ р?чахъ — самоув?ренность и безапеляціонность. При появленіи его на эстрад?, вс? зас?дающіе съ особеннымъ почтеніемъ привстали и прив?тствовали его. Онъ ус?лся въ мягкомъ кресл?.

— Извините, любезные братья, что я заставилъ васъ такъ долго ждать. Я долженъ былъ отправить н?сколько эстафетъ въ разныя м?ста. Вы знаете, что съ казною не шутятъ.

Во время оно, подрядчики, на самомъ д?л?, обирали казну не на шутку.

— Помилуйте, гвиръ, см?емъ ли мы роптать на васъ за такіе пустяки посл? той жертвы, которую вы принесли намъ, остановившись для насъ на пути, отв?тилъ одинъ изъ членовъ.

— Не для насъ гвиръ остановился, а для Бога, для этихъ б?дныхъ сиротъ, для этихъ скорбящихъ вдовъ! добавилъ одинъ политикъ, указывая рукою на описанную мною выше картину.

Въ синагог? послышалось множество глубокихъ вздоховъ, женскія рыданія раздались явственн?е прежняго.