Чтение онлайн

— Хлопцы! смотрите, опять Аксинька! крикнулъ одинъ изъ нихъ. Вс? стремглавъ выб?жали на дворъ. Я остался одинъ.

Слово «Аксинька» привело меня въ сознанію. Я твердо проникнулся уб?жденіемъ, что подобныхъ Аксинекъ быть не можетъ. Я рванулся впередъ, и въ одинъ мигъ ухватился за мнимую колдунью. Сестра, увидя меня, н?сколько ободрилась, и об?ими руками, изо всей мочи, оттолкнула отъ себя призракъ. Что-то грохнулось о земляной полъ, и настало мертвое молчаніе. У ногъ моихъ лежало существо въ саван?, а н?сколько поодаль растянулась и упавшая въ обморокъ Сара.

Я бросился къ ней, пытался ее поднять, но она была безъ чувствъ, и поднять ее было выше моихъ силъ. Видя сестру мою мертвою, я совс?мъ забылъ о страшномъ существ?, лежавшемъ тутъ же. Я выб?жалъ на дворъ и началъ кричать: «Сара умерла, Сару задушили!» Но мужики, вм?сто того, чтобы подать помощь сестр?, разб?жались, завидя меня.

— Б?ги! кричали они мн? издали: — а то и тебя задушитъ.

Я вб?жалъ обратно къ сестр?. Она лежала, попрежнему, безъ движенія, и невдалек? отъ нее лежало существо въ б?ломъ.

Я нагнулся въ сестр? и толкнулъ ее. Она сд?лала слабое движеніе.

— Сара! Сара! позвалъ я ее.

Она начала подниматься. Я обрадовался и помогъ ей встать на ноги.

— Пойдемъ, Сара; пойдемъ скор?е отсюда. Я ее обнялъ об?ими руками. Она шаталась на ногахъ. Сара нечаянно повернула голову, увид?ла на полу существо въ б?ломъ, и опять начала кричать не своимъ голосомъ. Мн? едва удалось вытащить ее на дворъ. Тамъ она опятъ упала въ обморокъ, но скоро пришла въ чувство и с?ла на земл?. Я стоялъ возл? нее, не зная, что д?лать и что предпринять. Изъ подводчиковъ не было ни одного.

Прошло бол?е получаса. Наконецъ, до насъ донеслись голоса б?гущихъ людей. Я съ сестрой поб?жали имъ на встр?чу.

— Гд? она? гд? Аксинька? спрашивали насъ какіе-то деревенскіе, полунагіе мужики. Позади вс?хъ слонялись наши трусливые подводчики. При вид? Сары, они ободрились, достали огниво и зажгли лучину. Осв?щая себ? путь, ц?лая гурьба мужиковъ, съ большою осторожностью, медленно шагая и поминутно крестясь, зашла въ избу. Я хот?лъ идти съ ними, но сестра вц?пилась за меня и не дала тронуться съ м?ста Черезъ н?сколько минутъ, мужики выволокли на дворъ женщину, въ б?лой длинной рубах?, съ распущенными длинными волосами, и бросили на землю, причемъ голова этой женщины сильно стукнулась. Она вздохнула и начала поднимать голову.

— Бей ее! бей в?дьму! закричало н?сколько мужиковъ.

— Стой, братцы! не трошь! это Танька Ничипуренкова.

— Ишь, и впрямъ Танька!

— Встань, бісова дочка!

— Хіба жь и ты въ відьмы пустилась, шкура ты барабанная?

Между т?мъ, одинъ изъ мужиковъ поб?жалъ въ избу, вынесъ, оттуда ведро воды и разомъ обдалъ лежавшую еще на земл? женщину. Она очнулась, поднялась и с?ла, дико озираясь кругомъ.

— Что съ тобою приключилось, Танька? спросилъ ее одинъ изъ мужиковъ, съ видимымъ участіемъ.

— Ой, головонька моя! Ой, головонька моя бідная! завопила Татьяна.

Сара ее узнала. Это была наша служанка, которую я вид?лъ только въ первой разъ.

За день до моего прі?зда домой, ее отправили на новую квартиру выб?лить комнаты и смазать полъ, и она на этой квартир? возилась уже больше нед?ли. Мало-по-малу, служанка пришла въ себя, и разсказала сл?дующее:

Зная, что мы на ночь должно пере?хать на новую квартиру, и видя, что комнаты, всл?дствіе б?ленія, отсыр?ли ужъ черезчуръ, она вздумала протопить печи. Протопивши, она немедленно закрыла трубу и завалилась спать. Во сн? она чувствовала, какъ будто ее что-то душитъ и не даетъ дышать; въ вискахъ у ней сильно стучало, она пыталась поднять голову, но не могла. Въ это самое время, сестра моя начала стучать въ дверь и громко звать ее по имени. Она собралась съ силами, съ трудомъ встала, пошла и отворила дверь. Когда она возвратилась съ сестрою въ хату, то почувствовала сильное головокруженіе. Сестра ее разспрашивала. Она сначала отв?чала, но вдругъ пошатнулась на ногахъ. Чтобы не упасть, она инстинктивно ухватилась за сестру. Но какимъ образомъ ухватилась и что зат?мъ было, она не помнитъ. Она лишилась чувствъ.

— А кто тебя душилъ во сн?? спросилъ ее тотъ мужикъ, который сов?товалъ угостить мертвую Аксинью осиновымъ коломъ.

— Кто жъ его знаетъ, что меня душило?

— То-то, кто его знаетъ! Я-то знаю: все проклятая Аксинька!

Мужики начали выгружать изъ возовъ. Татьяна, стоная, помогала имъ, но они отъ нея сторонились какъ отъ зачумленной.

Я въ душ? гордился, что я, слабый, хилый мальчишка, храбр?е этихъ здоровяковъ. Я тогда уже уб?дился, что мысль храбр?е всякой физической силы, но что физическая сила сильн?е всякой храброй мысли. А изъ этого сл?дуетъ, что истинная храбрость, творящая чудеса, соткана изъ того и другаго вм?ст?.

«Евреи — трусы!..» Это такой фактъ, спорить противъ котораго было бы совершенно напрасно и безполезно. Заикнитесь только однимъ словомъ въ защиту еврейской храбрости, и васъ осилятъ остроумными и плоскими анекдотами о еврейской баснословной трусости. Это не разъ случалось со мною въ жизни. Н?сколько л?тъ тому назадъ, въ одно утро, пос?тило меня н?сколько русскихъ, хорошихъ моихъ знакомыхъ, принадлежавшихъ къ военному, такъ сказать патентованному на храбрость, элементу. Они зашли во мн? въ кабинетъ, и въ крайнему изумленію, зам?тили хорошую пару пистолетовъ я двухстволку съ принадлежностями. Они знали, что я не занимаюсь перепродажею старыхъ вещей, и не даю денегъ въ ростъ за ум?ренные проценты, подъ закладъ какого бы то ни было имущества.

— Неужели вы любитель оружія? спросилъ меня одинъ молодой марсъ.

— Да, я люблю оружіе,

— И вы… началъ другой офицерикъ, но заикнулся, покрасн?лъ и замолчалъ.

— Не боитесь пистолета, хот?ли Вы спросить? Пожалуйста, не ст?сняйтесь. Храбрость не моя профессія, и притомъ я не обидчивъ.

— Извините, пожалуйста, сказалъ, онъ чрезвычайно в?жливо: — я хот?лъ сказать, что вы — исключеніе.

— Вы очень любезны.

— Церемоніи въ сторону, прибавилъ развязно третій офицеръ, защищавшій усердно Севастополь, но, по особенному вел?нію судебъ, неполучившій и царапины. — Церемоніи въ сторону. По правд? сказать, мн? какъ-то не в?рится, чтобы еврей, самый развитый, не боялся огнестр?льнаго оружія.

— Почему же это вамъ не в?рится?

— Не знаю, какъ вамъ это сказатъ, но трусость еврейская вошла въ пословицу.

— Пословица не фактъ.

— Это правда, но такъ сложилось уже общественное мн?ніе.

— Общественное мн?ніе такой же в?рный фактъ, какъ и пословица. Если в?рить общественному мн?нію, то всякій шпагоносецъ храбръ какъ левъ, а в?дь, согласитесь, господа, мало ли трусовъ и въ военной сред?? мало ли такихъ в?жливыхъ героевъ, которые кланяются всякой пул??

Севастопольскій герой посмотр?лъ въ окно и похвалилъ погоду.

— Конечно, тутъ не безъ предразсудковъ. Но чрезвычайно интересные анекдоты разсказываются по этому случаю.

— Ахъ! пусть онъ вамъ разскажетъ анекдотъ о «еврейскомъ разбойник?».

— Я охотникъ до всего интереснаго. Пожалуйста, разскажите, попросилъ я его.

— Вы не обидитесь?

— Ни мало.

— Разсказываютъ, что у одного б?днаго еврея была жена презлющая…

— Да. Это часто случается даже съ неб?дными евреями, согласился я.

— Ну, вотъ, взъ?лась она однажды на своего смиреннаго сожителя, зач?мъ другія жены живутъ, въ довольств? и роскоши, а она съ д?тьми чуть ли не дохнетъ съ голода. «Л?нтяй ты, да и только! кричитъ она на мужа, по мн?, хоть разбойничай, да корми семью! Вонъ съ моихъ глазъ!» И зат?мъ, безъ околичностей, вытолкала мужа за дверь. Долго бродилъ несчастный мужъ по улицамъ, убитый и унылый, думалъ, думалъ, и, конечно, ничего путнаго не выдумалъ. Наконецъ р?шился: что будетъ, то будетъ, а попытаюсь сд?латься разбойникомъ… Вышелъ онъ за городъ, на большую дорогу, спрятался въ л?су и сталъ выжидать добычу. Протащился по дорог? мужикъ. «Н?тъ, этого трогать не сл?дъ», подумалъ еврей, «пожалуй побьетъ, и еще посл?дній кафтанишка сниметъ. Самъ похожъ на разбойника!» Прошла по дорог? баба, навьюченная какими-то узлами. Еврей выглянулъ. «До чужихъ женъ дотрогиваться, да еще до христіанскихъ — гр?шно», сказалъ онъ самому себ?. Прокатилъ какой-то франтъ, на перекладной. Еврей опять взглянулъ. «Ну, эту птицу не м?шало бы маненько пограбить, да жаль, ямщикъ здоровый». Наконецъ, наступилъ вечеръ и часъ вечерней молитвы. Еврей сталъ усердно молиться. Въ самомъ разгар? молитвы, онъ зам?чаетъ, что по дорог?, шагомъ, плетется про?зжій еврей, на изнуренной клячонк?. «Ну, наконецъ, этотъ — по моимъ силамъ», обрадовался дебютирующій головор?зъ. Но положеніе разбойника было очень критическое: онъ не кончилъ еще молитвы, значитъ, не им?лъ права ни сойдти съ м?ста, ни заговорить. Онъ началъ махать про?зжему еврею руками и мычать. Про?зжій еврей, зам?тивъ молящагося собрата, остановился и терп?ливо ожидалъ. Разбйникъ, окончивъ свою молитву, подб?жалъ къ про?зжему, одобряя себя внутренно.