Чтение онлайн

— Съ вашей теоріей я не согласенъ.

— На войн? вы бывали, князь?

— Это другое д?ло, тамъ необходимость заставляетъ: не показать же себя трусомъ!

— Ружья и пистолеты иногда взрываются, а между т?мъ вы стр?ляете же безъ боязни?

— Къ этому я привыкъ.

— Такъ вы струсили, князь? спросилъ я моего спутника не безъ ироніи.

Онъ прошелся по песчаному берегу раза два, и остановился возл? меня.

— Переправляюсь съ вами, объявилъ онъ мн?, стараясь улыбнуться, но ему это удалось только въ половину.

— Очень радъ.

— Но знаете, почему я изм?нилъ свое нам?реніе?

— Н?тъ, не знаю.

— Я вспомнилъ, что я вашъ должникъ.

— Пустяки, я въ Е. остаюсь н?сколько дней. Усп?ете еще поквитаться.

— У меня гроша денегъ н?тъ; какъ тутъ оставаться?

— Я вамъ оставлю денегъ. Сколько вамъ нужно?

Князь опять прошелся н?сколько разъ по берегу, и опятъ остановился возл? меня.

— Переправляюсь съ вами! р?шилъ онъ.

Паромъ нашъ двинулся на лоцманскимъ баграхъ. Сначала все шло хорошо, но въ середин? р?ки, гд? теченіе было самое б?шеное, начали налетать на насъ громадныя льдины, угощавшія нашъ ковчегъ такими неистовыми толчками, что паромъ дрожалъ, скрип?лъ и стоналъ самымъ роковымъ образомъ. Лоцманы суетились и крестились. Наконецъ, насъ затерло льдинами. Паромъ, увлекаемый силою теченія и окруженный ц?лыми горами льда, устремился внизъ по теченію съ ужасной быстротою. Въ довершеніе б?ды, въ догонку за нами налетала новая ледяная гора, которая должна была неминуемо настичь насъ и обрушиться на нашъ паромъ всей своей тяжестью. Лоцмана опустили руки, и съ явнымъ ужасомъ на лиц? ожидали крушенія. Я самъ въ этомъ не сомн?вался. Я быстро сбросилъ съ себя тяжелую шубу и м?ховые сапоги и ухватился за канатъ, им?я въ виду не пойти сразу во дну, и держаться на поверхности до посл?дней возможности.

— Князь, посл?дуйте моему прим?ру! крикнулъ я, несмотря въ ту сторону, гд? находился князь.

Отв?та не посл?довало. Я оглянулся. Мой храбрый князь, съ лицомъ, искаженнымъ ужасомъ, бл?дный какъ мертвецъ, ломалъ себ? руки отъ отчаянія, а крупныя слезы катились по лицу.

— Князь, крикнулъ я еще громче — сбросьте шубу, идите ко мн?, и сильно держитесь за канатъ. Ручаюсь вамъ, что во всякомъ случа?, ко дну не пойдемъ. Если паромъ разобьетъ, то будемъ плавать на одной изъ его частей, пока подадутъ намъ помощь съ другого берега. Идите же, не пугайтесь и не теряйте времени.

Но князь меня не слышалъ. Обезум?вшій отъ страха, он? скачала молчалъ, но какъ только гора льда, гнавшаяся за нами, была отъ насъ на н?сколько шаговъ и заслонила собою одну сторону горизонта и видн?вшагося города, онъ окончательно пом?шался.

— Назадъ! назадъ! караулъ! спасайте! закричалъ онъ какимъ-то дикимъ, нечелов?ческимъ голосомъ.

Вся тревога оказалась напрасною. Гора обрушилась, паромъ нашъ дрогнулъ, нагнулся на бокъ, зачерпнулъ воды, но уц?л?лъ. Толчокъ былъ сильный. Вс? находившіеся на паром? устояли, однакожъ, на ногахъ; упалъ одинъ только князь. Главная опасность миновалась. Лоцмана ободрились, принялись энергично за д?ло, и чрезъ четверть часа мы достигли другого берега. Князя, лежавшаго безъ сознанія, мы общими силами привели въ чувство. Прі?хавъ въ гостиницу, я напоилъ трусливаго спутника моего чаемъ, и когда онъ пришелъ совс?мъ въ нормальное состояніе, я послалъ за дрожками, чтобы отправить его къ роднымъ, ожидавшимъ его въ город?.

— Большое спасибо вамъ, любезный спутникъ, за дружескую заботу вашу обо мн?. Я никогда вамъ этого не забуду.

— Вы, какъ видно, очень боитесь воды, князь?

— Да, отъ непривычки.

— Всякая трусость вытекаетъ отъ непривычки, князь.

Отъ слова «трусость», произнесеннаго мною съ особеннымъ удареніемъ, его покоробило. Онъ покрасн?лъ.

— Я удивлялся вашей твердости, сказалъ онъ мн?.

— Моя твердость есть сл?дствіе той теоріи, съ которой вы не соглашались, князь: ожидаемая опасность мен?е опасна, ч?мъ внезапная. По крайней м?р?, приготовляешься къ отраженію ея.

— А все-таки рискуешь жженью.

— Жизнь такая штука, надъ которой дрожать не стоитъ. Во всякомъ случа?, или она уже потеряна, или ее скоро потеряешь.

Князь съ недоум?ніемъ посмотр?лъ на меня. Нумерной доложилъ, что извощикъ ждетъ. Князь собралъ свои вещи и у?халъ, об?щаясь за?хать ко мн? на другое утро для окончанія разсчетовъ.

Я собрался уже лечь и запереть дверь, какъ ко мн? въ нумеръ торопливо и сильно постучались. Я отворилъ. Вб?жалъ князь, сконфуженный и бл?дный.

— Что съ вами, князь?

— Ну, фатальна же моя по?здка!

— Что такое?

— Представьте вы себ?, отецъ и мать ожидали меня зд?сь до вчерашняго дня. Видя, что я не прі?зжаю и не телеграфирую, когда прі?ду, они возвратились въ им?ніе.

— Ну, что за б?да, по?зжайте туда одни.

— Да в?дь я съ вами не разсчитался, и до?хать-то до им?нія, какъ вамъ изв?стно, неч?мъ.

— Какъ вы, однакожъ, озабочены такой мелочью!

— Что за мелочь? Безъ денегъ просто погибать приходится.

— Сколько мн? причтется, вы мн? пришлете по адресу, а для дороги берите сколько нужно.

Я подалъ ему свой бумажникъ…

— Мн?, право, сов?стно.

— Пожалуйста, не ст?сняйтесь такими пустяками.

Онъ взялъ.

— Позволите мн? вашъ адресъ.

Я написалъ ему карандашомъ на клочк? бумаги свое имя, отчество, фамилію и городъ, гд? я постоянно живу. Онъ долго верт?лъ въ рук? бумажку, желая, но не р?шаясь, меня о чемъ-то спросить. Наконецъ, онъ обратился ко мн?.

— Я всегда сохраню о васъ самое пріятное воспоминаніе, но я им?ю до васъ еще просьбу, которую, над?юсь, вы не найдете нескромною.

— Какую просьбу, князь?

— Въ адрес? вашецъ не обозначенъ чинъ; званіе, или титулъ если хотите. Мн? хот?лось бы им?ть вашъ ц?льный адресъ безъ недомолвокъ.

— Съ особеннымъ удовольствіемъ, князь. Мой чинъ — стотысячный.

— Вы шутите…

— Позвольте, князь, не перебивайте меня. Мой чинъ — стотысячный… мое званіе — купецъ или шахеръ-махеръ… Мой титулъ — жидъ!

Князь покрасн?лъ до ушей.

— Я, право, не нахожу выраженій, какъ извиниться предъ вами за мою глуп?йшую болтовню. Даю вамъ честное слово, что отнын? я изм?няю свое мн?ніе.,

— О жидахъ, князь?

— О евреяхъ.

Онъ обнялъ меня, пожалъ мою руку и ушелъ. Чрезъ н?которое время я получилъ отъ него самое дружеское письмо, полное искренности. О деньгахъ и говорить нечего: онъ ихъ прислалъ съ первою почтою.

Челов?къ, прежде всего — животное привычки; его можно пріучить къ трусости и къ храбрости. Все д?ло въ воспитаніи и навык?. Дайте челов?ку въ руки съ ранняго д?тства огнестр?льное оружіе, пріучите его влад?ть имъ и обращаться, и онъ его бояться не будетъ: челов?къ боится только того, что ему незнакомо, что онъ не понимаетъ, но знаетъ, что оно можетъ ему повредить, что оно угрожаетъ опасностью его жизни. Вы встр?тите много записныхъ храбрецовъ, пугающихся чорта, именно потому, что они в?рятъ въ его существованіе, а между т?мъ не встр?чали его лицомъ въ лицу, не узнали его свойствъ и его ахиллесовой пятк?. Какъ бороться съ незнакомой силой? Подведите самаго храбраго мужика къ громоотводу, объясните ему, что самъ изобр?татель, не зная, какъ съ нимъ обращаться, былъ пораженъ на смерть электричествомъ, и посмотрите, струситъ ли мужикъ предъ этой незнакомой ему силой, или н?тъ? Что удивительнаго посл? этого, если еврей, недотрогивавшійся во всю свою жизнь до пистолета, незнающій его механизма, а между т?мъ ув?ренный, что это — орудіе смерти, пугается при одномъ вид? этой незнакомой, пагубной силы? Если что-нибудь достойно осм?янія, то это не мнимая, природная трусость евреевъ, а глупое, несообразное воспитаніе. Трусость евреевъ, трусость привитая, а не природная, проистекаетъ еще и отъ другихъ причинъ: евреевъ душили, евреевъ угнетали, на нихъ охотились, какъ на зайцевъ, и кто же? масса, въ тысячу кратъ сильн?йшая и многочисленн?йшая, покровительствуемая сверхъ того мнимымъ законнымъ и религіознымъ правомъ. Какъ тутъ храбриться? Можно ли назвать тигра трусомъ за то, что онъ б?житъ отъ удава? Онъ б?житъ отъ силы, превосходящей его силы, и умно д?лаетъ. Самые умные, добросов?стные люди, относительно евреевъ, д?лаются непосл?довательными въ своихъ сужденіяхъ. Они говорятъ: евреи — трусы. Евреи ц?нятъ деньги выше своей жизни. Евреи — самые отчаянные спекуляторы и аферисты. Если евреи ставятъ деньги выше жизни, если они эти деньги пускаютъ въ рискованныя спекуляціи, нер?дко лопающіяся, то евреи уже не трусы. Дайте еврею другое, бол?е разумное и здоровое воспитаніе, развейте его мускулы и мышцы физическими упражненіями, кормите его питательной пищей, дайте ему чистаго воздуха вдоволь, и не мучьте его д?тскую голову сухими, безполезными предметами талмуда, — и, конечно, изъ него выйдетъ и здоровый работникъ, и см?лый воинъ, и славный боксеръ.

Прошу извиненія. Я увлекся. Я люблю свою націю при вс?хъ ея недостаткахъ. Люблю я ее еще больше потому, что въ этихъ недостаткахъ виновата собственно не она, а тотъ жестокій рокъ, который ее пресл?довалъ и пресл?дуетъ понын?; та среда, которая не желаетъ ее радикально перевоспитать, чтобы не лишиться забавнаго, безвозмезднаго шута; то еврейское духовенство, которое для своихъ матеріальныхъ интересовъ и мелкаго честолюбія изуродовало, исковеркало своимъ вреднымъ вліяніемъ т?хъ, которые ему см?ло вв?рились; виноваты т? вліятельные, денежные, еврейскіе м?шки, которые, обладая мильйонами, не перестаютъ суетиться до гроба объ умноженіи своихъ мильйоновъ, упуская изъ вида несчастныхъ, нравственно изув?ченныхъ своихъ собратьевъ, которыхъ направить на прямой путь разумной жизни вовсе не такъ трудно, какъ кажется.