Чтение онлайн

— Хранилъ Богъ какъ-то.

— Завидна ваша участь!

— А вы?

— О, меня они надували, по крайней м?р?, сто разъ.

— На чемъ же?

— Мало ли на чемъ? и на товарахъ, и на займахъ, и даже на клубничк?.

— Благоразумный челов?къ не долженъ себя давать въ обманъ бол?е двухъ разъ.

— Обстоятельства заставляютъ иногда; что прикажете д?лать?

— Наприм?ръ?

— Ну, проиграешься, прокутишься, денегъ ни гроша, куда обратиться прикажете? Конечно, къ жиду. Ну, и лупитъ жидъ, что есть мочи.

— Изволите вид?ть: жидъ считаетъ проигравшагося или прокутившагося челов?ка не слишкомъ надежнымъ плательщикомъ. Онъ разсчитываетъ, что изъ трехъ подобныхъ должниковъ уплатитъ, можетъ быть, только одинъ, а потому и требуетъ, чтобы этотъ одинъ заплатилъ за троихъ.

— А между т?мъ платятъ вс? трое.

— А иногда не платитъ и ни одинъ. Шансы ровные.

— Но какъ же заниматься подобныхъ ремесломъ?

— Конечно, не похвально. Но въ томъ обществ?, гд? люди проигрываются и прокучиваются, должны, по натуральному ходу вещей, явиться и подобные ростовщики: иначе нельзя было бы отыграться, и нельзя было бы протереть глаза насл?дственнымъ денежкамъ преждевременно.

Князь улыбнулся.

— Но почему именно жиды избрали себ? это гнусное ремесло?

— Ну, съ этимъ я не согласенъ. Въ столицахъ вы встр?тите десятки ростовщиковъ чисто россійскаго происхожденія, которые еще почище жидовъ будутъ.

— Н?тъ, что ни говорите, а такой падкой на деньги націи, какъ еврейская, и въ мір? н?тъ. Въ деньгахъ концентрировани вс? ихъ помыслы, вс? ихъ страсти, вс? ихъ стремленія. Степени аристократизма у нихъ опред?ляются количествомъ рублей. Тысяча первый чинъ, десять тысячъ — второй, а сто тысячъ — чуть ли не генералъ у нихъ.

Князь засм?ялся надъ собственной остротой.

— Да в?дь у нихъ, кажется, другихъ генеральскихъ чиномъ и быть не можетъ?

— Пустяки, это л?нтяи, шахеръ-махеры и…

— Трусы?

— Ну, о трусости и говорить нечего. Я въ Польш? одного фактора такъ перепугалъ холостымъ зарядомъ, что онъ, кажется, и ремесло свое бросилъ.

— Неужели вся еврейская нація состоитъ изъ однихъ только факторовъ?

— Почти. Знаете-ли, что жидъ во фрак? гораздо вредн?е, ч?мъ жидъ въ капот??

— Почему такъ?

— Этотъ, по крайней м?р?, знаетъ свое м?сто, а тотъ еще раздувается какъ царь лягушекъ и чортъ ему не братъ.

— Можетъ быть, потому, что онъ уже сознаетъ свое челов?ческое достоинство?

— Какое тамъ достоинство, я какое тамъ челов?ческое! У михъ н?тъ ни достоинства, ни сердца челов?ческаго. Умирай предъ глазами жида десять челов?къ — онъ ихъ не спасетъ, если для этого потребуется хоть одинъ рубль.

— Такую характеристику я въ первый разъ слышу; мн? говорили наоборотъ, что жиды — мягкосердны и сострадательны, какъ вообще вс? робкіе люди.

— Не в?рьте ничему хорошему, что нихъ говорятъ. Мн?, наприм?ръ, говорили, что жидовки очень нравственны.

— И что-жь?

— И это ложь. Я неоднократно уб?ждался въ этомъ собственныхъ опытомъ.

— Неужели же вы унизились, князь, до того, чтобы бывать въ еврейскихъ обществахъ?

— Сохрани Богъ!

— Но гд? же и какъ вы пожинали лавры своихъ амурныхъ поб?дъ?

— Знаете ли, что въ Польш? вообще, а въ Бердичев? въ особенности, ко мн? приходили съ визитами жены и дочери самыхъ богатыхъ, почетныхъ въ своей сред? жидковъ?

— Какъ же вы знакомились съ ними?

— Чрезъ посредниковъ и посредницъ.;

— А не надували ли васъ эти благородные д?ятели?

— Н?тъ! Въ этомъ отношеніи факторы добросов?стны.

— А! По крайней м?р? хоть въ одномъ.

Я притворился уснувшихъ, чтобы прекратить этотъ непріятный разговоръ.

Въ Харьков? я долженъ былъ по одному д?лу простоять н?сколько дней. Князь долженъ былъ у?хать на перекладныхъ. Не знаю, понравился ли я на самомъ д?л? моему спутнику, или же онъ предпочелъ до?хать со мною до Е. въ спокойномъ экипаж?, ч?мъ трястись на почтовой тележк?, но онъ остался въ Харьков? и терп?ливо дожидался меня. Мы вы?хали ночью. Часовъ въ шесть утра мы остановились на станціи напиться чаю. Впродолженіе всего пути князь занимался нашимъ общимъ хозяйствомъ и разливалъ чай. Самоваръ давно ужъ былъ поданъ и нетерп?ливо шип?лъ на стол?, а князь, озабоченный и бл?дный, то выб?галъ на дворъ, то вб?галъ въ комнату, не зам?чая ни меня, ни самовара.

— Что съ вами, князь? Вы нездоровы?

— Еще хуже этого.

— Что-жь съ вами случилось?

— Представьте ужасъ моего положенія, я потерялъ свой бумажникъ. Не знаю, въ Харьков? ли я его уронилъ, или въ пути, ночью, когда я не однажды выходилъ изъ экипажа.

— Разв? въ бумажник? была крупная сумма?

— Сумма, положимъ, не крупная, да в?дь я остался безъ гроша.

— Ц?ль вашего путешествія — близка. Со мной в?дь до?дете. Перестаньте же суетиться, да будемъ чаевать.

— Воображаю, какъ былъ бы я хорошъ, еслибы я ?халъ одинъ и еслибы случилась со мною подобная исторія. Всю дорогу, вы разсчитывались за обоихъ, я на посл?дней станціи предъ Е. думалъ разсчитаться съ вами. Вотъ и разсчитался.

— Все равно. Пожалуйста, не безпокойтесь.

Подъ?хавъ къ переправ? чрезъ Дн?пръ, мы узнали отъ паромщиковъ, что переправиться н?тъ никакой возможности: р?ка еще, в?теръ сильно бушевалъ, а по р?к? неслись ц?лыя ледяныя горы.

— Что д?лать? спросилъ князь.

— Переправиться.

— Но какъ?

— Паромомъ.

— Да в?дь опасно?

— Опасность эта устраняется десятью рублями.

— Какъ такъ?

Я обратился къ лоцманамъ и посулилъ имъ за немедленную переправу красненькую. Лоцмана долго не р?шались, но деньги одол?ли.

— Перевеземъ, что Богъ дастъ! объявили они, почесывая затылки.

— А опасно очень? спросилъ дрожащимъ голосомъ князь.

— Нешто не видите, ваше благородіе, какіе зв?ри по р?к? разгуливаютъ? отв?тилъ атаманъ.

— А бываютъ несчастные случаи? спросилъ князь.

— Какъ не бываютъ!

— Ну, и что-жь, можетъ случиться?

— Мало ли что, — всяко случается! Этакъ тебя толкнетъ — ну, и паромъ пополамъ. Все бываетъ, ваше благородіе!

— Я не переправлюсь, р?шительно объявилъ князь.

— Въ такомъ случа?, здорово оставаться, князь!

— Неужели вы р?шаетесь подвергнуться такой опасности?

— Какъ видите.

— Неужели вы не боитесь?

— Нимало.

— Почему же?

— Потому что опасность является большею частью тамъ, гд? наименьше ее ожидаешь. Тутъ мы ее ожидаемъ, сл?довательно она не явится.