Чтение онлайн

Съ біеніемъ сердца я подкрался къ двери, осторожно притворилъ ее и дрожащей рукою вытащилъ книжицу. Я раскрылъ ее. На первой страниц? узр?лъ я ту злополучную картинку, которая возмутила невинность моей матери. Картинка, на самомъ д?л?, была соблазнительнаго свойства: н?сколько женщинъ, моюдыхъ и красивыхъ, почти нагихъ, принимали молодаго, прелестнаго юношу въ шлем? и латахъ.

«Англійскій милордъ» прочелъ я.

Объ Англіи и англичанахъ я какъ-то слышалъ, но что такое — милордъ, я никакъ не могъ сообразить. Я р?шился, тутъ же, приступить въ чтенію.

Съ первой страницы, заблудившійся рыцарь, гнавшійся за миловидною газелью, меня чрезвычайно заинтересовалъ. Я сл?дилъ за нимъ съ большимъ участіемъ. Но когда онъ очутился въ замк? феи, когда его эти голыя женщины, представленныя на картинк?, начали угощать, н?жить и баловать, я отъ участія перешелъ въ зависти; пылкое мое воображеніе разыгралось до непозволительности. Я былъ теоретически опытенъ, благодаря безцеремонности талмудейскаго ученія, называющаго всякую вещь натуральнымъ ея именемъ. Я очень долго читалъ съ полнымъ забвеніемъ ц?лаго міра, пока не услышалъ сердитый голосъ матери:

— Яжъ ему задамъ. По ц?лымъ днямъ онъ гицлемъ шатается по улицамъ, не знаетъ даже часа об?да. Вотъ теб? знакомство съ голозадниками: утромъ онъ въ карман? притащилъ какую-то гадость (мать громко плюнула), а теперь чоргь его знаетъ гд? пропадаетъ. Изволь ждать его.

Материнскій діалогъ отрезвилъ меня разомъ. Я припряталъ книжку, притворилъ ставень, и явился на божій міръ съ видомъ челов?ка, только что совершившаго тяжкое преступленіе.

Мать бросилась на меня, но отецъ суров?е обыкновеннаго прикрикнулъ на нее:

— Оставь. Подавай об?дать. Усп?ешь. Мн? скоро нужно въ подвалъ. Транспортъ пришелъ.

Впродолженіе всего об?да мать пилила меня, честя различными эпитетами и предсказывая мн? самыя пагубныя посл?дствія… Я машинально ?лъ, пропуская мимо ушей вс? ея материнскія н?жности и наставленія. Мысли мои витали въ фантастическомъ мір? англійскаго милорда, гд? рождаются на св?тъ божій такія прелестныя, ласковыя, добрыя созданія женскаго рода, и такіе счастливые рыцари. Я р?шилъ, во что бы то ни стало, окончить сегодня же чтеніе.

Посл? об?да, я возвратился въ кладовую, ув?рившись предварительно, что мать успокоилась на своихъ трехъ пуховикахъ. Я съ жадностью продолжалъ чтеніе и не всталъ съ обрубка до т?хъ поръ, пока не дочиталъ до конца. Сквозь открытую ставень я зам?тилъ, что солнце собирается уже заходить. Часъ молитвы давно уже наступилъ. Раздраженный голосъ матери тоже не мало пугалъ меня. Чуть онъ приближался къ кладовой, сердце мое замирало отъ страха, и я торопливо пряталъ книгу въ кучу щепокъ и сора…

Въ этотъ вечеръ я былъ до того экзальтировавъ соблазнительной книгой и необыкновенными приключеніями счастливаго милорда, до того былъ переполненъ новыми для меня ощущеніями, что вечеромъ, когда все улеглось, примостился къ Сар? и съ воодушевленіемъ передалъ ей содержаніе прочитаннаго мною. Сара съ напряженнымъ вниманіемъ дослушала до конца, ахая при каждомъ, неожиданномъ оборот? событій,

— Вотъ сказка, такъ сказка! похвалила она мой разсказъ.

— Какая сказка! Это настоящая правда.

— А разв? сказка — не правда?

— Конечно, н?тъ. Сказка — выдумка.

— Сруликъ, помнишь в?дьму Аксиньку?

— Аксиньки не было. Это ложь.

— А феи бываютъ, Сруликъ? наивно спросила меня Сара.

— Видишь, Сара, это тамъ… гд?-то въ Англіи… Можетъ, и бываютъ. Не везд? же одинаково.

На утро я отнесъ книжицу моему новому пріятелю и искренно поблагодарилъ его за доставленное мн? удовольствіе.

— Хочешь другую? спросилъ онъ меня, и подойдя къ этажерк?, отыскалъ какую-то книгу и торжественно поднесъ ее мн?.

Я развернулъ книгу. Картинки не было.

— Дв?надцать спящихъ д?въ! изумленно прочелъ я на заглавной страниц?, и собрался, не теряя времени, б?жать въ свой кабинетъ.

Въ короткое время я перечиталъ всю зам?чательную библіотеку моего пріятеля Палтналя Берковича, или лучше сказать Кондрата Борисовича, какъ онъ себя величалъ. Я понималъ общій смыслъ разсказа всякой книги, хотя многія слова, выраженія и обороты р?чи оставались для меня terra incognita. Часто я приб?галъ съ разспросами къ моему пріятелю, влад?телю библіотеки, но онъ р?дко былъ въ состояніи мн? помочь: его познанія въ русской словесности были немногимъ обширн?е моихъ.

— Я могъ бы теб? объяснить, но ты все равно не поймешь меня, оправдывался онъ, когда уже окончательно уб?ждался въ своей безпомощности.

Я очень хорошо вид?лъ, что онъ виляетъ, но обладалъ на столько житейскимъ тактомъ, чтобы смолчать во время и не разоблачать его безграмотности. Я какъ-то особенно удачно ум?лъ всегда нащупать слабыя стороны т?хъ людей, съ которыми въ жизни приходилось мн? сталкиваться, и старался не дотрогиваться до этихъ сторонъ безъ крайней необходимости.

Кондратъ Борисовичъ пытался удостоить насъ н?сколькими визитами, но мать, такъ убійственно-холодно, даже грубо принимала его всякій разъ, а Сара такъ тщательно отъ него пряталась — хоть онъ ей и приглянулся — что онъ счелъ за лучшее прекратить свои пос?щенія. Онъ было-попытался пересылать чрезъ меня какія-то записочки Сар?, но когда я ему объявилъ р?шительно, что это ни къ чему не поведетъ, потому что Сара безграмотна, то онъ прекратилъ и эти попытки.

— Знаешь, объявилъ онъ мн? однажды — я никогда не прощу себ?, что познакомился съ твоей матерью и сестрою. Мать твоя очень злая женщина и грубая, а Сара…

— Сару не брани — мы съ нимъ были уже на ты. — Она добрая, но боится матери.

Я пристрастился къ чтенію русскихъ книгъ до того, что идеаломъ счастія воображалъ себ? громадный шкафъ съ книгами такого свойства, какъ книги моего пріятеля, и чистую комнатку, гд? бы я могъ читать днемъ и ночью. Мой своеобразный кабинетъ-кладовушка, в?чно переполненный вонючими міазмами, въ посл?днее время, когда наступили теплые дни л?та, сд?лался до того невыносимъ, что приходилось невыразимо страдать. Т?мъ не мен?е, я продолжалъ чтеніе сжимая пальцами носъ, и вдыхая живительный воздухъ еврейскаго чернаго двора, однимъ ртомъ. Мало по малу я даже привыкъ къ этому воздуху.

Но и для продолженія долбленія талмуда отыскался прилежный товарищъ, почти однихъ л?тъ со мною. По странному случаю, товарища тоже звали Срулемъ. Это была личность бл?дная, бол?зненная, мягкая, робкая и добрая. Онъ былъ дока въ талмудейской мудрости, благодаря необыкновенной памяти к необыкновенному прилежанію. Я съ перваго дня уб?дился, что я — просто школьникъ противъ него. Т?мъ не мен?е, товарищъ мой, забитый и задавленный б?дностью и воспитаніемъ, съ перваго же дня подчинился мн?, и исполнялъ мою волю. И я злоупотреблялъ его слабостью. Тиранизируемый въ домашнемъ быту, я всю злость вымещалъ на этомъ добромъ созданіи, я помыкалъ имъ самымъ варварскимъ образомъ, хотя любилъ его не мен?е, ч?мъ онъ меня.

По утрамъ я уходилъ изъ дома будто въ откупную контору для изученія кабачной мудрости, но чаще забирался въ свой кабинетъ и читалъ вплоть до об?да. Только тогда, когда запасъ книгъ Кондрата Борисовича кончился, я прилежн?е началъ заниматься въ контор?. Въ короткое время, благодаря вниманію конторщика и его помощниковъ, уважавшихъ моего отца, я научился разграфливать самымъ изящнымъ образомъ откупныя табели о продаж? питей. Это считалось большимъ искусствомъ въ откупномъ мір?. Я научился выкладывать на счетахъ и красиво переписывать канцелярскія бумаги. Многочисленные, почти безграмотные пов?ренные, служившіе на поб?гушкахъ по кабакамъ, начали обращаться ко мн? съ просьбами изготовлять имъ рапорты, рапортички и в?домости. У меня завелась своя деньга, хотя и м?дная. Она была очень кстати, потому что я уже привыкъ курить.