Чтение онлайн

Я всегда жил в столь стремительном ритме, что оглянуться назад было некогда. Может, поэтому я сейчас с таким интересом смотрю в прошлое? Ритм был бешеный. За исключением краткосрочного периода за границей, когда я не работал. Но тогда я пребывал в столь глубокой депрессии, что все дни проводил в баре, за рулеткой. Играл по мелочи. И постоянно выигрывал. Никакой системой не пользовался. Фортуна благоволит не только новичкам, но и людям, глубоко несчастным. Именно таким я и был в тот период. Все тратил на пиво, крепкие напитки слишком дороги. Но на пиво мне хватало одних только выигрышей. А потом я однажды проснулся, нашел себя в той же грязной дыре, снятой за гроши, лежащим в одежде на несвежей постели. Рядом с кроватью валялись банки из-под пива. За стеной ругались китайские эмигранты, они жили в одной комнате целой общиной. Я протопал в ванную и, как следует рассмотрев в зеркале свою некачественно сделанную в России, поросшую мятой щетиной физиономию, понял, что должен выбираться… И уже через месяц я снова мчал на всех парах.

Мне случалось встречать людей, которые не справлялись со своим ритмом жизни, но продолжали упорно нестись вперед. Во-первых, потому, что «так принято», им не хотелось отстать от остальных. А во-вторых, потому что им катастрофически нужны были деньги. По молодости лет и недомыслию они навесили на себя слишком многое: требовательных жен и капризных отпрысков, эту толпу захребетников надо, разумеется, кормить и обеспечивать – или они откажутся тебя любить, потому что ты лузер. Только эти люди не осознавали, что как и лошади бывают разных пород, так и среди людей встречаются и скаковые, и тяжеловозы, и просто кони в яблоках. И если молодой организм еще способен перенести стресс и стремительность бега, то ближе к зрелости ты вполне можешь надорваться. Как загнанные, они падали без сил, обычно – в кресло у телевизора, становились обузой для жен и детей, и те рвали их на части, как стервятники добычу. Но чаще просто – стреляли в ухо, то есть уходили, забрав детей и имущество, потому что кому нужен ни на что не способный «глава семьи».

Разумеется, бывают и другие случаи. И стремительные уходы скакунов после инсультов. И забота любящих жен и детей о тех из них, кто остался в живых, но стал инвалидом. Но такое, уж поверьте моему жизненному опыту, встречается крайне редко. Эгоизм в человеческой природе, любви там всего кроха. Именно поэтому любящий всегда для меня милее, чем тот, кого любят. Мужики просто сходили с дистанции и превращались в еще одно никому (даже родным, особенно – родным) не нужное человеческое существо. Каждый рождается одиноким. И уйдет один в мир иной, даже если ему протянут в этот последний миг дюжину стаканов.

В общем, я продолжал скакать по жизни стремительным галопом молодого самоуверенного жеребца. Выбросил в мусорное ведро рецепт – решил, что любые лекарства мне противопоказаны. И забыл все предписания врачей. Единственное, в чем я решил себя ограничить, – употребление алкоголя. Получилось, правда, далеко не сразу. Периодически я все равно напивался вдрызг. Но появилось главное – укоры совести и желание когда-нибудь бросить.

Из больницы я несколько раз звонил жене. Каждый раз она отвечала, что смотрит интересное кино, и ей, собственно, не до меня. Поскольку я пробыл там всего неделю, – а потом попросту сбежал, – сильной обиды не было. Я, вообще, не умею обижаться – я делаю выводы. Если человек, а тем более муж, звонит из больницы, а жена не считает нужным с ним даже поговорить, отдавая предпочтение «интересной фильме», ясно – и насколько важен муж, и какие моральные качества у киномана. Что бы он там о себе ни думал, и что бы ни декларировал. Ты – человек легкий, но пустышка.

Мы все еще оставались близки, но брак уже дал трещину. К тому же, я бросил пить, а жена, будучи большой любительницей жизни, регулярно закладывала за воротник.

Однажды мы поехали к ее троюродной сестре, где девушки радостно напились вина. А я сидел мрачный и слушал их глупый щебет. Трезвому в компании пьяных обычно очень скучно. Сестра была успешной пианисткой, ей прочили международную карьеру. Тренировала пальцы она каждый день. Я обратил внимание на необычные движения ее кисти, лежащей на клавитуре рояля – вытянутая, она могла разжаться внезапно, и превратиться в подобие тарантула, перебегающего по белым и черным клавишам. Она могла дотянуться пальцами до феноменального их числа. Кажется, это называется растяжкой по октавам. Впрочем, я не музыкант, так что могу ошибаться. Эти самые пальцы ее муж потом в порыве ревности сломал, захлопнув рояльную крышку. После чего карьера пианистки резко оборвалась. Не знаю, как дальше сложилась ее судьба. Может, она нашла себя. А может, до сих пор переживает тяжелую психологическую травму, потому что в те времена, когда я ее знал, весь смысл существования для нее заключался в музыке. Ежедневные тренировки по многу часов и бесконечные разговоры о музыке.

– А вы любите классику? – спросила она меня во время первой встречи.

Я, конечно, подумал, что речь идет о литературе. И ответил – что, да, очень люблю. После чего удостоился долгого и мучительного для меня концерта на рояле. Играла она виртуозно. Но я все равно заскучал.

Чтобы как-то себя развеять я сходил и купил для них любимое вино дяди Коли – «Изабеллу» в пластиковых пакетах. После чего девушки зверски напились. И все равно – было скучно. Пианистке на следующий день было так плохо, что она не попала на занятия в консерваторию. Я ощутил змеиное удовлетворение…

Развод я не переживал. Было некогда. Да и не осталось никаких эмоций. Я учился, работал. Периодически, правда, приезжал и трахал бывшую жену. Незатейливо, просто потому, что хотелось секса. Ей, видимо, тоже хотелось, поэтому она часто звонила – зазывала меня в гости. Наверное, можно было бы сказать, что мы сохранили хорошие отношения, если бы для кого-то из нас эти отношения что-либо значили. Так же легко они прекратились, когда мы почти одновременно нашли себе новых партнеров по постели.

Она к этому моменту переехала в новую квартиру, и мне стало лень ездить к ней на другой конец города. Там, в отсутствии мамы, Лина наконец зажила так, как ей нравилось. В квартире царил бардак, в раковине Пизанской башней, грозя обрушиться, возвышалась грязная посуда, постель не застилалась никогда. Обувь, когда я к ней приезжал, она разрешала не снимать. Обычно так делают после ремонта. Но у нее не было ремонта! Эту квартиру, вообще, очень давно не ремонтировали. В очередной раз я, помнится, радовался тогда, во время секс-визитов, что наше супружество стало столь краткосрочным. Из совмещенного санузла на кухню выходило окно, замазанное белой краской. Не знаю, какому извращенному уму пришла однажды в голову идея делать такие окна. Но где бы я их не видел, окна всегда закрашивали. Однажды, приехав к Лине, я нашел его разбитым. Из рамы торчали обломки стекол.

– А-а, – сказала она, – ерунда, соседи заходили. Стали подглядывать друг за другом – выбили.

Я решил, что мне ни к чему знать подробности, пора заняться делом, залез в ванную и порезал ногу…

Нет ничего хуже пьяного приятельства с соседями. Никогда такое соседство не заканчивается хорошо. Лучше всего, чтобы собутыльник жил где-нибудь очень далеко. Если вы в активной фазе – в другом городе. Если завязали – в другой стране. Лина, с ее склонностью к алкоголизму, стала даже за время нашего брака, заметно круглее. И в лице у нее появилась легкая припухлость. Особенно, в области щек, шеи и век. После переезда эти признаки угасания юной миловидности еще больше проявились.

На самом деле, на лице алкоголика отечность, выдающая страсть к бутылке, то возникает, то исчезает поначалу. Пока в определенном возрасте не закрепится окончательно. Может, и хорошо, что сейчас я совсем не знаю свою первую жену?.. Кто знает, на кого она похожа? Хотя, справедливости ради должен заметить, что выпивающие в юности люди часто берутся за ум, и в зрелости выглядят прекрасно.

В общем, все кончилось так же, как начиналось – бессмысленно. С самого начала было ясно, что эти отношения ни к чему не ведут.

Я все еще хотел купить машину. И отправился на курсы. Быстро отучился. Вождение давалось мне легко. Теория тоже. Но когда инструктор предложил подстраховаться, то бишь купить права, я сразу согласился. Не помню точно, сколько они стоили, но сумма показалась смехотворной. Страховался не только я, почти все. Тех, кто завалил и теорию и вождение, я встретил на следующий день в ГАИ – они тоже пришли получать права. Бизнес в дорожной автоинспекции был поставлен на широкую ногу, я даже позавидовал их успехам. У меня как раз начался период некоторой стагнации. Любой бизнесмен вам скажет – периоды спада и подъема есть всегда. И ни один в мире эксперт не может объяснить, чем вызваны эти колебания. Помог бы разве что астролог. Но в астрологию я не верю.