Чтение онлайн

– Не надо, – я почему-то сразу ей поверил.

– Думаешь, слабо?

– Нет, я думаю, что это будет очень нехорошо.

– Почему? Тебе меня жалко?

– Тебя – нет, мне жалко себя. Если ты сбросишься, придется мне бросаться за тобой.

Пару секунд она разглядывала меня, словно первый раз увидела, затем прильнула всем телом. Я поцеловал ее – и чуть не закашлялся. Она специально выдохнула мне в рот дым. И расхохоталась.

– Какая ты веселая, – сказал я недовольно.

– Пойдем, – Оксана схватила меня за руку, – музыку слушать. Там все нас потеряли, наверное.

Через час я втащил ее в ванную, облокотил на раковину, и принялся расстегивать ей джинсы. Она торопливо помогала мне, спустила их до колен. Я освободил член, он буквально рвался наружу, положил ей руку на затылок, наклонил вперед, и вошел в нее. Оксана едва слышно застонала. Глядя вниз, на изгиб ее ягодиц, я врывался в нее раз за разом. Когда кончал, вынул член. И она моментально развернулась, упала на колени, припала к нему губами, продлевая наслаждение.

Этот секс кардинально отличался от моих соитий с податливыми молоденькими девочками. Она была старше меня на год, искушена во всем. Я трахал ее потом везде, где только можно, и где нельзя – потому что запрещено законом. И поздно вечером на лавочке возле дома. И на автобусной остановке. И на черной лестнице. И в лифте. И даже в туалете кинотеатра. Несколько раз секс получился прилюдным. Мы оставались ночевать в гостях в однокомнатной квартире и не могли сдержать себя.

– Ну, вы даете! – сказал потом хозяин квартиры, шокированный продемонстрированной нами свободой нравов.

Два месяца мы не могли отлипнуть друг от друга. Затем я проанализировал свои ощущения – и понял, что кроме желания ее немедленно трахнуть я не испытываю к ней никаких чувств. Покончить с ненормальными отношениями я решил в биллиардной. Хорошо не на кухне, где много острых предметов.

– Знаешь, – сказал я, – нам надо расстаться.

– Я этого ждала, – проговорила она тихо. И вдруг резко и неожиданно ударила меня кием по спине.

– Ой-йо-о! – Я изогнулся от боли. Она быстро пошла через зал, бесстыдно виляя бедрами. – Вот сука! – выдавил я. Хотел побежать за ней, но не смог, облокотился на стол. Боль через некоторое время утихла. От удара остался красный след на уровне лопаток. Я рассмотрел свою спину вечером в зеркале.

Некоторое время я жалел, что бросил Оксану. Мне не хватало секса с ней. Я пытался утешиться с другими, но ни одна из них не шла в сравнение с идеальной любовницей. Я загрустил. Но ненадолго. Вскоре мне стало не до развлечений. Печаль моя сменилась ужасом. Потому что наконец, после долгого перерыва, объявились бандиты. На сей раз они не стали разводить пустой треп, снова объявлять, что я поставлен на счетчик, сжигать палатки, вовсе нет – теперь они собирались меня убить. Во всяком случае, выглядело это именно так.

Тяжелые времена. Эпоха перемен. Она пришла с развалом Союза, да так никогда и не закончилась в этой стране. Самое страшное восточное проклятие – чтоб тебе жить в эпоху перемен. И на наш век, к несчастью, выпала длинная и противоречивая эта эпоха. И мы настолько в нее вросли (я врос – всем существом, она определила мое мышление, а через него и бытие), что жить в стабильном государстве нам невыносимо. Почва под ногами обязательно должна быть шаткой, заработок нестабильным, окружение враждебным – тогда ты в своей среде, чувствуешь себя акулой в родном водоеме. Во всяком случае, мои ощущения от Родины всегда именно такие.

Сегодня самые смекалистые молодые людей мечтают стать депутатами или чиновниками, понимают – чем ближе к власти, тем ближе к кормушке. А в девяностые, если бы вы спросили у юных, какую профессию они мечтают освоить, почти все ответили бы, что хотят стать бандитами. Быть причастным к криминалу было не только выгодно, но и престижно. Это сейчас мода на уголовную романтику, к счастью, сошла на нет. А тогда бандит был национальным героем. Да и по сию пору считается: грабить богатых не зазорно. Наоборот – стыдно быть состоятельным. Представления народа просты и понятны, думает обыватель по шаблону. Если у тебя мошна полна, значит ты – вор, и нет у тебя ни стыда – ни совести. Обнесли тебя – и поделом, «вор у вора дубинку украл». И конечно, всему виной – вопиющая безнаказанность. Если у тебя есть деньги, ты почти наверняка избежишь ответственности.

Только по их недосмотру я сам себе казался очень смелым и удачливым предпринимателем. Бизнес мой был небольшим, поэтому меня и держали на длинном поводке, понимали – до определенного момента взять с меня нечего. Так скотину растят на убой, зная, что потом, когда кабанчик нагуляет сало, его все равно пустят под нож. Вот и мое время тоже пришло.

В дверь позвонили.

Я посмотрел в глазок. Увидел малознакомого паренька из родного района в желтой майке. Открыл. Он стоял на пороге, мялся отчего-то.

– Слушай, разговор есть…

Ничего особенного он не сказал, ничем не показал дурные намерения, но шестое чувство меня снова не подвело, сердце заколотило. При этом паренек был щупленький, внешне безобидный. Но я почувствовал, что дело неладно. По его выражению лица, по исходящему от него нехорошему запаху лжи, понял это.

– Я тут не один, – соврал я.

– Ну, на улицу выйди, пойдем, посидим где-нибудь, поговорим.

«Интересно, как он узнал, где я живу», – пронеслось в голове. Но спрашивать об этом я не стал. Впоследствии я узнал, что криминальные элементы перетрясли полрайона, пока не вышли на хозяина съемной квартиры. Хозяин был моим товарищем, но своя шкура ему оказалась дороже. К тому же, у него был маленький ребенок – отморозки пообещали, что ребенка заберут, а жену изнасилуют. Когда сталкиваешься с подобным кошмаром, разумеется, предпочтешь сохранить благополучие семьи.

– Хорошо, – сказал я, – на улице меня подожди. Я сейчас оденусь – и выйду.

– Давай быстрее, – попросил он, – разговор серьезный.

Этого типа в желтой майке напротив – никто не запугивал. Ему пообещали, что если он поможет меня найти, и выманит, то станет полноправным членом банды. Для него посвящение в бандиты было что-то вроде голубой мечты. Он полагал, что немедленно обогатится, купит себе малиновый пиджак, голду и печатку – и станет крутым. Хотя низший слой группировки – солдаты, как их называли, – пользовали исключительно как пушечное мясо за гроши. И сдавали задешево, если было нужно.

Один мой близкий товарищ, когда его бросила девушка, решил податься в бандиты. Поскольку он отличался высоким ростом и крепким телосложением, его взяли с радостью. На первой же стрелке ему прострелили ногу – слишком заметная мишень. После чего он решил – лихая жизнь не для него. Но ОПГ так устроены: войти легко, а за выход надо заплатить. Чаще всего члены группировки повязаны кровью, и знают, что деться им некуда. Потом жизнь его была похожа на кошмар – ему приходилось все время скрываться, а домой он заходил через окно, благо жил на первом этаже. Не имею представления, как он соскочил. Я тогда уже жил за границей. Но приглашение присоединиться к политической деятельности по электронной почте мне прислал именно он – в двухтысячных он работал помощником депутата и одновременно – советником при губернаторе…

Я выглянул в окно. Худшие подозрения подтвердились. У подъезда стоял черный БМВ. Возле машины курили несколько мордоворотов. Придурок в желтой майке что-то им втирал. Возможно, они хотели подняться, чтобы взять меня сразу. А он их отговаривал – хотел заработать баллы. Во всяком случае, наверх они не пошли.

Надо было срочно решать, что делать. Вариант остаться в квартире я отмел сразу – им ничего не стоило взломать хлипкую деревянную дверь. Но выйти из подъезда я тоже не мог – они сразу же меня возьмут. Может, позвонить кому-нибудь из соседей, обрисовать ситуацию, попросить меня спрятать, дать денег, в конце концов? Но что сделают бандиты, когда выбьют дверь, если выбьют дверь, и меня не окажется в квартире? Начнут названивать всем соседям по подъезду. На законы им плевать – они могут и обыск устроить, это же беспредельщики.