Чтение онлайн

Я пожалел, что так и не купил новый пистолет. И лимонку подарил по пьяни товарищу. Сейчас она бы мне очень пригодилась. Торопливо оделся. Взял паспорт, пачку денег, гвоздодер. Сунул за пояс, прикрыв длинной курткой, кухонный нож. И вышел из квартиры.

Лестница возле лифта вела на крышу. Дорогу к свободе преграждал люк с висячим замком. Я воспользовался гвоздодером, выдрал петли с корнем, скинул замок вниз и распахнул люк… Всегда боялся высоты, хотя и прыгал с парашютом, чтобы побороть этот страх. Стараясь не приближаться к краю, я побежал по центру крыши. Гвоздодер сжимал в руке – его наличие меня успокаивало. Люк я предусмотрительно закрыл. Времени у меня было немного, и я, задыхаясь от волнения, спешил. Миновал несколько подъездов. Подбежал к самому последнему люку. Дернул крышку. Заперт изнутри. Попытался поддеть гвоздодером. Но безуспешно. Открыть невозможно. Потерял минут десять. Кинулся к другому люку. Но и он не поддался. Только третий оказался не заперт… Я поспешно спустился по крутой железной лесенке – едва не свалился, так торопился поскорее покинуть крышу. Приехал на лифте на первый этаж. Здесь, стоя у подъездной двери, остановился перевести дыхание… Они неподалеку – могут увидеть, как я выхожу. И тогда либо побегут за мной, либо начнут стрелять, как в прошлый раз. Я решил, что медлить больше нельзя, выскользнул из подъезда и сразу свернул налево. И, ссутулившись, быстро пошел прочь. Не оглядывался. Мне казалось, если я увижу их, то и они заметят меня… И почти сразу же уловил крик. Судя по голосу, меня увидел предатель в желтой майке. Я перешел на бег. Миновал угол дома, помчался по улице, наткнулся на дыру в заборе, и тотчас пролез через нее на школьный двор, пересек его, свернул за здание школы, побежал к выходу, через ворота. И краем глаза заметил движение. Обернулся на бегу. Черная машина неслась вдоль забора. Я побежал к гаражам. Затем сменил направление – через двор к арке. Подбегая, увидел, что она замурована – ремонт. Развернулся. Мои преследователи уже спешили через двор. Я заметался, видя, что не успеваю уйти – они разошлись веером, отрезав мне путь к отступлению. Я порядком запыхался, от волнения перехватывало дыхание. Во дворе были люди: несколько подростков пили пиво на лавочке, женщина медленно катила по дорожке детскую коляску.

– Вызовите милицию! – заорал я. – Убивают!

Все они обернулись, уставились на меня во все глаза, но не предприняли никаких действий.

Преследователи остановились в нескольких шагах. В глазах горел охотничий азарт.

– Ну, ты чего?! – сказал бандит с бычьей шеей. – Набегался? – Я отлично помнил его. Это от него мне пришлось убегать однажды осенью. И другой был мне знаком. Тоже здоровенный, как медведь, с перебитым носом и борцовскими ушами. Еще двое были щуплыми – предатель в желтой майке, и второй, совсем молодой, лет восемнадцати, с физиономией главного районного хулигана.

– Чего надо? – стараясь восстановить дыхание, проговорил я. Гвоздодер я держал наизготовку. Тяжелая ржавая железяка запросто могла пробить череп.

«Медведь» полез под куртку, но «Бычья шея» его остановил:

– Не надо, – сказал он сиплым голосом, – так возьмем. – Ухмыльнулся, попросил вкрадчиво: – Сядь в машину, пацанчик, ничего тебе не будет. Побазарим, и отпустим.

– Я тебе не пацанчик! – рявкнул я, терять все равно было нечего. – Пошел на хуй, мудак!

– Ты чего, рамсы попутал?! – взвинчивая сам себя, «медведь» с ревом ринулся на меня. Но так и не добежал, остановился, стал делать обманные движения. Я размахивал гвоздодером с криком: «Убью!», чувствуя, как колотит в висках учащенный пульс. И заорал снова что было сил, обращаясь к тетке с коляской и треклятым подросткам, которым, похоже, было все равно:

– Звоните ментам по ноль два!

Тетка развернулась и медленно пошла прочь, всем своим видом показывая, что ее происходящее не касается. Подростки притихли, один из них встал. Но бандит с бычьей шеей заорал на него: «Сидеть!», и он послушно бухнулся обратно на лавку.

– Вперед! – «Бычья шея» схватил паренька в желтой майке за плечо и толкнул ко мне. – Вали его.

Бедняга по инерции пробежал несколько метров, и тут же получил гвоздодером по физиономии. Мне даже страшно стало, когда металл соприкоснулся с его подленькой физиономией – хрясь! – и он, раскинув руки, лежит на асфальте. И тут же «медведь» внезапно оказался рядом, и профессиональной двойкой ударов отправил меня в нокаут. Меня развернуло, и я упал на живот. Но оружие из рук не выпустил. Тут же ко мне подбежали все трое и принялись бить ногами. Метили, в основном в лицо. Я прикрывал голову руками. Но все равно попадали. От чего сознание стало мутиться. Затем кто-то вцепился в гвоздодер, дернул на себя, но я продолжал за него бороться. Каким-то образом, как ящерица, я вывернулся, дернул из-за пояса нож и полоснул по руке. Послышался громкий крик, враг отпустил гвоздодер. Рыча от возбуждения, я снова извернулся и врезал железякой по колену «хулигана». Затем, отбиваясь, вскочил на ноги, и кинулся на них – со всем возможным отчаянием, как загнанный в угол зверь. Со зрением творилось что-то неладное, видел я врагов смутно, сквозь пелену. Потом оказалось, что у меня ушиб глазного яблока. А другое застилала льющаяся из рассеченной брови кровь. «Бычья шея» нанес неудачный хук справа – по кулаку пришелся сильный удар гвоздодером. Металл зазвенел. Тряся ушибленной конечностью, бандит попятился. «Хулигана» я ткнул своим оружием в солнечное сплетение и тут же по касательной врезал ему по подбородку. Видимо, зацепил кожу острым краем – тут же хлынула кровь. Дальше началось нечто несусветное – я то бежал за одним и бил его по голове и по подставленным для защиты блокам, то кто-то гнался за мной. Мы бегали по двору и колотили друг дружку. Гвоздодер оказался очень действенным оружием. Все смешалось. Нож я метнул в кого-то, надеясь, что он, как в кино, вонзится в тело врага, но он увернулся… Я так вымотался, что мне казалось, будто бой продолжается по меньшей мере полчаса. Между тем, дрались мы минут десять. Все прекратилось в мгновение. Я увидел направленный мне в грудь пистолет. И тут же бросил гвоздодер, выставил перед собой руки:

– Стой! Не надо. Я сдаюсь…

– Ты блядь пиздец! – выразил общее мнение «бычья шея», когда меня сажали в машину – на заднее сиденье, посередине, между «хулиганом» и «желтой майкой». Тяжело дыша, «медведь» обернулся, он сидел за рулем.

– Ты, сука, проворный! – сказал он зло, но вместе с тем весело. – Давно такие проворные не попадались. Зря ты эту хуйню устроил, очень зря.

Солдаты-исполнители – ребята простые. Мышление у них бесхитростное, как кирпич. И конечно, линейное. То бишь мыслит такой солдат четко (поскольку сам четкий) и только в рамках собственных устойчивых представлений. А если что-то вдруг идет не так, как должно по его представлениям, возникает когнитивный диссонанс, солдатский мозг коротит, и он теряет способность принимать грамотные решения.

Жертва, по их мнению, должна себя вести определенным образом – трястись от страха, молить о пощаде, сулить баснословные барыши, чтобы отпустили. Дышали парни тяжело. Стекла моментально запотели. Трогали синяки, шишки и царапины, оставленные моими кулаками и гвоздодером. И были крайне недовольны тем, что я принялся вдруг болтать без умолку. Я рассказывал им о любимых поэтах Серебряного века: цитировал стихи, излагал подробности биографий. «Бычья шея» выругался и смачно харкнул в открытое окно. «Медведь» последовал его примеру – повернул голову и плюнул. Крякнул от досады. На стекле повисла вязкая слюна. Он протер его тряпочкой. Посмотрел на меня сердито в зеркало заднего вида.

– Ебнутый на всю голову, ботаник, – сказал, – ты бы лучше заткнулся, а?

– Куда едем? – спросил я в ответ.

Этот вопрос я повторял время от времени, продолжая трепаться. Они не говорили, куда мы направляемся, я их явно раздражал, но рот мне они не затыкали. Вдруг стало смешно, и я, стирая кровь с лица, расхохотался. Думаю, сказывалось нервное напряжение. Один в опасной ситуации теряет дар речи, другой становится слишком разговорчивым. Вел я себя, и правда, как законченный псих.

– Посмейся пока, – проговорил шепотом парень в желтой майке, – недолго осталось смеяться.

Технология запугивания жертв у них была такой же незамысловатой, как и мышление. Если словесные угрозы не помогали, жертву били, тушили о кожу окурки, иногда поджаривали утюгом, запихивали в багажник – и возили по городу. В общем, ничего нового они придумать не могли. Порой должников и тех, кого поставили на счетчик, отвозили в лес, где заставляли копать могилу. Это был всего лишь один из методов устрашения. Но я об этом не знал. Если вы не владели всей полнотой информации, то вполне могли решить – вас приехали убивать. Именно так я тогда и подумал. Кто знает, может, они, и правда, собирались меня убить. За давностью лет теперь уже невозможно точно установить, что именно они планировали со мной сделать…

Доехали по МКАД-у до Лосиного острова. Свернули к небольшому деревянному заграждению, выкрашенному в предупредительные красный и белый тона. «Медведь» вылез, поднял бревно – импровизированный шлагбаум, не способный никого остановить. Мы заехали на территорию лесопарка. Машина с низким брюхом, цепляя кочки, медленно покатилась по сырой неровной дороге. Двигались вглубь Лосиного острова до тех пор, пока почти не засели в глубокой колее. Здесь меня грубо вытолкали наружу. Из багажника «Медведь» достал топор и лопату. Сунул ее сразу мне в руки, показал пистолетом: «Туда». Молодому бандюку с хулиганской рожей приказал:

– Останься…

Тот собирался возразить, но «Медведь» одарил его таким красноречивым взглядом, что тот счел за благо промолчать – привалился к кузову БМВ, сложил руки на груди, сделал вид, что ему все безразлично.

Когда адреналин поступает в кровь на протяжении долгого времени, в конце концов, наступает перенасыщение – и тогда впадаешь в апатию, испытываешь безразличие ко всему, кажется, что все это происходит не с тобой. Ты, словно, наблюдаешь за собой со стороны, и искренне удивляешься, как это такой замечательный парень угодил в такой жуткий переплет.

Я шел впереди, сжимая черенок лопаты. Они – сзади, держали меня на прицеле. Спина взмокла. Я боялся, что в нее вот-вот ударит пуля. Очень хотелось жить. В такие минуты желание жить напоминает жажду. Вдыхаешь сладкий воздух, разглядываешь жадно этот мир – хочется напитаться им напоследок как следует, втянуть в себя, и не отпускать.

Мы вышли на небольшую прогалину.

– Стоять! – скомандовал «Бычья шея», и я остановился. «Медведь» воткнул топор в березу. Присел на поваленный ствол. Рядом с ним устроился «Предатель» в желтой футболке. Руководил событиям «Бычья шея». Он глядел на меня насмешливо. Ему снова казалось, он полностью владеет ситуацией. – Ну, давай, – сказал он, – копай могилку.