Чтение онлайн

— Тридцать четыре человка! — сказалъ контролеръ оберу, когда онъ уже прошелъ послдній вагонъ и вышелъ на заднюю площадку.

Несмотря на многія попытки, ни одинъ «заяцъ» не сумлъ укрыться отъ преслдованія контролера; онъ ихъ всхъ привелъ въ извстность.

Минуту спустя, въ служебномъ отдленіи опять сидли оберъ-кондукторъ Юхановъ и его помощникъ Жигалевъ.

— Я просто ума не приложу! — говорилъ оберъ. — Какъ онъ могъ насъ обогнать?

— Очень просто: на курьерскомъ позд! — сказалъ Жигалевъ.

— Въ самомъ дл, на курьерскомъ, иначе и нельзя… Но все-таки, какъ же? Вдь курьерскій въ З* не останавливается; затмъ, при проход этого позда, я нарочно слдилъ, и мн явственно подали знакъ, что тамъ никакого контролера нтъ; наконецъ, если бы онъ прохалъ впередъ, такъ на тхъ станціяхъ это было бы извстно, а между тмъ никто мн ничего не сказалъ… Неужели они вс были подкуплены? Это просто уму непостижимо!..

— Какъ бы тамъ ни было, а теперь наше дло — табакъ! — уныло проговорилъ Жигалевъ.

— Ну, можетъ быть еще не все потеряно; я пойду на переговоры.

— Идите, а только надо поаккуратне…

— Знаю… не въ первый разъ!..

Оберъ ушелъ, и въ служебномъ отдленіи остался одинъ Жигалевъ, въ очень тревожномъ состояніи духа.

Какимъ образомъ Галкинъ могъ опередить поздъ, отъ котораго отсталъ? Дло объясняется очень просто. На одной изъ предыдущихъ станцій курьерскій поздъ долженъ былъ, по расписанію, обогнать пассажирскій, который сопровождалъ Юхановъ. Этимъ обстоятельствомъ Галкинъ задумалъ воспользоваться; но ссть просто и похать — было бы слишкомъ грубо, топорно. Юхановъ своевременно узналъ бы объ этомъ и принялъ бы надлежащія мры. Надо было все сдлать такъ, чтобы Юхановъ ничего не зналъ, и даже не подозрвалъ готовившагося для него удара. Никто не долженъ былъ знать объ этой поздк: ни кондукторская бригада курьерскаго позда, ни станціонные служащіе. Въ З* курьерскій поздъ не останавливался, а между тмъ надо было на немъ отправиться въ обгонку. Галкинъ могъ бы остановить поздъ: его, должность давала на это право; но сдлать такъ было бы все равно, что сказать громко: «Я ду ловить Юханова». Галкинъ придумалъ способъ, хотя мене удобный, но за то боле цлесообразный.

Оставшись на станціи З*, онъ пошелъ по линіи, будто гулять; у выходной стрлки взялъ у стрлочника зеленый флагъ, посредствомъ котораго въ трехъ верстахъ отъ станціи замедлилъ ходъ курьерскаго позда. Когда послдній съ нимъ поровнялся, онъ на ходу ловко вскочилъ на паровозъ, при приблизительной скорости 15 верстъ въ часъ, и уже не сходилъ съ него, пока не обогналъ пассажирскаго позда. Прозжая мимо станцій, онъ прятался за котелъ, чтобы его не было видно снаружи. Когда поздъ уже подъзжалъ къ станціи, гд онъ намревался накрыть Юханова, онъ соскочилъ съ паровоза тоже на ходу, а на станцію отправился пшкомъ, и явился туда ни для кого незамтно, въ самый подходящій моментъ.

Теперь Галкинъ вторично сидлъ въ томъ же купе, какъ и посл перваго контроля, и опять преспокойно читалъ газету. Вдругъ дверь отворилась, и показалась тучная фигура Юханова. По лицу контролера пробжала едва замтная улыбка; но это былъ только одинъ мигъ, и затмъ лицо его опять приняло безстрастное выраженіе.

— Что вамъ угодно? — спросилъ онъ вошедшаго оберъ-кондуктора.

— Извините за безпокойство, Іосифъ Евлампіевичъ! — проговорилъ Юхановъ, — я пришелъ только узнать, что вы намрены длать?

— А разв вы не знаете, что въ такихъ случаяхъ длаютъ?

— Какъ не знать, я отлично знаю! А только, какъ вы у насъ внов, такъ можетъ быть и сдлаете что-нибудь несуразное, такъ-сказать, ни себ, ни людямъ…

— Вамъ обо мн безпокоиться нечего, и учить меня вамъ не придется; увидите, суразное я буду длать, или несуразное.

Юхановъ совершенно опшилъ. «Неужели, подумалъ онъ, — этотъ плюгавенькій человчекъ такой, что съ нимъ не придется и пива сварить»? Однако, онъ ршился дйствовать до конца.

— Дло въ томъ, Іосифъ Евлампіевичъ, — заговорилъ онъ посл нкоторой паузы, — что у насъ съ контролерами существуетъ соглашеніе, которое бываетъ двоякое: мы платимъ контролерамъ или по 50 коп. за каждаго «зайца», или же каждый изъ насъ платитъ каждому контролеру отъ 20 до 50 рублей въ мсяцъ, смотря по выручк. Второе условіе, конечно, гораздо спокойне, и потому почти вс контролеры его предпочитаютъ. Насъ 15 человкъ; это составитъ 6–7 тысячъ рублей въ годъ; какъ видите, доходъ кругленькій..

— Ну, и прекрасно!.. Соглашайтесь, сколько вамъ угодно, а только меня-то вы оставьте въ поко! — почти закричалъ контролеръ, причемъ сдлалъ нетерпливый жестъ.

Юхановъ все больше и больше терялъ почву подъ ногами; онъ уже начиналъ сомнваться въ благополучномъ исход начатыхъ имъ переговоровъ, и даже терялъ вру въ свои дипломатическія способности.

— Можетъ быть, — проговорилъ онъ неувреннымъ голосомъ, — эти условія кажутся вамъ слишкомъ невыгодными; въ такомъ случа, я, съ своей стороны, заране согласенъ на всякія условія, какія вамъ угодно будетъ мн предписать.

Контролеръ бросилъ на Юханова быстрый, проницательный, испытующій взглядъ, и оставшись, невидимому, доволенъ этимъ мимолетнымъ наблюденіемъ, сказалъ:

— Посмотрите, какой номеръ этого вагона.

— Я его знаю, — сказалъ оберъ въ сильномъ недоумніи.

— Какой же? — рзко спросилъ Галкинъ.

— Триста тринадцатый!

— Ну, такъ вотъ-съ! — скороговоркою выпалилъ контролеръ, затмъ отвернулся, и сталъ смотрть въ окно на мелькавшіе телеграфные столбы.

Юхановъ понялъ. Это былъ намекъ, хотя съ виду и туманный, но достаточно ясный для обера, который, по его собственному выраженію, прошелъ огонь, воду и мдныя трубы. Номеръ вагона показывалъ сумму, которую требовалъ контролеръ за свое молчаніе. Юхановъ это понялъ, но все-таки не совсмъ: онъ еще не догадывался, какое чудовищное требованіе заявилъ этотъ мизерный контролеръ, хотя и то, что онъ предполагалъ, казалось ему чрезмрнымъ.

— Такъ вы хотите получать съ меня 313 рублей въ мсяцъ? — съ нкоторымъ удивленіемъ спросилъ оберъ.

— Вы должно быть шутите, господинъ Юхановъ! — съ оттнкомъ ироніи проговорилъ Галкинъ, не смотря на обера.

Удивленіе Юханова принимало все большіе и большіе размры.

— Неужели не въ мсяцъ!.. Я просто теряюсь!.. За какое же время вы желаете получать съ меня такую сумму?

— За сегодняшній день!

Какъ ни былъ уже настроенъ Юхановъ, какъ ни былъ онъ уже приготовленъ къ тому, что Галкинъ не заурядный контролеръ, который охотно помирился бы на обыкновенныхъ условіяхъ, но ему не приходила на мысль даже возможность чего-нибудь подобнаго. Такое чудовищное по своимъ размрамъ требованіе поразило его до того, что онъ нсколько времени стоялъ какъ вкопанный, и не могъ выговорить ни слова. Но это продолжалось недолго; онъ оправился, и сообразилъ, что выбора у него не было; онъ долженъ былъ согласиться, или иначе онъ пропалъ.

— Извольте, Іосифъ Евлампіевичъ… Я согласенъ, — прерывистымъ голосомъ говорилъ Юхановъ, — но я не имю при себ такихъ денегъ; позвольте мн дохать домой, и тогда я немедленно доставлю вамъ на квартиру, или куда прикажете, требуемую сумму… Въ этомъ, я полагаю, вы не будете сомнваться: у насъ на этотъ счетъ, вообще, существуетъ полное довріе.

Контролеръ задумался.

Еще до своего оффиціальнаго опредленія на желзную дорогу, Галкинъ ознакомился въ мельчайшихъ подробностяхъ съ ареною предстоящей ему дятельности, и тогда же намтилъ образъ дйствій. Онъ опредлился съ хорошими рекомендаціями и самою лестною репутаціею. И вотъ, онъ задумалъ воспользоваться этими благопріятными обстоятельствами. Для чего? Для того, чтобы сдлаться богатымъ, и не какъ-нибудь, а дйствительно богатымъ… Неужели онъ такой простакъ, чтобы предоставлять желзнодорожному обществу пользоваться его умніемъ, его ловкостью, его искусствомъ, за какія-нибудь полторы тысячи въ годъ? Что дадутъ ему эти полторы тысячи? Только-что, только безбдную жизнь, и затмъ ничмъ не обезпеченную будущность. Неужели онъ помирится съ такимъ положеніемъ?.. А съ другой стороны, можетъ-ли онъ итти по слдамъ другихъ контролеровъ: смотрть на все сквозь пальцы, рисковать своею репутаціею, подготовлять почву для подозрній, и за все это пользоваться какими нибудь кондукторскими подачками, собирать рублями, продавать себя за какія-нибудь 6–7 тысячъ, которыя, можетъ быть, и доставятъ комфортабельную жизнь, но не обезпечатъ будущности и не составятъ богатства? Нтъ, конечно, нтъ!.. Если ужъ продавать — такъ продавать; если брать — такъ брать, не сколько дадутъ, а сколько самому захочется, сколько можно будетъ брать; а то, что ему можно будетъ брать, составитъ, конечно, богатство. Черезъ нсколько лтъ онъ будетъ считать свое состояніе не тысячами, а десятками тысячъ… Онъ будетъ предписывать условія, а не принимать ихъ, и кто же не будетъ соглашаться? Только тотъ, у кого карманъ окажется тощимъ, а такихъ онъ будетъ прогонять. На ихъ мсто явятся другіе, боле податливые: было бы болото, а черти найдутся. Такимъ образомъ, онъ будетъ и наживаться, и репутацію свою поддерживать. Бдныхъ оберовъ онъ повыгонитъ, а богатыхъ разоритъ, и на развалинахъ этого своеобразнаго опустошенія воздвигнетъ свое собственное благосостояніе…