Чтение онлайн

Когда на желзную дорогу опредляется новый агентъ, особенно высшаго ранга, то въ первое время своей службы онъ длается, такъ-сказать, злобою дня. Вся его подноготная, въ боле или мене вроятныхъ версіяхъ, длается достояніемъ мелкихъ служащихъ; но если бы кто-нибудь пожелалъ проврить циркулирующіе слухи или доискаться ихъ источниковъ, то потерплъ бы полнйшую неудачу, и по этой-то, можетъ быть, причин самыя противорчивыя версіи передаются за непреложныя истины. Гд новоиспеченный агентъ служилъ раньше, по чьей протекціи онъ поступилъ, какимъ пользуется вліяніемъ, чего можно ожидать отъ него въ будущемъ? — вотъ вопросы, наиболе интересные, и около нихъ вертится молва. О Галкин говорили тоже, и даже съ особенною настойчивостью, можетъ быть оттого, что контролерская должность вообще двусмысленна, а Галкинъ представлялъ собою выдающійся и нсколько загадочный экземпляръ. Говорили, что онъ крещеный еврей, служилъ на другой желзной дорог, гд пріобрлъ репутацію искуснаго и неподкупнаго контролера; что администрація дороги, о которой идетъ рчь, въ виду прогрессивнаго развитія провоза «зайцевъ», пригласила его на особенно выгодныхъ условіяхъ. Говорили даже, что до своего офиціальнаго опредленія на службу, онъ выговорилъ отъ общества значительную сумму для разъздовъ по линіи инкогнито, въ качеств обыкновеннаго пассажира, чтобы на мст изучить способы, употребляемые кондукторами для своихъ «операцій». Словомъ, предвщали, что онъ будетъ грозою кондукторовъ, и что теперь для нихъ насталъ черный день.

Поздъ мчался съ быстротою призового коня, а Галкинъ сидлъ въ отдленіи перваго класса и преспокойно читалъ газету. По той небрежности, съ какою онъ только-что производилъ контроль, можно было заключить, что онъ вовсе не обладалъ качествами, которыя ему приписывались, а напротивъ, былъ самый заурядный контролеръ, и вдобавокъ тяготившійся своимъ дломъ; что ему не было никакого дла ни до «зайцевъ», ни до кондукторовъ, и что чтеніе газеты составляло для него занятіе неизмримо важне и пріятне. На самомъ же дл, все это было лишь кажущееся, все это онъ длалъ не безъ намренія, и именно теперь-то онъ и задумалъ показать лицомъ свое искусство. Онъ уже зналъ, что Юхановъ слылъ за самаго богатаго оберъ-кондуктора и самаго отчаяннаго провозителя «зайцевъ». Его-то Галкинъ и поршилъ накрыть перваго, чтобы произвести своимъ дебютомъ самый блистательный эффектъ, а можетъ быть и для своихъ, ему одному вдомыхъ, цлей.

Галкинъ и раньше отлично зналъ, что вс пассажиры будутъ съ билетами, и онъ длалъ контроль только для формы, или врне — для того, чтобы направить Юханова на ложный путь. У многихъ пассажировъ билеты были только на дв-три станціи. Какъ ни поспшно и небрежно Галкинъ контролировалъ поздъ, но это обстоятельство не ускользнуло отъ его вниманія, и онъ отлично зналъ, чему слдовало это приписать: это значило, что вс эти пассажиры запаслись дешевыми билетами только въ виду контроля, а дальше вс они подутъ уже безъ билетовъ. Чтобы ихъ накрыть, приходилось внезапно нагрянуть на какой-нибудь станціи, когда поздъ пройдетъ уже нкоторое разстояніе. Но какъ это сдлать? хать дальше съ этимъ же поздомъ было немыслимо, потому что въ такомъ случа пассажиры будутъ на соотвтствующихъ станціяхъ запасаться билетами, и онъ не достигнетъ своей цли. У него уже былъ составленъ планъ, которому онъ и слдовалъ съ замчательною выдержкою.

Съ паровоза раздался протяжный свистъ: поздъ приближался къ станціи. Это была маленькая станція З*, гд поздъ останавливался только на дв минуты. Галкинъ вышелъ изъ вагона и сталъ прохаживаться по платформ вдоль позда. Платформа была пуста: никто не выходилъ, въ виду кратковременной остановки; только дежурный агентъ расписывался химическимъ карандашемъ на рапорт оберъ-кондуктора, переговариваясь съ нимъ шопотомъ, да сторожъ стоялъ у станціоннаго колокола и смотрлъ на агента, чтобы по его знаку дать отправленіе.

Кондукторы стояли у вагоновъ и бдительно слдили за каждымъ движеніемъ контролера, а каждое его движеніе какъ будто говорило: «позжайте себ съ Богомъ дальше, а я здсь останусь; мн до васъ нтъ ровно никакого дла». Раздался опять звонокъ и свистъ локомотива, а контролеръ не входилъ въ вагонъ; поздъ уже тронулся, а онъ продолжалъ ходить; поздъ уже скрылся изъ виду, а онъ остался на станціи.

Около трехъ часовъ спустя, когда поздъ прохалъ уже порядочное разстояніе, въ служебномъ отдленіи сидли два человка. Одинъ изъ нихъ былъ оберъ-кондукторъ Юхановъ, а другой — его правая рука, кондукторъ Жигалевъ, который только-что вошелъ.

— Ну что, собралъ деньги? — спросилъ Юхановъ.

— Собралъ!

— Сколько всего?

— Шестьдесятъ два рубля.

— Это съ 34 человкъ-то?.. мало!

— Ничего не подлаешь! Порядочныхъ зайцевъ совсмъ нтъ: все одно мужичье!.. Новый контролеръ все дло испортилъ: изъ-за него пришлось билеты покупать… Если бы не онъ, и зайцевъ было бы больше, и денегъ гораздо больше.

— Ну, ладно, давай деньги!

— Извольте!

— Ну, хорошо: 62 рубля. Слдовательно, по уговору, мн — 40; остальные раздлите между бригадою. Мн вдь приходится еще платить и контролерамъ, и разнымъ другимъ прощалыгамъ, а вамъ — что?.. Да и работа ваша топорная, не то что моя… А въ случа чего, такъ и отдлываться-то мн придется.

— Извстно! — поддакнулъ сподвижникъ Юханова. — Большому кораблю — большое и плаваніе.

Раздливъ деньги, пріятели закурили папиросы и продолжали разговоръ.

— Я думаю, — сказалъ Жигалевъ. — что этотъ Галкинъ не такъ страшенъ, какъ о немъ разсказываютъ… Что-то по немъ не видно; вотъ ужъ дв недли какъ здитъ, а еще никого не поймалъ.

— А я думаю, напротивъ, — возразилъ Юхановъ, — что это штука — ухъ, какая тонкая! Онъ теперь только высматриваетъ, а потомъ начнетъ ловить!

— Такъ не мшало бы войти съ нимъ въ соглашеніе…

— Пожалуй, что это будетъ даже необходимо. Хотя мы работаемъ чисто, такъ-что комаръ носа не подточитъ, а все-таки будетъ спокойне!

— А можетъ быть онъ такой, что и на сдлку не пойдетъ?

— Пустяки! А только вотъ что: очень можетъ быть, что онъ на маломъ-то не помирится, какъ другіе, а давай ему побольше!

— Такъ-что, пожалуй, и намъ ничего не останется…

— Ну, до этого не дойдетъ… Впрочемъ, поживемъ — увидимъ, а покамстъ ухо все-таки надо держать востро!

Разговоръ продолжался на ту же тему, какъ вдругъ опять послышался протяжный свистъ, и черезъ нсколько минутъ поздъ остановился на маленькой станціи.

Исполнивъ вс формальности, Юхановъ уже готовился дать свистокъ отправленія, какъ вдругъ сзади него раздался голосъ, отъ котораго вздрогнули вс фибры его существа.

— Пойдемте въ передній вагонъ!

Юхановъ повернулся какъ бы на раскаленномъ желз, и увидалъ передъ собою контролера Галкина, который остался въ 3*, а теперь какимъ-то чудомъ появился, когда поздъ прохалъ уже нсколько станцій, какъ будто онъ подчинилъ себ и пространство, и время. Если бы у самыхъ ногъ Юханова ударилъ громъ, если бы подъ его ногами разверзлась земля, если бы онъ увидалъ, что дв горы сходятся между собою, — все это его такъ бы не поразило, какъ этотъ маленькій, ничтожный, тщедушный человчекъ, котораго онъ могъ бы раздавить однимъ махомъ своей колоссальной руки. Онъ до того растерялся, что несмотря на строгое чиноподчиненіе, не могъ удержать восклицанія, которое какъ-то мимовольно сорвалось съ его языка:

— Какъ вы сюда попали?!

— А вамъ какое до этого дло?! — надменно произнесъ контролеръ.

Въ его голос слышалось столько сарказма, злорадства, что это окончательно уничтожило Юханова, которому до сихъ поръ еще не приходилось встрчать ничего подобнаго. Видя смущеніе и нершительность обера, Галкинъ ехидно повторилъ:

— Пойдемте въ передній вагонъ!

Юхановъ отлично понялъ, что означало это «пойдемте въ передній вагонъ», это показывало, какъ хорошо Галкинъ былъ ознакомленъ съ существующими обычаями и кондукторскою «работою». Дло въ томъ, что почтя вс контролеры начинаютъ контролировать поздъ всегда съ задняго вагона; это длается для большаго удобства и вслдствіе многихъ другихъ причинъ. Въ виду такого обычая, перешедшаго уже въ рутину, кондукторы сажаютъ «зайцевъ» всегда въ передній вагонъ, чтобы успть ихъ попрятать, въ случа внезапнаго появленія строгаго контролера, котораго по какимъ-нибудь обстоятельствамъ нельзя было предвидть и принять заране боле радикальныя мры. Контролеры, состоящіе съ оберами въ особыхъ отношеніяхъ, знаютъ кондукторскіе пріемы, и потому въ передній вагонъ никогда не заглядываютъ; такимъ образомъ, они сохраняютъ свое контролерское достоинство. Кондукторы прячутъ «зайцевъ» подъ скамейки и въ другія укромныя мста; если же это оказывается неудобнымъ, переводятъ ихъ въ багажный вагонъ, а если существуютъ данныя для предположенія, что контролеръ заглянетъ и туда, то выгоняютъ «зайцевъ» на переднюю площадку багажнаго вагона, запираютъ переднюю входную дверь, и заваливаютъ ее тюками.

Галкинъ зналъ все это отлично, и потому началъ контроль съ передняго вагона, чтобы отрзать отступленіе и не дать времени кондукторамъ попрятать своихъ «зайцевъ». Теперь онъ контролировалъ совсмъ иначе. Теперь въ его движеніяхъ, хотя одинаково быстрыхъ и порывистыхъ, не проглядывало той безпечности и небрежности, какъ въ первый разъ, а напротивъ, онъ точно священнодйствовалъ. Онъ не пропускалъ пассажира, мшкавшаго съ предъявленіемъ билета, а только торопилъ его. Теперь онъ заглядывалъ даже подъ скамейки, для чего безпокоилъ другихъ пассажировъ, и вообще обращался съ ними крайне безцеремонно. Ни одно укромное мстечко не избгало его зоркаго взгляда, а когда онъ обнаруживалъ безбилетнаго пассажира, то пристально въ него вглядывался, и потомъ отмчалъ въ своей записной книжк какой-то кабалистическій знакъ.