Чтение онлайн

Существуетъ два тарифа относительно храненія грузовъ, смотря по тому, хранятся-ли они въ закрытомъ помщеніи, иди же подъ навсомъ. Второй тарифъ вдвое ниже перваго; но имъ никогда не руководствуются, а примняютъ лишь исключительно первый, хотя бы грузъ хранился прямо подъ открытымъ небомъ. Къ одному заводчику прибыла по желзной дорог партія порожнихъ бочекъ съ наложеннымъ платежомъ. Вслдствіе денежныхъ затрудненій, онъ не могъ выкупить ихъ сряду, и продержалъ на станціи боле мсяца. Затмъ съ него взыскали за одно храненіе по первому разряду — около ста рублей. Заводчикъ подалъ заявленіе о неправильности расчета, такъ-какъ это былъ настолько громоздкій грузъ, что вовсе не требовалъ закрытаго помщенія, да и на самомъ дл въ таковомъ не хранился. Управленіе дороги отвтило форменною бумагою, что грузъ только тогда не хранится въ закрытомъ помщеніи, когда въ немъ нтъ свободнаго мста, а такъ-какъ получатель не доказалъ такого положенія, то и претензія его не подлежитъ удовлетворенію.

Весьма важный вопросъ составляютъ переборы, отъ которыхъ отправители никакъ не могутъ избавиться. Большею частью они остаются въ невдніи относительно переборовъ, такъ-какъ не могутъ, конечно, вполн ознакомиться съ тарифами. Для того, чтобы получить назадъ переплаты, отправители должны ходатайствовать, такъ-какъ таковыя никогда добровольно не возвращаются, и тутъ опять на нихъ ложится нкоторая дань, въ вид издержекъ на гербовый сборъ, сопряженныхъ съ этими операціями. Въ общемъ, переборы составляютъ милліонныя суммы, и хотя на основаніи общаго устава, по истеченіи десятилтней давности, они должны поступать въ казну, но отправителямъ отъ этого не легче. Впрочемъ, и тутъ въ казну поступаетъ лишь, можетъ быть, десятая доля дйствительныхъ переборовъ. Это оттого, что отчетность желзнодорожныхъ контролей сборовъ представляетъ настоящій хаосъ, который не поддается правильному надзору со стороны государственнаго контроля. Желзнодорожныя правленія умютъ ловко опутывать не только грузоотправителей, но и казну.

Нельзя перечислить всхъ невыгодныхъ положеній, въ которыя поставлены грузоотправители. Можно сказать, что на каждомъ шагу, въ каждомъ отдльномъ пункт отношеній желзныхъ дорогъ къ отправителямъ, интересы послднихъ всегда страдаютъ.

Изъ всего здсь высказаннаго можно заключить, что de facto не желзныя дороги существуютъ для публики, а публика для нихъ. Интересъ публичный, сталкиваясь съ желзнодорожнымъ, остается всегда въ загон. Долженъ-ли быть терпимъ такой порядокъ?

На большой узловой станціи Б* происходило обычное движеніе, какое всегда бываетъ во время слдованія пассажирскаго позда. Въ зал третьяго класса толпилось много народа, а между тмъ около кассы было пусто; пассажиры подходили по одному, съ промежутками, покупали билеты и уходили. Но когда къ станціи подошелъ поздъ, то спустя 2–3 минуты около кассы почти моментально образовался длинный хвостъ. Это на первый взглядъ странное явленіе объяснится очень просто послдующимъ теченіемъ разсказа.

На станціонной платформ въ толп, то тутъ, то тамъ, мелькала юркая фигура дежурнаго агента, въ красной фуражк, а вдоль позда важно расхаживалъ высокій, толстый мужчина, съ рыжими усами, съ гладко выбритымъ подбородкомъ, въ кафтан, обшитомъ блестящими позументами. Въ лвой рук онъ держалъ изящный портфель, а правою игралъ серебряною цпочкою, на конц которой болтался металлическій свистокъ. Паровозъ, прицпленный къ позду, стоялъ неподвижно, и только клубы дыма лниво выходили изъ его трубы.

— Юхановъ! — окликнулъ дежурный агентъ мужчину въ кафтан съ позументами.

— Что такое-съ?

— Я только-что узналъ: съ вами подетъ новый контролеръ, Галкинъ, — шопотомъ проговорилъ дежурный агентъ.

— Я это уже зналъ!

— Неужели!? — удивился агентъ. — Ну, и что же, у васъ все «чисто»?

— Какъ стеклышко!

— Ни одного «зайца»?

— Ни одного!

— Это просто удивительно! Я постоянно говорилъ, что у насъ еще не было такого обера, какъ вы, да вроятно и не будетъ; ужъ никто не суметъ такъ «работать», какъ вы!

— То-то! — проговорилъ оберъ-кондукторъ, и съ гордостью, нсколько покровительственно посмотрлъ на агента.

— Съ васъ бы слдовало на могорычъ, — заискивающе сказалъ агентъ.

— За этимъ дло не станетъ!

Оберъ-кондукторъ вынулъ изъ туго набитаго бумажника рублевку, которая незамтно исчезла въ карман агента.

Для читателя, не посвященнаго въ тайны желзнодорожной жизни, этотъ кабалистическій разговоръ, вроятно, будетъ нсколько непонятенъ. Дло въ томъ, что на желзныхъ дорогахъ издавна въ широкихъ размрахъ практикуется провозъ безбилетныхъ пассажировъ, называемыхъ на желзнодорожномъ жаргон «зайцами». Такіе пассажиры платятъ, смотря по средствамъ и договору, не меньше половины и не больше трехъ четвертей нарицательной стоимости прозда; деньги же поступаютъ не въ желзнодорожную кассу, а въ кондукторскій карманъ. Контингентъ «зайцевъ» составляютъ преимущественно мелкіе торговцы, мастеровые, мужики, вообще народъ бдный, затмъ евреи, которыхъ кондукторы провозятъ особенно охотно, потому что они смтливе другихъ, и сами заботятся о томъ, чтобы не попасть въ руки контроля. Но бываютъ и люди состоятельные, даже богатые, которые предпочитаютъ здить по желзнымъ дорогамъ безъ билетовъ, и длаютъ они это не по скупости, а оттого, что въ такихъ случаяхъ они пользуются гораздо большими преимуществами и льготами, нежели обыкновенные пассажиры съ билетами.

Провозъ безбилетныхъ пассажировъ, однако, не такъ простъ, какъ можетъ быть кажется на первый взглядъ. Для того, чтобы эти операціи проходили безнаказанно, оберъ-кондукторамъ приходится прибгать къ уловкамъ и разнообразнымъ пріемамъ, примняясь къ характеру и привычкамъ контролеровъ. Главная задача кондукторовъ заключается въ томъ, чтобы впередъ знать, на какой станціи будетъ имть мсто контроль. Наиболе употребительный способъ для парализованія контроля состоитъ въ покупк на соотвтствующей станціи билетовъ на небольшое разстояніе, и раздач ихъ зайцамъ; это называется «очистить» поздъ. Такіе оберъ-кондукторы, которые умютъ хорошо «работать», то-есть ловко провозить зайцевъ и не попадаться, пользуются подобающимъ почетомъ среди кондукторской братіи и мелкихъ желзнодорожныхъ служащихъ. Оберъ-кондукторы, вообще, сами не входятъ въ сношенія съ пассажирами; вся черная работа предоставляется кондукторамъ, а оберы только слдятъ, собираютъ нужныя свднія, и длаютъ соотвтственныя распоряженія. Многіе контролеры входятъ въ сдлки съ оберъ-кондукторами, и такимъ образомъ обезпечиваютъ, какъ имъ, такъ и себ, систематическій и кругленькій доходъ.

Движеніе на дебаркадер мало-по-малу стихало. Раздался третій звонокъ, затмъ рзкій, протяжный свистъ локомотива, и поздъ медленно тронулся въ путь. Оберъ-кондукторъ Юхановъ уже на ходу позда ловко вскочилъ на заднюю площадку послдняго вагона. Тамъ находился худенькій, низкаго роста господинъ, весьма непредставительной наружности, въ синихъ очкахъ и форменной фуражк съ малиновыми кантами и желзнодорожнымъ значкомъ.

— Имю честь кланяться, Іосифъ Евлампіевичъ! — почтительно проговорилъ оберъ-кондукторъ, прикладывая руку къ фуражк, на военный манеръ.

— Здравствуйте! — небрежно отозвался худенькій господинъ.

— Будете длать контроль?

— Да!

Худенькій господинъ въ синихъ очкахъ вошелъ въ вагонъ, а за нимъ послдовалъ оберъ-кондукторъ Юхановъ. Это былъ, какъ читатель догадался, новый контролеръ. Іосифъ Евлампіевичъ Галкинъ. Онъ сталъ быстро переходить отъ пассажира къ пассажиру, небрежно прокалывалъ своими щипцами билеты, едва на нихъ взглядывая; нкоторыхъ пассажировъ, мшкавшихъ съ предъявленіемъ билета, онъ даже обходилъ, и круто поворачивался къ другимъ. Вообще, это дло онъ совершалъ быстро, нервно, съ необыкновенною подвижностью, какъ будто онъ былъ начиненъ ртутью.

По небрежности, съ какою онъ прокалывалъ билеты, и потомъ скоре ихъ бросалъ, нежели отдавалъ обратно пассажирамъ, по той быстрот и подвижности, которую онъ проявлялъ въ каждомъ движеніи, можно было заключить, что ему было не до того, что все это онъ длалъ нехотя, что ему было ршительно все равно, иметъ-ли пассажиръ билетъ, или нтъ; что онъ совершалъ какую-то непріятную обязанность, отъ которой торопился отдлаться, чтобы затмъ заняться какимъ-нибудь другимъ, неизмримо боле важнымъ для него дломъ. Въ какія-нибудь десять минутъ онъ уже обошелъ вс вагоны, и потомъ услся въ отдльномъ купе перваго класса, вынулъ изъ кармана газету и углубился въ чтеніе.